Помоги проекту - поделись книгой:
Лена обняла его и начала целовать.
Затем они догнали Толика. В тот день, никого не обнаружив, они очень удивились. В тоннелях не было людей. Они шли к месту предыдущих раскопок. По дороге попадались брошенные инструменты, каски, но ни одного следа человека. Лампы на потолке трещали, как помехи телевизора. Подходя к месту, Прохор увидел ЭТО.
– …это мой возлюбленный.
– Вы были вместе? – спрашивал голос.
– Да.
– С вами был ещё кто-то?
– Да. Был. Хороший друг Прохора, Толик.
– Почему вы там находились?
– Мы пытались добыть себе минерал, чтоб обеспечить теплом наши семьи. Но что-то случилось. Мы наткнулись на что-то необычное.
– Вы наткнулись на защитника. И теперь ваша жизнь под вопросом.
– Где я нахожусь?
– Ты сойдёшь с ума, если я попытаюсь объяснить твоё местоположение.
– Я умру?
– Нет. Мы оставим тебе жизнь, но тебе предстоит сделать выбор. Дружба или любовь. Подумай, что выберет твой возлюбленный. Либо ты выживешь, либо нет. Если да, скажешь, чтоб к центру нашей планеты не лезли.
– Хорошо.
Лена помолчала, глядя на матовые светлые плиты вдоль стен и потолка. Она задумалась о судьбе парней.
– Что случилось с двумя другими ребятами?
– Они живы.
– Какой выбор мне предстоит сделать?
– Ты поймёшь, если захочешь жить.
– Что будет теперь?
– Больше ничего не будет. Делай свой выбор.
Лена не успела ничего ответить. Свет залил помещение, она закрыла глаза. Затем наступила темнота. Появился холод, и дрожь. Дрожь шла отовсюду, будто Лена была внутри отбойного молотка. Она открыла глаза, было темно. Лишь отдалённая лампочка у двери тускло светила. Дверь была грязной. Помещение, где она очнулась, было тёмным, наваленным разным хламом. Повсюду стояла мебель, сумки, мешки, а так же ящики. Всё было упаковано с наклеенными ярлыками. Слева она видела иллюминатор, в котором блестели звёзды. Громкий треск корпуса раздавался отовсюду. Лена поняла, что она на борту космического корабля. Скорее всего, грузового. Она поднялась на ноги и прошла к двери. Дверь была заперта.
– Лена! – услышала она голос за спиной. Сзади она увидела Прохора. Он вышел из-за наваленной кучи сумок. Резкие объятия и долгий поцелуй проскочили в тихом гудении двигателей. Сбоку появился Толик. Он подошёл к двери, и теперь они втроём стояли в свете лампочки. Толик начал дёргать дверь, намереваясь открыть её, и преуспел в этом.
– Где мы находимся? – спросит Толик.
– Я не знаю, – ответил Прохор.
Они прошли по коридору к кабине пилота. Дверь была не запертой, и болталась из стороны в сторону. Внутри, на полу, лежали два трупа. Бесчисленное множество огоньков горело на панели управления, штурвал ходил в разные стороны, как расшатавшийся маятник. Через лобовое стекло они видели приближающуюся поверхность. Высота была около пяти тысяч метров. Они падали вниз. Лена схватила Прохора за руку.
– Что делать Проша?
– Я не знаю.
Он стоял и удивлёнными глазами смотрел на приборы. Сзади к ним подошёл Толик, и протолкнулся к штурвалу.
– Нам нужно попробовать связаться со станцией, или выровнять корабль, – сказал Толик, и уже пристраивался на месте пилота. Он сел в кресло, глупо смотрел на вращающийся штурвал, не решаясь прикасаться к нему руками.
– Ты умеешь летать? – спросила Лена.
– Нет. Но это наш единственный шанс.
Лена нервничала. Она глядела на бесполезные попытки Толика выровнять управление, и теряла надежду. Земля приближалась, вертясь перед стеклом. Они были в бесконтрольном падении. Прохор пытался связаться со станцией, надев наушники, но ему никто не отвечал. Лена отошла к проходу, и глядела на красную лампочку, мигающую в середине коридора. Дверца была приоткрыта. Она подошла к дверце, заглянула внутрь.
– О Боже! – прошептала она, прикрыв рот рукой. Она опасливо оглянулась, и побежала к кабине пилота, держась за стены. Корабль начинал разваливаться на части от вибраций. Она держалась рукой за дверцу кабины, и прикоснулась рукой к возлюбленному.
– Проша, пошли. Я тебе покажу кое-что.
Прохор удивлённо уставился на неё, затем посмотрела на Толика, державшего в руках штурвал.
– Пошли, Проша. Это важно.
При этих словах Толик недолго оглядел их глазами, и вновь уставился в стекло.
– Что ты хочешь показать?
– Проша, прошу тебя! Пошли!
Прохор недовольно глянул на друга, и пошёл за тянущей его женщиной вдоль шатающегося коридора. Они пришли к мигающей лампочке, где на двери было написано:
За раскрытой дверью было два места. Сиденья с ремнями и шлемами. Между ними рычаг катапультирования. Прохор осознал, что места только два, и глянул на Лену.
– А Толик?
– Мы не сможем взять его, прошу тебя Проша. Он поймёт!
– Нет! Я не могу его бросить. Пусть он сядет посредине. Я буду его держать! Это наш шанс! Я себе не прощу, если брошу его!
Корабль резко дёрнуло, и они едва удержались на ногах, схватившись за выступ двери. Прохор пошёл к кабине пилота, упираясь о стены.
– Проша! Прошу!
Но он словно не слышал, продолжая идти к другу, игнорируя девушку.
– Лена! Лена! – доносился голос Прохора.
Лена подождала несколько секунд, и успела заметить, как два силуэта стояли в дверях, и пытались протолкнуть один другого. Прохор толкал Толика, а тот не желал занимать место, предназначенное другу. Лена взглянула в глаза Прохору…
… и дёрнула за рычаг катапультирования. Дверь капсулы резко закрылась, отрезав несколько пальцев державшему её Прохору. Капсула взлетела вверх. Лена ощутила давление. Всё вокруг расплывалось, и прижимало её. В ушах было гудение. Около десяти секунд она ждала, затем постепенно всё уравновесилось. Она ощутила облегчение, и поняла, что капсула плавно опускается на поверхность планеты. Где-то вдали она слышала ужасный грохот, капсулу затрясло, будто великан играл ею в теннис. Вскоре всё смолкло. Осталась лишь тишина, и звуки истерического плача, который Лена не могла прекратить.
– Не добывайте уголь с глубины Чёрной планеты! – сказала Лена, схватив подошедшего врача за шиворот. Она лежала в палате и только несколько минут назад очнулась. Первое что она хотела сообщить, и ради чего осталась жива это сказать о табу на мародёрство планеты. Врач аккуратно убрал её руку со своего халата, и прижимая её ладонь, плавно опустил.
– Не переживайте, всё нормально. Тут нет никаких Чёрных планет. Вы потерпели аварию грузового судна Баллистика 81. Вы единственная кто выжил.
– Вы слышали о том, что я сказала?
– Девушка, успокойтесь. Вам нужно отдохнуть. Я всё прекрасно слышал. Но Чёрной планеты вам не увидеть.
– Разве я не на Земле-2?
В глазах доктора маячило упрямое отрицание.
– Где я?
– Вы на Палиозасе. Грузовой планете, служащей промежуточной остановкой для дальнобойщиков. За Чёрную планету можете не переживать, она до вас не доберётся. Отсюда до неё лететь сто пятьдесят восемь световых лет.
Лена молча глянула в глаза врачу. Он продолжал держать её за руку и ощутил прошедший по ладони страх. Кольцо на руке блеснуло в свете лампы, и врач обратил на него внимание.
– Вы замужем?
– Больше нет. Я вдова.
Лена откинулась головой на подушку, и закрыла глаза. Врач взял её ладонь обеими руками и немножко прижал.
– Примите мои соболезнования, – сказал он.
Они встретились взглядами, и Лена только сейчас обратила внимания на то, насколько врач молод. Через четыре месяца они поженились. Кольцо, которое ей подарил Прохор она так никогда и не сняла.
Поспешное решение
Евгений Степанович Завинов не молодой преподаватель физики писал на доске название темы. Светлый просторный кабинет располагал ко сну в это время года. Ранняя весна выдалась довольно тёплой и время от времени ленивые мухи, мечущиеся по окнам, противно жужжали. За спиной Степан Завинов слышал смех. На последнем слове он нарочно скрипнул мелом, привлекая внимание и резко обернулся. Он увидел источник звука. Ну, конечно. Дима и Игорь. Они сидели на задних партах по одному. Евгений Степанович их рассадил, но это не помогало. Он уже не молод и хорошо знал, что нервы надо беречь, а два озорника понапрасну выматывают его. Уставшее лицо с маленькими очками на крупном носу наблюдало, как Игорь вырвал листочек из тетрадки, на котором было написано
– Таким образом, мы ещё в тридцатом веке научились достигать скоростей света, что по теории Эйнштейна ранее считалось невозможным. Это было давно. Сейчас понятие невозможности отдалилось. Даже в те далёкие времена невозможно было достигнуть этой скорости на практике, лишь в теории. Теоретически была возможна телепортация и разложение объекта на части и антигравитация.
Преподаватель проследовал к столу, сел на стул. На доске за спиной, были написаны два слова:
Дети свыклись, что он прихрамывал на правую ногу, и звук его ботинок легко можно было разобрать среди прочих, когда он был вне кабинета.
Евгений заглянул в бумаги. В этот момент Дима нанёс ответный удар обидчику, чистым листочком.
Преподаватель поднял взгляд. В глазах сосредоточилась злость за неуважение к науке и одновременно жалость к безразличию восприятия физики. Будь тут сам бог мудрости «Тот» Дима и Игорь не прекратили бы бросать бумажками друг в друга, подумал Евгений.
– Эй, на последних партах, – выкрикнул преподаватель хриплым голосом. Голос начинал подводить, когда Евгений злился. Дима и Игорь прекратили бросаться, но спрятать лёгкий смешок не смогли.
– Сейчас будете сидеть в разных кабинетах, – громко сказал преподаватель, – вам не интересно?
– Извините, – простонал Игорь с оттенком ехидства.
– Мы больше не будем, – сказал Дима.
Когда Евгений Степанович продолжил лекцию по физике оба тихонько засмеялись.
– Как вы знаете, даже сейчас в тридцать пятом веке нет ни одной фотографии нашей галактики, сделанной человеком, – продолжил Евгений Завинов, сняв очки. Он прикрыл уставшие за день глаза и массировал их рукой.
– И на то есть причины. Я думаю, прочитав параграф сорок три, вы сами их найдёте. Если нет, завтра я вам их скажу. Кстати программа, которую мы сейчас проходим, в прошлые века практически не рассматривалась. Всё было в теории, ребята. Не удивляйтесь. Практики раньше не было. Студенты не летали в космос и не умели обращаться с антигравитатором.
Последняя фраза прозвучала вяло с нотками грусти в голосе. Евгений Завинов вспоминал собственные студенческие годы и радовался, что мог теорию проверять на практике прямо в кабинете физики.
Прозвенел звонок, все начали собираться. Дима, выбегая, получил последний раз по голове бумажкой. Была последняя пара и все спешили к своим шкафчикам. Поток учеников валил по коридору как буйволы на водопой. Дима забрал из шкафчика автоматическую доску и выбежал на улицу. Перед выходом он нажал кнопку на костюме. Школьная форма превратилась в куртку и тёплые джинсы. На улице стояла весенняя погода. Все выходили в прогулочной одежде или тёплых костюмах. Дима спустился со ступенек, остановился и повернулся к школе, поставив одну ногу на доску. В толпе промелькнуло лицо Игоря. Вот он, его вечно весёлый друг, Матвеев Игорь. На выходе Игорь с той же улыбкой, которую видел Евгений Завинов, бежал по дорожке. Бежал быстро, будто за ним кто-то гнался.
Дима оттолкнулся от земли, и доска полетела по запрограммированному маршруту. Его догонял Игорь.
– Послушай, что там говорил Завинов про фото? – спросил Игорь, когда догнал друга, и они начали лететь вместе на автоматических досках в полуметре над землёй. Высоту полёта можно было регулировать, но полметра была оптимальная. По дорогам плыли воздушные машины, над головами пролетали несколько рядов автомобилей. Шум и гудки, исходили отовсюду.
– Сказал, что никто не сделал фотографии нашей галактики, – ответил Дима. Он балансировал на доске, растопырив руки в стороны. За плечами висел рюкзак.
– Почему?
– Наверное, слишком далеко, – ответил Дима, не задумываясь. Его никогда не увлекала физика. На первых лекциях по предмету он не вникал в него и дальше увязал как муха в сиропе. Пока сидел вместе с Игорем, успел утянуть его за собой.
– Нет такого слова, как
– Есть, – замялся Дима. Он не любил летать на этих опасных штуках, так как был парнем больше практичным, чем рискованным. Даже с грави-доской он обходился с опаской. Он летел, а сердце сжималось.
– Тебе отец даёт управлять на больших скоростях?
– Да. Что тут такого? – хвастливо сказал Игорь. Он часто падал с доски по дороге домой или в школу, но всё равно готов был поднять её на высоту автомобилей, которая составляла порядка десяти метров. Мешали это сделать только патрули, следящие за безопасностью. Стоило парню увеличить максимальное отталкивание от поверхности, как его сразу же схватили бы и оштрафовали патрульные роботы.
– Ставишь координаты и жмёшь кнопку, – сказал Игорь, будто объяснял работу микроволновки, – он сам обходит препятствия и доставляет тебя куда нужно.
– Почему же никто не сделал фото? Это же минута времени. Может спросить об этом у родителей?
Поделиться книгой: