* * *

В ту ночь моей печали вздох весь мир бы мог свести на нет,Сорвать в небесном цветнике узор созвездий и планет.Пришла любимая ко мне, меня отдайте в жертву ей,А то уйдет, и для меня померкнет тотчас белый свет.Твердишь ты, сердце, что любовь не должно юности таить.Но прячу ль тело я в земле, я ль тленья саваном одет?Для наслажденья мы живем, дыши, пока еще ты жив,Всё может время поглотить, и сущего исчезнет след.А разобьется сердце — знай: разлуки каменной обвалРазбил дом тела моего, стоявший прочно столько лет.Я б вытерпел разлуки гнет, когда бы знал, что не умру,Что опечалит смерть моя ее и мир, обитель бед.Но если сердце ты свое отдашь и в пытках, Навои,Он не таков, чтоб для других нарушить данный им обет.

* * *

О жестокая, до пепла тело ты мое сожгла,Строя храм любви, на пепле ты все зданье возвела.Если ты среди развалин не услышала совы,Посмотри, как птица сердца душу криком извела!Шел ко мне Меджнун от вздоха моего занять огня —Вспыхнул сам и, словно волос, догорел в огне дотла.Так я слаб в ночи печали, что дохнувшая заряС улицы любимой тело, словно искру, унесла.Сердце, жизни не должно ты столь беспечно доверять —Ты все время пьян, когда же голова твоя светла?Столько лет уже ресницы ранят сердце Навои,Стрел своих мишенью дева это сердце избрала.

* * *

Цветком, что счастье нам несет, ты гонишь красоты коня,Сто македонцев ты томишь жестокой жаждой в зное дня.Ты каждый вечер пьешь с другим и, чтобы пир свой освещать,Вновь, как послушную свечу, все время будешь жечь меня.Ты, небо, ей позволишь меч поднять над шеею моей,Но я хочу своей рукой ее сразить, свой рок кляня.Увидеть много может взор, но лучше пери не найдет,И он опять стремится к ней, воспоминания храня.Перед цветущей красотой что можешь сделать сердце, ты,Вот разве чарами спустить к нам с высоты светило дня.Слезой не гасят сердца жар; дай, виночерпий, чашу мне,Быть может, погашу вином я силу этого огня.Пусть обезумел Навои, весть о безумии егоТы, ветер, к пери донеси, за шутку друга не виня.

* * *

Нет, не от слез кровавых одежда моя красней,Сгораю с огне разлуки от жарких ее лучей.Глаза ее, как кяфиры, но — чудо для мусульман —Лицо они озаряют из-под михраба бровей.И рот ее орошает источник воды живой,С бесчисленных роз стекая, он утром росы свежей.Ты сокола для охоты напрасно бы приучал,Запуталась птица сердца у милой в волне кудрей.Когда красавицы просят влюбленных в них о любви,Все, что бы ты ни сказала, все будет лишь ложь о ней.Внимательный собеседник за чистой чашей вина —Вот то, что для наслажденья нам нужно в мире скорбей.Ты спишь, очей не смыкая, как счастье души моей,Ты сон Навои украла с бессонных его очей.

* * *

Словно зеркало, сияет лик твой людям разных стран,В красоте его — вселенной совершенства образ дан.Если нет нам упоенья от шербета уст твоих,То и сам источник жизни для души один обман.Почему весь мир пылает от огня твоих очей,А Иосиф красотою не смущает Ханаан?Если б ты не озарила Моисея, как могли бБелоснежными стать ризы мудреца в семье Имран?Не подуй над этим миром ветер милости твоей —Соловей в саду не пел бы розы той, чей цвет багрян.И когда б благоуханий нежный сад твой не дарил,Весь ковер существованья был бы лишь из грусти ткан.В море милости, всевышний, брось безумца Навои,Потому что в море винном он грехом и хмелем пьян.

* * *

Эти губы — точно розы, на которых нежный мед.Ими сказанное слово радость слышащим несет.Милой острые ресницы душу ранили мою, —И об этом, улыбаясь, мне поведал тонкий рот.Сердце силой привязал я к сердцу нитями души, —Уходи скорее, разум, мне не страшен твой уход.В доме милой не известно, как в разлуке я томлюсь, —Что о мрачном знает аде тот, кто там, в раю, живет!Ведь верблюдицу Меджнуна вверг в безумье плач Лейли,И араба крепкий повод вряд ли бег такой прервет.Каждый миг не спотыкайся в кабачке, о пьяный шейх, —Ведь тебя его хозяин мудрецом не назовет.Не печалься, если в сердце только горечь от людей, —Своего удела смертный никогда не обойдет.Навои, перед любимой ты лица не подымай:Ведь любовь и в униженьи честь и доблесть обретет.

* * *

Птицу-сердце полонила нежных локонов силком,Стали волосы сетями, стала родинка зерном.В сердце мне огонь метнула, а сама ушла с другимИ зажгла отныне сердце мне отчаянья огнем.Веру взяв мою, без веры во дворец вошла самаИ в Хайбар, ислам разрушив, как гроза вошла потом.На пиру меня отыщет, яд разлуки мне нальет,А свою наполнит чашу сладким радости вином.Голубь мой, мое дыханье крылья ангелов сожжет,Как же весть о страсти другу отнесешь ты под крылом?Виночерпий! Я в разлуке с солнцем, алым, как вино;Чашей мне да будет небо — до краев его нальем!Брось на улицу с позором имя чести, Навои,С честным именем ты все же сам позорным шел путем.

* * *

Из глаз улетела дева, — когда б душа догнала!Когда б из моих предплечий вдруг выросли два крыла!Стрела попала мне в сердце, — ты хочешь ее найти?Пусть тем же путем мне в сердце вторая войдет стрела.Когда умру без тебя я, не надо меня судить, —Меджнун я, и стыд мне в тягость — уж лучше бы смерть пришла.Ты хочешь, о виночерпий, к сознанью меня вернуть?Налей до краев мне чашу забвенья добра и зла.Глава кабачка! Мне чашу отшельник сейчас разбил;Разбей меня, чтобы счастья судьба ему не дала.О сердце! Ты стало прахом, — не все ли тебе равно,Поднимется пыль с дороги иль ляжет там, где легла.Фальшивого ты дирхема не стоишь, сердце мое,Но все ж на базаре чувства душа тебя продала.Душа Навои — цыганка, чья жизнь несчастий полна.При виде людей Конграта ей душу печаль зажгла.

* * *

Когда сравненье «сахар» предложат твоим устам,Сама скорей прикуси их, скажи о них правду нам.Я смелости не имею, чтоб губ коснуться твоих,Довольствуюсь поцелуем, доступным моим мечтам.И если я ум теряю от взгляда пери моей,Какая польза, советчик, идти по твоим путям?Быть может, когда всевышний задумал создать людей,Свою мечту о прекрасном в тебе показал он нам.Когда улыбнулся сахар твоих смеющихся губ,Учил он сладко смеяться и розы по всем садам.Но миру, как юной деве, ты сердца не отдавай, —Мудрец ему сердце не дал, не веря его словам.Скажи, отчего же дева бежит тебя, Навои?Ведь нить меж ней и собой давно отыскал ты сам.

* * *

На ее щеке девичьей темной родинки пятно, —Каплей амбры на горящем угле кажется оно.В сердце милой вызвал жалость я жемчужною слезой;Я — купец, и наживаюсь я на жемчуге давно.Шах на пиршестве печали — кровью плачу, желт лицом, —Так из кубка золотого каплет красное вино.Сердце просит подаянья уст твоих, но ты скупа.Почему хотя б надеждой жить сейчас мне не дано!Приходи, я буду прахом, попираемым тобой;Вся душа полна страданья, тело муками полно.Уничтожь в своем сознаньи бытие, небытие:Быть — не быть за гранью жизни, — ах, не все ли нам равно!Навои! Ужель пророком пьяной музыки ты стал?Музыкант, играй на лютне! Виночерпий, лей вино!

* * *

Словно роза, этот алый девы молодой халат,Болью мне сжигает сердце, как огонь, сквозной халат.Весь окрашен кровью птицы, бьющейся в груди моей,Облачивший в цвет тюльпана стан ее тугой — халат.В ночь свиданья опаляет крылья каждый мотылек,Видя на закат похожий в темноте ночной — халат.Пусть, ведя беседу с розой, не гордится кипарис.Ветер утра! Эта роза с милым делит свой халат.Виночерпий! Цвета розы в чашу мне налей вина:Во дворце не прячут сердце в воздержанья злой халат.Навои! Иной не надо розы сердцу-соловью:Ты прижмешь к груди горячей ярко-огневой халат.

* * *

Жизнь без стана-кипариса для меня полна тоской,Как умру я, посадите кипарис вы надо мной!На плечах гора разлуки. Я стремлюсь и с грузом к ней,Не страшна мне эта ноша, пусть я телом — лист сухой.Я, слабея, эти косы гиацинтами зову,Ночь длинна больному в марте так же, как и ночь зимой.Сердце душу к ней ревнует, этой распре нет конца,Точно так же и богатству мы завидуем порой.Сотню раз клинок разлуки ты вонзила в грудь мою.Если рана это довод, сто есть доводов за мной.Не дивись, коль взором страсти Навои пронзил твой взор, —Для неверных тот, кто верит, человек всегда пустой.

* * *

Кипарис мой, — ты сказала, — жди меня! — и не пришла.Я не спал всю ночь, дождался света дня, — ты не пришла.Поминутно выходил я на дорогу ждать тебя,Поминутно умирал я, жизнь кляня, — ты не пришла.Думал я, что опасалась ты соперницы-луны,Но и в полной тьме забыла ты меня и не пришла.Я в разлуке с милой пери, как помешанный, рыдал.Кто смеялся молчаливо, кто — дразня: «Вот, не пришла!»Издевались: «Что так щедро воду ты струишь из глаз?»В эту ночь я кровью плакал, ту виня, что не пришла.Друга нет. Но прах дороги под ногою у тебя —След красавицы, что клятвы не храня, к нам не пришла.Навои, хмельною чашей сердца дом развесели:Где вино — там скорбь не гостья, не родня, — чтоб не пришла!

* * *

Над головой моею осенних дней листопад.Но что тебе в том? — С тобою весенний ликует сад.Возможно ль живым остаться, когда ты выйдешь пьяна,С подколотою полою, тюрбан надев наугад?Мое изранено тело, и кровь ручьями течет:Я рвал его сам зубами, все раны мои горят.Что солнце в пыли — не диво. Но тонкая пыль пушкаНа солнечном лике милой чудеснее во сто крат.С утра в кабачке сижу я, и сделал мне мальчик-магЗуннары из кос любимой, как то предписал обряд.Прекрасен дворец для сердца, но сто опасностей в нем.В лачуге пьянства свободу и боль обрести я рад.О Навои, если хочешь спокойствия хоть на миг,Храни от раздумий сердце и сам не гляди назад.

* * *

Уже белеет голова, да и зубов уж многих нет.Пора собраться в дальний путь, кончай свои дела, поэт.Давно ли молодость цвела, а смотришь — старость тут как тут.Как ни хитри — один конец в долине горьких зол и бед.Кто, сорок лет давно пройдя, переступил за пятьдесят,Тот знает, что добра не жди, когда уже ты стар и сед.Твой посох — тетива, твой стан согбен, как лук; что скоро самСтрелой из мира улетишь — других не надобно примет.Когда со всех шести сторон ожесточились семь небес,Что пользы шестьдесят тебе иль семьдесят минуло лет.Известно: молодость — весна, а зрелость — осень. Если так,То старость сравнивать с зимой поэтам я даю совет.Увы! Ни осень, ни весна мне счастья больше не сулят.Пришла моя зима — и в снег, как в саван, я уже одет.Непоправимо устает от долгой жизни человек!Сосед сказал: «Сто лет живи!» — тебя он проклял, твой сосед.Свой путь все люди на земле к забвенью держат, Навои!Когда стремишься к цели ты, иди и сам за ними вслед.

Часть 3.

Сердце взял мое сын мага, кубки магов срок подать,Ведь теперь для нас не благо — в праведности пребывать.Разлучился я с луною, вне себя я быть хочу:Чаши мне подай, о кравчий, небу вечному под стать.Нам, кабацким забулдыгам, пить вино разрешено.В том, кто видит мир в руинах, поселилась благодать.Кравчий, мы впитали душу жизненосного вина,Но уста усладу пьющих не желают уставать.Хмель сродни душе и крови, не затем ли мудрый врач,Кровь пустив, ее частицы склонен «душами» назвать?Поутру б опохмелиться, да закрыт питейный дом,Вот и я зову аллаха — «Все способный отверзать!»Отчего в питейном гомон? Видно, с девушкой-лозойНавои, подобно пиру, любит шашни затевать.

* * *

От синих язв камней разлуки я погорел средь бела дня,Гумно мое заполыхало в ночи от серного огня.Мою унылую лачугу огонь разлуки озарил,Из-под ее убогой кровли тьму непроглядную гоня.На коже родинку и алиф ты, взяв индиго, навела;И алифы стал вырезать я, и язвы прижигать, браня.Для стрел ее метою сделал я сердце — и разбогател:Дороже яхонта отныне стрела любая для меня!Украсив золотой фольгою обличья роз в моем саду,Она ушла, осенним тленом цветник весенний осеня.Спасенья от самодовольства я и мечети не сыщу.Я в винном кабачке, отшельник, — там и отыщешь ты меня.О Навои, пятном родимым она мне заслонила свет,И вот я, раздирая ворот, скриплю каламом, жизнь кляня.

* * *

Сердце кровью из ран обагрить я сумелИ в багряный тюльпан превратить я сумел.Льдистым взором — рой капель на стрелах твоих —В градин полную горсть остудить я сумел.Ту луну, что зеницею ока была,Чернотою тоски окружить я сумел.Гнать меня? Просыпаться не стала она!До утра как собака провыть я сумел.А узрев пузырьки на поверхности вод,Нежность уст твоих вообразить я сумел.Хоть небесная мне и грозила карга,Козни злобные предотвратить я сумел.Знак несчастья на желтом лице НавоиМыслью в желтый тюльпан обратить я сумел.

* * *

О соперники! Вам чаша вожделенья и желанья,Нам — приют тоски недужной и тревоги расставанья.Я любовью весь истерзан, тело все в кровавых ранах,Будто недруги решили, чтоб платил им кровью дань я.Дом Фархада и Меджнуна — это горы и долины.Я от их оков свободен в бесприютности скитанья.В миг, когда младая пери поселилась в сердце мудром,Обернулись безрассудством все дотошные познанья.Нет, в душе шалуньи этой не вписал я свое я имя:В ней бесследность, безымянность, отраженье без прозванья.Я сражен любовью насмерть, но — умри сто мне подобных:В сердце, ласковом лишь с виду, не отыщешь состраданья!Старца древнего, о боже, ты смутила мимоходом;Так пускай пройдет во благе гордость самолюбованья!Все грехи прости, кабатчик, мне, отшельнику дурному:Мне за зло — добром платил ты с постоянством упованья.Ты про Навои сказала, будто любит он другую:О творец, бессчетны этих подозрений сочетанья!

* * *

Знайте, что все розы мира — колкости шипов не стоят.Розоцветных вин кувшины — бед хмельных оков не стоят.Если шах тысячелетье всей подлунной будет править,То и мига униженья дни всех тех веков не стоят.Все отрады в продолженье жизни сотен поколенийИ минуты лицемерных властных пустяков не стоят.Коль сандал или алоэ ты швырнуть захочешь в пламя,Дым окутает жаровню — и жаркое дров не стоит!Все манящие в походы царства дальних небосклоновЕдкой пыли от походных грубых башмаков не стоят.Ежели в любимой близость длится месяцы и годы,Но соперник есть — услада пары медяков не стоит!Горний мир небытия ты, Навои, иному мируПредпочти. Все ласки света двух хромых шажков не стоят!

* * *

Луна в носилках, о постой, постой,В моих глазах останься на постой!Твои глаза убийцами слывут,Но злей их — яд, коварный и густой.Вздыхать я стал бы у твоих дверей, —Вздох обернется смертной пустотой!Я стал Меджнуном у второй Лейли.Чудак смешон своею простотой.Не диво, что полудремотных глазПолудобычей стал певец простой.На родинку бы милую взглянутьИ захлебнуться счастья высотой.О Навои, не думай о себе:Твой идол полн бесцельной суетой!

* * *

Зеркало становится водою от лица, что темень гонит прочь.Точно так, как ледяным сосулькам солнца вешнего не превозмочь.Приподняв платок, ты показала, что равно прелестны лик и стан,Будто это в самый миг навруза, где спешат сравниться день и ночь!Коль зашить расселины захочешь — в сердце, обращенном в сто кусков,То стрела, сшивающая сердце, станет для тебя иглой точь-в-точь.Дремлют искорки разлуки в теле, превращенном в неостывший прах,Будто пламя, что булат из камня высекает, хлещет во всю мочь!Что ж ты мое сердце изловила, что ж ты столько раз меня гнала:Ведь бежав из плена, зверь не станет больше до ошейника охоч!Кравчий, в моем сердце скорбь вселенной, вековечной горестности дщерь, —Сделается пусть огонь печали чашею веселия точь-в-точь!Откажись же от души и тела, Навои, — ведь нет в любви земнойСредства против горестей и жалоб: лишней мукой сердце не морочь!

* * *

Правоверные, слышите вы себялюбца стенанья?Взвился вопль до небес из страны, где живут мусульмане.Обещал мне лобзания твой животворный рубин:Хоть была это ложь, оживили меня обещанья!Солнце вырвалось ало из ласковых прядей твоих,Словно птица из плена, безумец — из пут назиданья!В дни разлуки забыла меня луноликая та:Если близость найду, позабуду про дни расставанья.Если в чаше вина отражен мой прелестный кумир,Нечестивцем я стану, расставшись с той сладкою данью.Ты, что чести и славы все требуешь от Навои,Знай — от чести и славы ушел он в земные скитанья.

* * *

Цвет прядей твоих — это амбра иль мускус Китая?Вкус губ твоих — сахар иль меда струя золотая?Бесчестья зуннаром не стали ли пряди твои?Не клонят ли смертные выю, его обретая?Не сердца ль огнем пламенеет твой жаркий рубин?Не в чаше ль твоей — роза светится, как огневая?Сердечной казны не стрела ль твоя стала замком,Где свежие губы, как перстня оправа литая?«Хмельного влюбленного я умертвила!» — скажи.Противились шейхи, но ты их взманила, блистая!Дехканин, меня в ее сад и цветник не тяни —Жасмин или роза верней? Вот задача простая!Как лед ее сердце… Что ж сделаешь ты, Навои:Издашь ли ты вопль, иль заплачешь, тоски не скрывая?

* * *

Соловей, лишенный розы, умолкает, не поет;Попугай, лишенный лакомств, красноречье где найдет?Я твоей любви лишился. Словно пламя — каждый вздох.Я вздыхаю, опасаясь, чтоб не вспыхнул небосвод.И за то, что я не плачу, ты не упрекай меня:Кто давно от скорби умер, разве может плакать тот?День и ночь молю аллаха — умертви, но не карай!Лучше потерять мне душу, чем терпеть разлуки гнет.Вкруг свечи своей улыбки ночью вился мотылек,Он свечи своей лишился в час, когда заря встает.Навои с тобой в разлуке птицей безголосой был.Не лишай раба отныне царственных своих щедрот!