Помоги проекту - поделись книгой:
И Овольд притянул свой источник звёздной любви в мир арахнидов.
Физически ничего особенного в парке не произошло. Просто пара маленьких арахнидиков прогуливалась по дорожке. Они прекратили разговаривать и медленно шли рядом. Но на пару часов в радиусе трёхсот метров от них весь мир стал восприниматься светлее, добрее, радостнее. Каждая травинка, каждое деревце выглядело милее. Случайно попавшие в этот радиус взрослые арахниды по какой-то непонятной причине прощали старые обиды, приободрялись. Некоторые приняли решение помириться с давними врагами. Некоторые пустили слезинку, некоторые рассмеялись без причины. Некоторые наконец-то расслабились после длительного стресса. А те кто впал в депрессию — ощутили мотивацию жить.
Глава 4
Душа Самурая в его Мече
Нежные и романтичные воспоминания о воссоединении с Брунхильдой на планете пауков растаяли. Восприятие Овольда затянуло в бурный водоворот и выкинуло в воспоминания о планете Пандостан.
Предыдущая цепочка воплощений закончилась бесславно. Или славно? Разум текущего воплощения говорил о том, что славно! Но остатки разумов, которые каким то чудом сохранились с предыдущей цепочки воплощений говорили, что не очень.
Последнее что помнил Овольд из предыдущей цепочки воплощений — грандиозная битва в поясе астероидов между второй и четвёртой планетой. Третьей планеты к тому времени уже не было. Но был пояс астероидов. Овольд ловко лавировал своими боевыми кораблями между крупными астероидами и расстреливал мелкие, попадавшиеся на путях. Точнее сказать, он не управлял кораблями. Он был ими. Впрочем, уже не важно.
В текущем воспоминании родной мир Овольда назывался Паноптикум. В том мире жили, работали, обучались и размножались славные Паны. Они были гордой, трудолюбивой, любвеобильной и богобоязненной рассой. Ноги панов были покрыты густой шерстью и заканчивались копытами. Руки были похожи на человеческие, пальцы оканчивались небольшими плоскими когтями. На руках и на торсе шерсти, как правило, было очень мало. Чертами лица паны напоминали странную помесь человека и козла. Глаза у панов были раскосыми, слегка заострённые уши торчали вверх и в стороны. Обязательными атрибутами самца панов были борода, небольшие рожки и хвост.
Самое сильное государство их мира называлось Пандостан. Второе по могуществу государство называлось Пиндостан. А все остальные государства были вынуждены объединиться под названием Пиндосия. Объединились они не совсем добровольно, а перед лицом общей угрозы. Угроза исходила из империи чёрных драконов.
Причиной угрозы была мода на гуманизм, которую последовательно внедряли в массы наиболее просвещённые мыслители рассы чёрных драконов. Через все средства массовой информации на чёрной звезде вещали, что разумных существ жрать нельзя! Многочисленные фильмы экранизировали истории о том, как хорошо дружить с другими разумными существами. Парочка телезнаменитостей даже женилась на очень странных, но, безусловно, разумных существах. Свадьбы показали по всем телеканалам. Один любимец публики хотел даже показать по телевидению послебрачное соитие с этим странным комочком мягкой плоти женского пола, с беленькой волосатенькой козочкой. Но общество защиты прав детей выразило яростный протест. Они заявили, что маленькие дракончики с неокрепшей психикой не выдержат зрелища столь неописуемо отвратительного и противоестественного. И, безусловно, непотребного! Телевизионщикам пригрозили многочисленными судебными исками с требованиями возместить лечение психотравм, морального ущерба и сопутствующих юридических услуг. И самую ожидаемую телепередачу сезона решили заменить репортажем с родины жены любителя мягкой плоти. Вообще-то, жители того мира по всем признакам не соответствовали представлениям чёрных драконов о существах разумных. Но эта самка была выдающимся самородком!
Когда она первый раз пришла к Учителю боевых искусств и пожаловалась на очередное изнасилование, Учитель отнёсся к ней скептически. Он никогда не брался обучать женщин. Учитель посоветовал ей в подобных ситуациях расслабляться и получать удовольствие. В ответ она подробнейшим образом пересказала Учителю все противоестественные извращения и циничные унижения, которым подверглась в процессе изнасилования. Рассказ произвёл на благородного Учителя совсем не то впечатление, на которое рассчитывала беззащитная девушка. Но, всё же, учитель согласился испытать её. Он показал ей раскорячную стойку. Сказал: согни колени и локти, стой так, вот здесь, под низким навесом. И пошёл сублимировать сексуальную энергию, которая выработалась в его организме в переизбытке во время рассказа нежной девушки.
Через 2 часа Учитель вернулся. Девушка уже изнемогала от напряжения, но продолжала усердно корячиться в показанной позе. Сколько ещё стоять? — спросила она, не разжимая зубов.
— Сколько сможешь.
— Но я уже не могу, — всё так же, не разжимая зубов, прохрипела Девушка!
— Побереги зубки, красавица. После многочисленных изнасилований у тебя их осталось совсем немного. Ты ведь не зубами удерживаешь стойку? Расслабь те мышцы, которые не нужны для удержания стойки.
— Я не могу!
— Сейчас я тебе помогу. Потерпи немного, милая девочка.
Учитель принёс 6 острых стальных стержней. Два из них он закрепил под мышками у ученицы. Два под коленками, один под попой и один на животе. А затем он ловким движением расстелил под ногами ученицы большой ковёр, из которого торчали вверх огромные стальные шипы. Чтобы ученица не убежала раньше времени, Учитель приковал её ноги кандалами. Теперь ученица не могла упасть ни вперёд, ни назад, ни вбок. Шипы окружали её со всех сторон. Распрямиться она также не могла, потому что крыша навеса, под который поставил её Учитель, была слишком низка. Опустить руки было невозможно, потому что острые шипы упирались в подмышки. Согнуть ноги в коленях нельзя, потому что острые шипы воткнутся в икры. Внимательно осмотрев получившуюся конструкцию из стали и нежной женской плоти, чуть-чуть подправив тут и там, Учитель опять ушёл. Опять сублимировать избыточную сексуальную энергию.
Через 2 часа Куратор почувствовал, как ангел смерти присматривается к одной из его подопечных. Он снизошёл в Паноптикум, отогнал ангела смерти, нашёл старого учителя боевых искусств и внедрил в его голову ниточку от ангела милосердия. Ну, ну, старый извращенец! Ты всё же взялся обучать нежную беременную девушку.
Куратор знал, что слишком грубо подтолкнул Брунхильду к обучению, когда формировал ситуацию многочисленных изнасилований. Но нежнее не получалось. Девушка только размазывала свои нежные сопли по подоконнику и учиться не хотела. Он же сплёл нитки судеб своей подопечной и старого Учителя. Куратор прекрасно знал, какой извращенец этот учитель. Но. В таком мире лучшего учителя для своей подопечной он найти не мог. Нужно было как-то компенсировать причинённый девушке ущерб. Да и с учителем расплатиться за то, что тот будет обучать девушку.
Куратор нашёл местного демона форм и обличий и дал ему задание сформировать способность в старом Учителе к восстановлению живой формы из первоисточника. Первоисточник формы, в которой воплощались местные жители, хранился в сознании планеты. Все, кто рождался в форме Пана на Паноптикуме, просто получали копию от первоисточника, и пользовались ею отведённый срок.
Один из самых умных планетарных демонов контролировал этот первоисточник и без приказа свыше или без солидного вознаграждения никому не позволял им пользоваться. Приказы свыше поступали от ангела жизни каждый раз, когда кто-то рождался на Паноптикуме в форме Пана.
Вознаграждения от местной тёмной иерархии тоже поступали достаточно часто. Желающих омолодиться и исцелиться среди местной элиты хватало. Цена была доступна для элиты. Но не для простых панов.
Ну что ж. Приказ свыше Куратор оформил надлежащим образом. Приказ давал право старому учителю неограниченно пользоваться первоисточником. В разумных пределах и без вандализма, разумеется. Приказ также давал право старому учителю передавать своим ученикам право пользования первоисточником живой формы.
Через 2 часа старый учитель почувствовал, как что-то изменилось в мире. Что-то неуловимо тонкое и прекрасное ощущалось в окружающем пространстве. Что именно, учителю не дано было понять. Он вернулся к своей новой ученице, с отцовской заботой убрал все шипы. Дал девушке воды из чистейшего горного источника и нежно посмотрел ей в глаза. А в глазах кое что было…… За 2 часа стояния в окружении шипов нежная девушка сломала в себе столько оболочек, отделявших её от духа….. И в том числе она сломала ауру нежности. Сейчас дух присутствовал в девушке сильнее, чем в самом старом учителе. С таким сильным духом старому Учителю не доводилось контактировать ни в одном из своих прежних учеников. Учителю стало страшно, но он сумел скрыть страх.
Зачем тебе это понадобилось, старый долбо….и девушка кратко, но красочно описала, в какие неправильные места и какими неправильными способами долбит своим половым органом Учитель. Затем она сделала глубокий вдох и на пределе громкости своего голоса, временами переходя на визг, описала в том же стиле жизнедеятельность предков и потомков Учителя. Учитель спокойно всё выслушал и нежно, по отцовски, попытался погладить девушку по обрывкам волос на голове. Но она с безумной яростью ударила учителя по протянутой руке. Когти ей вырвали ещё во время первого изнасилования, поэтому она не причинила учителю никакого повреждения.
Если бы не искусство железной рубашки, был бы перелом руки, молча отметил про себя Учитель. Он не придал значения удару и истошным воплям и взялся медленно и спокойно объяснять.
— Послушай старика, дорогая. Ты ведь хотела научиться драться? Хотела. Но не могла. Значит, тебе нужно было выйти за пределы своих возможностей. И я помог тебе. Жестоко? Да жестоко. Но иначе ты бы всю оставшуюся жизнь размазывала сопли по подоконнику.
Откуда в моём лексиконе такая метафора? — Подумал про себя Учитель. И откуда ощущение контакта с чем-то неописуемо красивым в хвосте? Он прислушался к сладостному ощущению. Само совершенство поднималось вверх по хвосту. Однако сейчас не время исследовать себя. Надо объяснять ученице.
— Буквально вчера ты не могла ни одного матерного слова из себя выдавить. А сейчас такие вопли подняла. Буквально вчера ты не смела никого пальцем тронуть. А сегодня ты меня ударила. О моих боевых способностях ходят легенды. Ты знала об этом, не могла не знать. Иначе ты бы не пришла ко мне. Но ты всё равно ударила меня. Я показал тебе, как преодолеть собственные ограничения. Это самый важный урок, который я мог тебе дать.
Тем временем, в столице империи Пандостан, император Леникольн вёл совещание.
— Только массовые изнасилования спасут нацию! — Грозно рявкнул император и долбанул кулаком по столу. Столешница чуть не треснула, но всё же выдержала. Зная о привычке господина императора подкреплять наиболее значимые тезисы во время речей смачным ударом кулака, придворный мебельщик сделал стол на совесть. Столешница представляла собой цельную дубовую доску толщиной полметра. Поверх доски лежало сорок слоёв ткани из новоизобретённой полиэфирной нити. Ткань была пропитана смолой священного дерева босвелия картери.
Императору не часто приходилось орать и стучать по столу. Крайне редко кто-либо осмеливался перечить ему. Точнее сказать, в империи было всего два пана, которые смели перечить императору. В разумных пределах, разумеется.
Оба этих пана сейчас сидели напротив императора. Больше никого в кабинете не было.
— Почему ты до сих пор здесь? — грозно спросил император у министра строительства. — Иди, черти свои чертежи. Типовой проект храма любви представишь мне лично. Я распоряжусь обеспечить всем необходимым строительные организации по всей империи.
— Всего необходимого на планете нет, Ваше величество, — умиротворяющим голосом сказал Каменщик.
— Значит, найди чем заменить. Если добровольно не отдадут министерству строительства — доложишь мне лично. Я пошлю спец. отряд с приказом национализировать необходимое имущество.
Император призадумался на минутку и вновь стал перелистывать доклад Овольда. Зная о том, что император не любит читать длинные научные трактаты, Овольд уместил свой доклад всего на нескольких десятках страниц.
— Самки панов не воспринимают самцов с уровнем развития интеллекта выше третьего уровня как сексуально привлекательных. — Зачитал Леникольн одну из строчек доклада. — Что за чушь? — Самцы, склонные планировать своё будущее более чем на год вперёд распыляют своё восприятие, и, вместе с восприятием, распыляют свою сексуальную энергию. — Ещё одна хренотень, продолжил разнос император Леникольн. — Чтобы оплодотворить самку пана, много сексуальной энергии не надо. Раз-два и готово! — и император продемонстрировал жест, который пояснял смысл «раз-два и готово».
— Дело не в этом, Вашество, — принялся пояснять свой доклад Овольд, — Если самец пана распыляет свою энергию, он не достигает высокой плотности энергетики. Самцы с невысокой плотностью энергетики не воспринимаются самками, как сексуальные. Это с одной стороны. С другой стороны, самцы с не очень плотной энергетикой не чувствуют в себе сильного сексуального влечения.
— И это у тебя называется, доклад по вопросу, почему в моей империи сплошные идиоты? — Язвительно переспросил император.
— Совершенно верно, Ваше величество. В докладе разъясняется, почему тупые паны размножаются гораздо быстрее умных.
— А что там у тебя про любовь? Опрошенные самки утверждают, что хотят оплодотворения по любви? — император стал небрежно перелистывать доклад.
— В силу особенностей текущего уровня духовного развития рассы панов, словом любовь они обычно называют ощущение притягательности, которое возникает от проведения силы подземных демонов, — пояснил Овольд.
— Ну ты завернул мысль. А притягательность подземных демонов откуда берётся?
— От притягательности ядра планеты.
— А это откуда?
— А притягательность планеты проистекает от притягательности ядра звезды.
— Ладно, можешь не продолжать. На практике-то что делать?
— Есть разные варианты. Можно попытаться вытащить восприятие панов из материи планеты. Уткнувшись восприятием в материю планеты, развивать интеллект очень тяжело.
— Это я и сам знаю. Но имеющихся сил и средств нам не хватит на разворот восприятия всей ассы.
— Можно заняться модификацией психики. Можно создать культ умственного труда.
— Чего такого умного они могут делать, чтобы из этого получился культ умного пана? Настолько умного, чтобы мы могли его канонизировать?
— Ну не знаю. Можно попробовать создать очень сложную законодательную базу. Такую, чтобы никто не мог разобраться во всех хитросплетениях законов и подзаконных актов. Тогда панам придётся изучать юриспруденцию. Таким образом можно заставить панов развивать интеллект гуманным способом.
— Неужели ты до сих пор не понял? Со всеми своими гуманными идеями ты забыл об угрозе чёрных драконов? Мне, ну то есть империи, нужны военные инженеры!
— Я понял, понял. Последние несколько лет я только об этом и думаю. Но без насилия не получается совместить несовместимое.
— Где нужно насилие? — с милой улыбкой переспросил император Леникольн. — Какое из силовых ведомств направить тебе на помощь?
— Все Ваши ведомства могут произвести только грубое насилие. Это не поможет. Нужно произвести насилие над базовыми паттернами мышления панов. Нужно сделать так, чтобы умные паны обоих полов воспринимались как сексуально привлекательные. Тогда через несколько поколений мы получим поумневшую рассу. Сможет ли поумневшая расса защитить империю от чёрных драконов, заранее сказать не могу. Но…
— Никаких но! — Прервал Овольда император. — Вы с Каменщиком найдёте способ совместить умность и сексуальность.
— Но эти качества сознания проистекают из совершенно разных источников, — попытался возразить Овольд, — сексуальность из глубин подземной тьмы, а интеллект из свободного космоса!
— Заставим рассу панов верить в то, что необходимо в сложившейся обстановке.
— Насилие — не самый эффективный способ сделать рассу умнее. — Философским тоном произнёс Каменщик.
— Ну ты ещё пофилософствуй, — переключился на Каменщика император. — Но только не об абстрактных законах упорядочивания камней. А конкретно. О своём плане.
— Храмы любви я буду строить только в тех точках, где холодный и чистый поток энергии космоса, несущий ясность и осознание, ниисходит на планету.
— В таких местах никто не захочет заниматься сексом. — Встрял Овольд.
— Не захотят, заставим, — сказал Император.
— В силу особенностей физиологии панов, самок можно заставить где угодно. А вот самцов вряд ли. Для функционирования сексуальности самцов необходим приток энергии из подземных демонических слоёв реальности. Иначе самцы не смогут отвердить свой любовный орган.
— Овольд, если ты такой умный, скажи нам, почему умные самцы оплодотворять самок строем не ходят?
— Потому что строевой шаг усиливает контакт с плотными подземными слоями реальности.
— Ну и?
— Умные интуитивно чувствуют, что их отупляет. И не хотят заниматься отупляющей деятельностью. Глупые интуитивно чувствуют, от чего они могут стать слабее. И не хотят заниматься тем, что уменьшает силу.
— Так. Ладно. Теперь давай послушаем Каменщика.
— Во всех храмах любви будут дежурить астрологи, — продолжил Каменщик. — Они будут вычислять наиболее благоприятные дни для зачатия умных панов. Священная инквизиция наложит запрет на совокупления когда попало. Воины-монахи будут сгонять население в храмы в наиболее благоприятные дни, рекомендованные астрологами. В храмах всем будут бесплатно выдавать напитки, содержащие ударную дозу афродизиаков. Музыка будет настраивать на ритм гармоничного соединения мужского и женского начал. Профессиональные танцовщицы выразят идеалы любви в танце. Священники в такие дни будут на личном примере демонстрировать прихожанам, как проводить массовые оргии.
— Ты сам ни одного подобного мероприятия не пропустишь?
— Разумеется! — Восторженно воскликнул Каменщик. — Чего не сделаешь для производства более умного поколения!
— Во-первых, сгонять население на подобные мероприятия не потребуется. Сами будут приходить, — сказал Овольд. Во-вторых, как запретить совокупляться где попало и когда вздумается? В третьих, собранная в большую толпу масса панов, не обладающих высокой энергетикой, заземлит все высокие космические потоки.
— У меня всё продумано, — заверил Каменщик. Во-первых мы создадим идеологию, которая внушит панам, что участие в священных оргиях — великая честь.
— Угу, — мрачно отозвался Император. — Овольд правильный вопрос задал. Как отучить панов совокупляться где попало?
— Вообще-то нельзя сказать, что паны совокупляются везде. — Вставил своё замечание Овольд. — Я ни разу не видел, чтобы они совокуплялись на вершине горы Машаклассу. Эта гора считается священной.
— Идеологическое воспитание с раннего детства может многое! Очень многое! — Отозвался Каменщик. — У меня, кстати, уже имеется план строительства по всей империи школьных и младших дошкольных учреждений. Там мы внедрим в юные умы нужные идеалы. Если начинать воспитание с первого года жизни, можно сделать совокупления вне стен храмов чем-то глубоко аморальным, постыдным и вообще немыслимым.
— В школы насильно сгонять население? — спросил Овольд. — Они не поймут, зачем нужно школьное образование.
— Успешное обучение в школе и хорошие оценки на единых государственных экзаменах будут необходимыми условиями для допуска к оргиям в храмах. — Сказал Каменщик.
— За совокупления вне стен храмов или в неустановленные часы введём уголовное наказание. — Прозвучало как программная речь императора на ближайшее столетие.
— Не всё так просто, — сказал Овольд. — Отупение обычно наступает уже через пять лет после прекращения обучения.
— Значит, будут обязательные курсы повышения квалификации каждые пять лет. — Решил император.
— Повышения квалификации в чём? — поинтересовался Овольд.
— Да какая разница, в чём. Что-нибудь придумаем по ходу дела. А тех кто будет отлынивать от повышения квалификации не допустим к оргиям в храмах.
— И десять плетей по голой попе, — добавил император.
— И обязательная пересдача единых государственных экзаменов каждую пятилетку, — добавил Каменщик, — а кто не пересдаст экзамены…..
— Да. Да. Я уже догадался, — сказал Овольд. — Не пускать на оргии и кнутом по голой попе.
— Ладно. План развития империи на ближайшее столетие мы ещё обсудим и подкорректируем. И не раз. А сейчас, Овольд, я объявляю тебе выговор!
— За что, вашество?
— За отлынивание от работы. Я тебя что делать послал?
— Возглавить мобильный отряд гвардейцев. — Стал вспоминать Овольд. — Искать самых умных самцов в империи, принудительно их спаривать с самыми умными самками.
— Угу. — Мрачно продолжил император. Ещё тебе было приказано на личном примере демонстрировать, как производить более умное поколение. А ты развёл сантименты по поводу какой-то самочки. Кстати, кто она?
— Это самая умная самка пана на планете! — Сказал Овольд, и его глаза заблестели огнём.
Поделиться книгой: