Когда боги рыдают (СИ)

— Завтра пацан должен заговорить! — решительно произнёс главарь. — Завтра, понял?

Помешкав пару секунд и для вида испустив сокрушённый вздох, доктор взял протянутые ему двести долларов.

— Обещать не могу, честное слово… Это же эксперимент…

— Нам срочно надо базарить с ним! — прорычал бандит.

— Вы должны быть готовы к тому, что вместо членораздельной речи услышите бессвязный бред, — робко заметил эскулап.

Габай посмотрел на него сурово.

— Ты уж постарайся, чтоб не бредил. Хотя бы один день. А там уж хрен с ним, пусть бредит.

— Я не Господь Бог. Обещать не могу…

Бандит обернулся к аквариуму.

— Денис! — рявкнул он во всё горло. — Слышишь меня?

— Тише, тише, — встревожился доктор. — Тут надо соблюдать тишину!..

— О, губы вроде шевельнулись! — воскликнул Пискарь, вглядываясь в повязки на горле.

— Я что-то не заметил, — возразил Качок.

Братки расхаживали по комнате, рассматривали приборы, трогали провода, тыкали пальцами в тело под простынёй, но самый большой интерес вызывал аквариум с мозгом. Гугнивый подошёл к нему вплотную и принюхался.

— Пахнет, вроде, спиртом, — заметил он.

— Осторожней, не заденьте провода! — волновался Леонид Аркадьевич. — Если слетит хотя бы один провод, жизнедеятельность мозга будет непоправимо нарушена и всё пойдёт насмарку. Мозг погибнет…

— Жмурик, в натуре… — Гугнивый дурашливо смеялся.

— Отвали от аквариума! — велел ему главарь. — Никому у проводов не ходить, поняли, нет?

— Тем более кричать сейчас Денису бесполезно, — прибавил доктор. — Он всё равно вас не слышит. Звуковые сигналы должны воздействовать непосредственно на его слуховые рецепторы, а для этого надо соединить с микрофоном соответствующие отделы его мозга. Я займусь этим завтра.

— Займись, а мы уж отблагодарим, — заверил его Габай. — Будешь доволен.

Озираясь, он прошёлся по помещению, подёргал ручку небольшой дверцы в дальнем конце. Дверца оказалась незапертой. За ней обнаружилась крохотная комнатка, в которой хватало места только для письменного стола, двух стульев и массивного шкафа, мешавшего двери распахнуться настежь. В комнатке никого не было.

— Здесь мой рабочий кабинет, — сказал доктор.

— Тесновато тут у вас, — заметил Габай, закрывая дверь и возвращаясь в лабораторию.

— Приходится довольствоваться тем, что есть, — развёл руками Леонид Аркадьевич. — Больничное начальство мои опыты не слишком-то одобряет. Провожу их, как говорится, на свой страх и риск…

— Риск — дело благородное, — изрёк бандит.

Заметив на одном из столов ручку, нацарапал ею на каком-то подвернувшемся листке свой телефон.

— Как будет чего нового — сразу звони мне. Звони в любое время дня и ночи!

Ошеломлённые увиденным, братки спустились вниз и вышли из здания морга.

— А что, может, пацан прочухается и вспомнит что-нибудь про Папаню, — задумчиво сказал Толубеев. — Всякое на свете бывает…

— Ты думаешь, он прочухается? — скептически ухмыльнулся Качок.

— Этот очкарик — не дурак! — вскинулся Пискарь. — Михаля он откачает, кишками чую! Видел, какая у него рожа хитрая?

— На жмурика надежды мало, — хмурясь, сказал главарь после долгого молчания. — Поэтому давайте думайте, где Папаня мог камни заныкать. Думайте, думайте все!

Глава 5

Браткам не пришло в голову ничего лучшего, как ещё раз съездить в деревню под Климовском и осмотреть папанин дом. Заодно, по предложению Гугнивого, «конкретно побазарить» с вдовой, у которой «хрен знает что на уме». Камни и деньги вполне могла «заныкать» она, узнав о смерти мужа.

Дом при обыске чуть не разнесли на куски. Проверили и перепроверили тайники, «конкретно» поговорили с вдовой, но всё это ничего не дало. Лидия, с какой бы стороны к ней ни подступались, ничего о камнях сказать не могла.

Общее замешательство рассеял Пискарь. Мало принимавший участия в поисках и напряжённо думавший о чём-то, он неожиданно поднял палец и произнёс торжественно:

— «Вольво»!

Все посмотрели на него с недоумением.

— Помните ту старую «четвёрку», которую Качок зимой разбил под Подольском? — вдохновенно продолжал Пискарь. — В ней Папаня тайник оборудовал! В заднем крыле, у самой покрышки!

— Да, верно, верно, — закивали братки. — Был у него такой тайничок.

— Так вот, тайник мог быть и в «Вольво», — Пискарь понизил голос. — В том самом, который разбился!

Бандиты переглянулись.

— А разве в «Вольво» был тайник? — пробормотал Толубеев.

— Я что-то не слышал о таком, — прибавил Габай.

Пискарь с многозначительным видом пожал плечами.

— Папаня мог просто не успеть сказать о нём…

Габай сомневался недолго.

— Надо проверить! — решил он.

— Тачку давно уж на переплавку отвезли, — заметил Качок.

— Вряд ли её успели переплавить, — возразил Пискарь. — Она наверняка сейчас в отстойнике. Знать бы только, где этот отстойник!

— Узнать можно, — сказал Габай.

И тут же, прямо из папанинской деревни, он начал названивать по мобильному телефону какому-то своему знакомому из ГИБДД.

Не прошло и часа, как бандиты снова мчались по подмосковным дорогам, на этот раз держа курс к свалке старых машин. Среди ржавых груд они разыскали свой «Вольво» со смятым в гармошку капотом и залитыми кровью сиденьями. Здешним служащим дали «на лапу», чтоб не задавали лишних вопросов, и принялись кромсать и вспарывать корпус машины. К вечеру они раскурочили остатки многострадальной иномарки до последнего винтика, но тайника не нашли.

Габай вернулся в Москву за полночь. Настроение было хуже некуда, а стоило вспомнить, что завтра — суббота, и предстоит объяснение с Жихарём, как его начинало мутить. Он пил, злился на братков и матерно ругал Папанина, который так некстати погиб.

Глава 6

В квартиру позвонили рано утром, когда рассвет только начинал брезжить. Звонки были долгими, требовательными.

Гугнивый, протирая слипающиеся глаза, подбежал к окну.

— Два джипа у подъезда стоят! — сообщил он взволнованно.

— Жихарь, — прошептал побледневший Габай. — А с ним Нугзар с отморзками…

Он заметался по комнате, пряча на всякий случай деньги. Выпитое накануне не выветрилось ещё из головы, ноги держали плохо. Габай задевал стол и стулья. Споткнувшись, он упал, потянул клеёнку и с ней всё, что стояло на столе. Квартира наполнилась грохотом падающих стаканов и бутылок.

В воцарившейся затем тишине снова прозвучала заливистая трель звонка.

Гугнивый подкрался к двери и заглянул в «глазок».

— Габай, открывай! — рявкнули с площадки, услышав, как он подошёл. — Мы знаем, что ты тут!

Браток обернулся к главарю.

— Что делать будем?

С усилием переставляя ноги, Габай вышел в прихожую.

— Открой, — хрипнул он.

Едва Гугнивый щёлкнул замком, как дверь с грохотом распахнулась и в прихожую ввалилось четверо коротко стриженых мужчин.

Поджарый, смуглый, с резкими волевыми чертами лица Нугзар, сунув руки в карманы кожаной куртки, остановился перед Габаем. Под его глазом темнел синяк, рубашка и куртка были распахнуты, обнажая заросшую густым чёрным волосом грудь.

— Что, Габай, перепил? — с ухмылкой спросил он. — Пахнет у тебя, как в параше!

Габай попятился в комнату, поднял с пола опрокинутый стул и сел.

— Жихарь послал меня за камнями, — сказал Нугзар. — Давай сюда.

— Нету.

— Уже сплавил?

— И не думал сплавлять. Зачем оно мне? — Габай тяжело задышал. — Я же объяснил, этот жлоб Папаня где-то их заныкал, а потом разбился… Теперь найти не можем… — Он огляделся по сторонам и почему-то остановил взгляд на Пискаре, жавшемся к стене. — Где они — хрен их разберёт…

— Значит, камней нет?

Габай отрицательно мотнул головой.

— Ты хоть знаешь, гнида, что Жихарь из-за тебя на крутые бабки попасть может? — зло, сквозь зубы, произнёс Нугзар.

Его подручные достали пистолеты. Люди Габая, предчувствуя недоброе, сгрудились в дальнем углу.

Габай начал подниматься со стула, но ослабевшие ноги не удержали его и он с руганью свалился на пол.

— Найду я камни… — просипел он, тяжело вставая с четверенек. — Никуда они не делись, лежат где-нибудь в папанином тайничке… Найду, погоди…

— Тебе и так целых два дня дали! — рявкнул Нугзар.

— У нас пацан выжил в аварии, — с трудом ворочая языком, заговорил Габай. — Он всё время с Папаней был, так он завтра-послезавтра прочухается и всё нам расскажет… Он наведёт на след… Да найду я камни! — Он рванул на себе рубаху. — Гадом буду — найду! Передай Жихарю, всё в норме будет!

Нугзар прошёлся по комнате, оглядывая скудную обстановку.

— И взять-то с тебя нечего, — процедил он. — Живёшь как нищета… В заграничный банк, что ль, всё переводишь?

— Откуда у меня бабки, Нугзар, сам подумай, — Габай, наконец, поднялся на ноги. — Два ларька и мастерская… Какой с них навар? Слёзы, а не навар…

— Ты вроде бы недавно крутую тачку купил? — резко обернулся к нему Нугзар. — Джип, да?

Габай замялся.

— Да, — нехотя подтвердил он.

— Сегодня к двенадцати пригони его ко мне.

— Зачем?

— Оформлять в мою собственность будем, как будто не ясно!

— Но… — пролепетал растерявшийся Габай. — При чём тут джип?

— При том. Тогда можешь искать ещё два дня.

— Камни я найду, верняк…

— Я тебя прямо щас должен доставить к Жихарю на разбор, но за джип уговорю его подождать пару дней. Только пару, не больше! — Нугзар показал два пальца. — Это всё, что я могу для тебя сделать, учитывая нашу старую дружбу.

Габай посмотрел на него исподлобья. Никакой дружбы у него с Нугзаром не было, а вот джип было жаль. Совсем новая машина, на ней и поездить-то не успели.

— Сегодня к двенадцати вряд ли получится, — пробормотал он. — Тачка далеко отсюда, в Подмосковье…

— Меня не гребёт. Короче, ты понял насчёт джипа, да?

— Понял, — кивнул Габай, вздохнув, и обречённо махнул рукой. — А, ладно, хрен с ним! Не найду камней — забирай его, так и быть!