Соседка в голубом

Но улыбка сошла с его лица, когда он увидел то, что я держу в руках.

Я говорил, друг слушал, не перебивая. А когда я закончил, так долго молчал, что я не выдержал и с беспокойством спросил:

– Считаешь, я сумасшедший?

Федя, раскачивая перед глазами кулон на цепочке, задумчиво промолвил:

– Ты реально сумасшедший. Но не потому, что говоришь с умершими. Тебя обворовала проститутка, пока ты развинчивал сток в ванне. Серьезно?

Я издал слабый стон.

– Мне сейчас не до шуток. Что мне с этим делать?

– А что ты хочешь с этим делать?

Я смотрел на комок голубой ткани в моих руках и молчал. Там – на лестнице – Аня была такой настоящей, такой живой. Ну как поверить, что этой девушки, этого ребенка, доверчиво прильнувшего головой к бабушкиному плечу на старой фотокарточке, давно уже нет?

– Десять лет прошло…

– Срок давности еще не истек, – заметил Острогов.

– Ты представляешь, как на меня посмотрят в полиции, если я расскажу им про девушку, с которой я говорил на лестнице?

– А зачем говорить про девушку?

Я непонимающе уставился на друга, а тот буднично поинтересовался:

– Ты хочешь правосудия?

– Конечно, – затряс я головой и тише прибавил: – Но я не уверен, что смогу… все это похоже на бред!

– В твоих устах уж наверняка. – Он положил на столик кулон, прищурил один глаз и промолвил: – Но если я проведу журналистское расследование на основании найденного кулона и дела об исчезновении Ани Карелиной, это уже не будет таким уж бредом.

– А как быть с тем, что я всем рассказываю, как встретил Аню и разговаривал с ней? – Я закрыл лицо руками, а затем откинулся на спинку кресла. – Федь, если мне в зале суда начнут задавать вопросы и я расскажу, кто попросил меня найти кулон, палата в дурке мне обеспечена!

Острогов рассмеялся:

– Это не понадобится. Все просто. Ты никогда не находил кулон. Ты просто фотограф, которого я нанял, когда нарыл интересное дело для расследования. И никакую Аню ты не встречал, ты лишь так сказал нужным людям, чтобы развязать их языки. По моей просьбе. Понимаешь?

Я изумленно смотрел на спокойное лицо Феди, поражаясь его изобретательности и выдержке.

– Хорошо. Я тебя понял. Но как ты выйдешь на убийцу? Мне, понятно, Аня подсказала. А тебе кто?

– А мне никто. Ребята из убойного надавят на братьев, а убийца сам расколется. Вот это, – указал он на сарафан, – весомая улика. И найдена она не у меня, не у тебя дома, а в серванте Заречиных.

Пару дней Федя взял себе на подготовку материалов для статьи, а я тем временем сделал фотографии, которые он попросил, в квартире Николая, и купил билет домой. С того момента, как я обо всем рассказал Острогову, это перестало быть моим делом. Я знал, Федя доведет начатое до конца и справедливость восторжествует.

Хотя, надо признать, я неустанно задавался вопросом: что такое справедливость и кому она нужна? Мне? Василисе Павловне? Вите? Феде, понятно, нужна громкая статья.

Он успел нарыть кое-что о втором брате. Андрей уже пять лет состоял в браке, и у него было двое детей: четырех и двух лет. Насколько справедливо лишать этих детей отца? Что за отец Андрей? Или важнее, что он за человек? Как вышло, что он убил Аню? Есть ли у него оправдание? Может ли быть какое-то оправдание убийству молоденькой девчонки?

Вопросов много, ответов ни одного. И все-таки уехал я с искренней верой, что убийца должен сидеть в тюрьме, сколько бы лет ни прошло и сколько бы детей он ни наплодил.

Я верил в это, когда Острогов мне позвонил и сообщил, что Андрея взяли и он признался в убийстве.

Я верил, что убийца должен быть наказан, когда Федя в подробностях рассказал, что Аня была изнасилована и убита пьяным соседом.

А одним августовским вечером раздался звонок. Голос Феди был мрачен.

– В деле появились новые подробности, Матвей. Заречин говорит, что был не один. С приятелем.

– Что за приятель?

– В баре познакомились. Приезжий. Квасили вместе. Имя не помнит. Насиловали вместе. Душили вместе. А тело прятал Заречин сам. Приятель под утро смылся.

Федя замолчал, словно ждал от меня каких-то комментариев. Но я тоже молчал.

– Я чего позвонил-то… – наконец заговорил друг, – ты на суд не приезжай.

– Да я и не… – Я хотел сказать «не собирался», но Федя прервал меня:

– Ну и хорошо, давай.

Он отключился, а я изумленно уставился на мобильник. У меня создавалось впечатление, что Федя доволен делом, которое я ему подкинул. В наши предыдущие телефонные разговоры он с энтузиазмом рассказывал обо всем, что там у него происходит. А тут как отрезало.

Я сидел за компьютером, обрабатывал фотки клиента, и у меня никак не шли из головы слова Феди «Ты на суд не приезжай». Они вызывали у меня неясную мне самому тревогу.

В какой-то момент я забыл о работе, начал рыться в Сети, читать материалы по делу Заречина. Однако ничего нового я не узнал. На своей страничке в соцсети Андрей разместил трогательное послание, в котором просил прощения у своей семьи и у Ани. Ну и цирк! Ей-то, десять лет в могиле, его извинения, надо думать, очень нужны.

Я полистал альбом с фотографиями Андрея и его семьи. На вид совершенно обычный человек, каких миллионы.

Не знаю, что на меня нашло, но я написал бывшей:

«У тебя кто-то есть?»

«Ты пьян? А говорил, больше не пьешь!» – прилетело в ответ.

«Я не пьян. Просто все еще люблю тебя».

Она долго не отвечала. Я думал, не ответит. Но она написала:

«У меня никого нет».

Я счастливо засмеялся, снова и снова перечитывая ее ответ. Наверное, вся эта история с Аней, кулоном и ее убийцей позволила мне понять: если ты встретил хорошего человека, которого успел узнать, за которого можешь поручиться, не отпускай его. Ведь шансы столкнуться с кем-то, у кого в сердце тьма, 50 на 50. Мне повезло, но я не оценил. А теперь лишь бы не было поздно.

«Выходи за меня!» – написал я.

* * *

На нашу первую годовщину мы с женой, обнявшись, уютно лежали в постели и смотрели на ноуте фотки со свадьбы.

А потом стали рассматривать ранние совместные фотографии, еще до нашего разрыва.

Жена не уставала повторять: «Какие мы здесь молодые!»

Я смеялся. Жена зашла в альбом с фотографиями моей бурной юности. Тогда мы еще были незнакомы.

Она едко комментировала мой стиль, хохотала над моей прической и уверяла, что даже не посмотрела бы в мою сторону.

Одна фотография заинтересовала ее.

– А что это за клуб?

– Питерский какой-то.

– Ты уже тут наклюкался, – неодобрительно проворчала она.

– С чего ты взяла?

– Да ты никогда не снимаешься трезвым.

Она уже навела палец на стрелочку, чтобы листать дальше, но помедлила, весело отметив:

– Тот чувак у бара так уставился на тебя.

– Какой?

Я посмотрел в угол экрана, куда указала жена, и у меня внутри все сжалось. В голове за секунду пронеслись сцены из того далекого позабытого дня: бар, новый приятель, квартира, статуэтка медведя в серванте, девушка в голубом…

Я приехал в Питер на выходные. В клубе познакомился с парнем. В те времена у меня много было подобных знакомств. Мы зависали в барах и клубах без перспективы на продолжительную дружбу. И с этим парнем я познакомился, как с десятками других – веселья ради. Он пригласил меня продолжить попойку у него на квартире. С нами, кажется, был еще кто-то, но по дороге откололся. Мы пришли на квартиру, выпивали, слушали музыку, вели задушевную беседу. Потом нам пришла идея докупить выпивку. И тогда-то на лестнице мы и встретили ее – девочку в голубом сарафане.

– Откуда ты такая красивая? – спросил я.

– Привет, Анют, – по-свойски обнял ее за плечи Андрей.

– Я к бабушке, – тихо сказала она.

Я нагло оглядел ее с ног до головы, представился «Серый волк» и уточнил:

– А где же твои пирожки и красная шапочка?

Она непонимающе заморгала. А я уставился на ее грудь и захохотал:

– А, ну все, пирожки нашел.

Андрею понравилась шутка, он засмеялся и, крепче обняв девушку, предложил ей зайти. Она отказалась. Он настаивал. Она была неумолима. И Андрей ее уже было отпустил со словами: «Привет бабушке», когда я втолкнул ее в квартиру. Сказал, что бабушка никуда не денется, а я тут на один день. Я хотел, чтобы она рассказала о себе. Андрей с легкостью поймал и перенял мое игривое настроение. Он сообщил, что Аня детдомовка, бабушка не выходит уже несколько лет, стал отпускать сальные шуточки и смеяться над ними.

Я не знаю, в какой момент произошел перелом и из веселых пьяных ребят мы превратились в зверей. Она просила нас опустить ее. Но мы не отпустили.

– Матвей, – повторила жена. – А это что за место?

– Не помню, – слыша свой голос словно издалека, ответил я.

Вот почему обстановка квартиры меня угнетала. Десять лет назад я бывал в ней. Вот почему Аня показалась мне знакомой. Что это было? Видение, не успокоившийся призрак или мои ожившие, но до конца не осознанные воспоминания? Вот почему меня так напугали пятна крови на простыне в моем эротическом сне. Я видел эту кровь. Вот откуда я знал, где искать кулон и как он выглядит. Я знал, что хранится в разбитой стенке серванта. Андрей вытер кровь с пола сарафаном и отшвырнул его. Пока парень возился в ванне, я отодвинул сервант, разбил кулаком фанеру и спрятал окровавленный сарафан. Мы не обсуждали то, что сделали, мы просто молча сидели, каждый в своем углу, пока не заснули. Проснулся я ранним утром. На ощупь выбрался из темной квартиры и пешком пошел на вокзал. Не дошел, присел на какую-то скамейку во дворике и проспал на ней до обеда. А днем, когда меня растолкали старухи, я абсолютно не помнил, что было ночью, после того как я покинул клуб. Я не знал, где я и как сюда попал. Мне указали дорогу к вокзалу, и тем же вечером я уехал домой. Осознавал ли я, какую тайну увожу с собой? Нет. Мне казалось, что не помнить какие-то вещи после попойки – это обычное дело. А когда у меня появилась девушка, которой не нравились мои провалы в памяти, на ее упреки я лишь злился.

– Матвей, ты не хочешь смотреть фотки? – спросила жена.

– Голова разболелась, – солгал я.

Жена вылезла из постели и, пообещав: «Сейчас принесу таблетку», вышла из комнаты.

Андрею дали девятнадцать лет колонии строгого режима. Такая справедливость.

А я только теперь понял тот странный звонок Острогова. Федя умный мужик. И когда в деле появился «приятель», он сложил картинку еще быстрее меня. Мы познакомились до того, как я бросил пить. Андрей же наверняка сказал, что приятель из Москвы, а Острогов по телефону об этом умолчал. Да и какова вероятность найти сарафан между стенками серванта человеку, который понятия о нем не имеет? Столько лет никто не нашел, а тут приехал я – и сразу две улики.

Федя знал, кто соучастник…

После того звонка Острогов мне больше не звонил. Я сам связывался с ним пару раз. На свадьбу пригласил. Он не приехал, сослался на болезнь ребенка. Но дело, конечно, не в этом.

Чуть больше года назад я подсознательно выбрал по фотографиям квартиру для аренды, в которой убил однажды невинную девушку. Моя душа, отягощенная грузом вины, вступила в конфликт с памятью, удалившей из своих архивов страшное преступление, как ненужный файл. Теперь я все знаю. Хочу ли я справедливости?

Я услышал шаги жены в коридоре.

Быстро нашел в альбоме фото, на которое случайно попал Андрей, и отправил снимок в корзину. А затем нажал «Очистить корзину».

С совестью посложнее будет…