Наваждение (сборник)

– Расскажите еще…, – попросила девушка, – пожалуйста.

– О чем?

– Обо всем….

И он рассказал ей о том, что когда-то читал в биографиях великих танцоров. Он рассказал ей о школах танцев, в которых ему удалось поучиться. О жене, которой у него никогда не было. Марина сидела и слушала. Ей казалось, что она уже любит этого человека, что это ее знак, судьба. В это время Хорхе допил вино, захмелел и ему захотелось еще.

– А больше нет? – спросил он и показал пальцем на бутылку.

– Больше нет, но можно у соседей попросить. Я сейчас.

Марина вскочила и выбежала из студии. Через минуту она вернулась с бутылкой красного вина.

– Есть только крымское. Вы такое не пьете, наверно. Гадость?

– Почему же? Могу попробовать. В жизни все надо попробовать, – и Хорхе засмеялся.

Марина смущенно улыбнулась, поправив свое платье.

– А Вы женаты? – спросила аккуратно она и зачем-то посмотрела в пол.

– Нет, уже нет. Я в поиске своей спутницы. Но жизнь со мной сурова – пока что небеса не посылают мне той, кто мог бы скрасить эту никчемную жизнь, – сказал Хорхе и подумал:

«Вот сейчас надо еду просить у нее. Прямо сейчас, а то не продержусь долго. Упаду.»

Он открыл вино и почти сразу выпил половину. Голод разгорался с новой силой, а в глазах уже темнело.

– Вы не голодны? – внезапно спросила Марина, будто угадывая мысли гостя.

– Есть немного, с дороги….

– У меня тут нет ничего, но если Вы не против, можем в ресторане поужинать. Тут есть одно местечко.

Хорхе заметался, засуетился, и как-то напрягся. Есть в ресторане было опасно, у него не было денег, остались только карточки, которые давно не работали. И тут у него созрел план – поесть, заплатить картой, а после сказать, что в системе какой-то сбой случился. Марине придется заплатить самой. А он, Хорхе, будет сыт. И это – главное. Марина его не интересовала. Может быть, только после еды.

– Какое?

– Испанский ресторан. Там даже танцевать можно. Вернее, он латиноамериканский. Но это не так важно.

– Замечательно, превосходно.

В ресторане «Кокобана» Марина никогда не была. Цена за ужин в этом заведении превосходила Маринину зарплату. Но ей всегда хотелось оказаться там. Поужинать, а главное – потанцевать. И посмотреть, как танцуют другие. Те, у кого есть деньги.

– Но оно недешевое, – сказала она и как-то смутилась.

Хорхе ничего не ответил, лишь сделал рукой непонятный Марине жест. Видимо, означающий, что деньги – не проблема.

«Не удивительно. Там танцоры миллионы получают. Не то, что у нас тут, – думала она и предвкушала ужин, – А после – можно его у меня оставить. Все-таки это не наш алкаш. Тут можно и исключение сделать!»

То, что Хорхе выпил две бутылки вина, не закусывая, почему-то не насторожило Марину. Она была в каком-то трансе – не верила тому, что творится вокруг и все боялась, что это сон. Что она может взять и проснуться.

«Не отпущу его! – твердо решила Марина. – Ни за что не отпущу! Оставлю у себя!»

Ресторан «Кокобана» считался элитным. Продукты в него везли из-за рубежа, в основном из Израиля. Владел рестораном сын мэра и сам часто ходил туда со своими друзьями. Людьми, конечно, не бедными.

Хорхе с Мариной заняли столик в центре зала. Последней хотелось быть на виду у всех. Сегодня был ее вечер. Сегодня она будет танцевать в самом дорогом месте города. На виду у всех мажоров.

– Хорошее место, тут чувствуется Испания! – рассматривала ресторан Марина, любуясь картинами на стенах.

Хорхе копался в меню, нервно перелистывая страницы винной карты. Таких вин он не пил уже добрый десяток лет.

– Да и вина еще принесите, вот этого. Нет, лучше этого! – говорил официанту Хорхе, нервно тыкая пальцем в меню.

Они заказали легких закусок, Паэлью и устриц к белому вину.

«Настоящий мужчина!» – пронеслось в голове женщины, и она взяла Хорхе за руку.

Вино пьянило голову и танцевать хотелось все сильнее. Обоим. Хотя Хорхе давно не выходил на сцену, свое мастерство он знал хорошо. С детства он танцевал везде, где представлялась возможность, чтобы добыть денег. Хорхе родился в бедной семье – выучиться на настоящего танцора ему было не суждено. Поэтому всю свою жизнь он колесил по разным странам – танцевал, где выпадет шанс, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Из личных вещей у Хорхе был только костюм и туфли. Но имел Хорхе одну сильную слабость – любил выпить. И даже не это его губило, а запой, в который он сразу же впадал, после первой рюмки или даже бокала вина. Затем он терялся и пил с местными пьяницами, пока не пропивал все до копейки. Так случилось и в этот раз.

Зазвучала знакомая мелодия и Марина выбежала в центр площадки для танцев. Ударив каблуками об пол, так что услышали даже повара на кухне, она несколько раз обернулась вокруг себя. Ее платье приподнялось и под ним показались красивые и стройные женские ноги, обтянутые кружевными чулками. В волосах красовалась роза, а красная яркая помада на губах, выделяющаяся особо, в сочетании с голубыми глазами Марины, притягивала взгляды мужчин. Она танцевала. Так танцевала, что с нее не сводил глаз никто из сидящих вокруг. Местные мажоры от неожиданности открыли рты.

Хорхе встал и, немного пошатываясь, подошел к Марине. Положив одну руку ей на плечо, а другой слегка приобняв, он громко ударил каблуками об пол, затем прижался к Марине, сделав полшага вперед, закружил ее в настоящем испанском танце. Не виданном еще в этом ресторане, несмотря на многообразие любителей потанцевать. Люди, стоявшие на улице, стали подходить к окнам ресторана, чтобы посмотреть на Марину с Хорхе.

Танец закончился, но за ним последовал еще один. Затем еще один. Они кружились по ресторану так, что не замечали ни людей, ни столов, не замечали никого. Затем они пили вино, белое и красное, и снова танцевали. Марина говорила на испанском, поэтому все вокруг думали, что она Испанка. После вина ели какие-то десерты, а потом снова пили вино. Десертное. Так время подошло к закрытию ресторана, и администратор сообщил об этом. Надо было расплачиваться.

Официант принес счет. Хорхе, не глядя в него, вытащил карточку и бросил ее на стол. Марина улыбнулась – ей понравилось то, что Хорхе не посмотрел даже на сумму.

«Не жадный, – пронеслось в ее голове, – настоящий мужчина!».

Официант забрал карту и ушел. Но буквально сразу вернулся, даже не дойдя до кассы.

– У вас карта просрочена, – спокойно заявил он.

Хорхе похолодел. Он забыл, что две его карты давно просрочены.

– Не может быть! Я вчера ею еще платил, – в испуге прокричал он. – Возьмите эту!

Он кинул на стол вторую карту. Официант взял ее в руки и внимательно рассмотрел. На его шее выступили красные пятна. Подобный трюк он видел не раз.

– И эта просрочена!

– Не понимаю! Как это возможно? Вчера я за все платил!

Официант повернулся в сторону Марины и громко сказал:

– Девушка, вам платить придется!

– У меня нету денег! У меня всего пара тысяч. Я не смогу, – Марина от неожиданности зарыдала. Ей стало жалко себя. Ей стало безумно обидно, что ее так обманули, что разрушили все ее мечты. Злость подкатила к горлу, и она закричала на весь ресторан.

– Сволочь! Мерзавец! – и схватила Хорхе за волосы.

Тот пытался вырваться и кричал. Но его никто не понимал.

– Уберите ее от меня! Это безумная женщина!

– Мразь ты последняя! Скотина! – не унималась она.

– Проститутка! – закричал Хорхе, в надежде, что это слово произносится на всех языках одинаково. Все обернулись в сторону Хорхе, – Да, проститутка!

Марина от неожиданности отпустила Хорхе и попятилась назад. Так ее еще никто не оскорблял.

– Это я-то проститутка?!

Она схватила бокал с остатками вина и кинула в Хорхе. Испанец, закрыв лицо, завыл, потихоньку двигаясь к выходу:

– Я ничего не вижу! Я ослеп! Врача!

Затем он внезапно повернулся и побежал к дверям. Там его остановил охранник. Марина сидела в углу и плакала навзрыд. Вся тушь расплылась по ее лицу, ресницы намокли и склеились, а ее фирменная роза выпала из волос и валялась под ногами.

– Господи, за что мне это все?! – рыдала она, прикрыв лицо. – За что?! Я же никому ничего не сделала плохого?!

– Я оплачу все…, – тихо сказал человек, сидящий за соседним столиком, – не плачьте только, прошу Вас!

Рядом с Мариной стоял человек средних лет, одетый в строгий серый костюм. Слегка седой, но еще не старый, с тонкими чертами лица и дорогими часами.

– Что? – не поняла Марина, – кто Вы?

Человек молча подозвал официанта, достал карточку и оплатил счет.

– Вышвырните его, – сказал он официанту и злобно посмотрел на Хорхе.

– Сергей Иванович, может, в милицию? – переспросил тот.

– Не надо милиции. Сами разберемся! – сказал он твердо. Так, что официант не стал ничего уточнять.

Хорхе вытолкнули на улицу, он добежал до вокзала, сел в первую электричку и уехал с сторону Волгограда. Марина через месяц вышла замуж за Сергея Ивановича и воспитывает с ним его дочь от первого брака. Все лето они проводят в Испании на своей вилле. В это время она преподает хореографию в соседнем городке. Этим летом она отказалась от занятий. Поговаривают, что Марина ждет ребенка.

Мнительность

В поликлинике ощущался неприятный отталкивающий запах. Это был запах каких-то лекарств или настоек. В общем, чего-то медицинского и от этого пугающего. Тусклый свет ламп, болтающихся на потолке и неприятно мерцающих, резал глаза и еще больше усиливал страх, который и без того овладел Евгением и смешал все его мысли. Некоторые из ламп не светили вовсе и пространство вокруг них заполнялось темнотой, сквозь которую проходили одинокие солнечные лучи, проникающие через грязные тяжелые окна. Еще было душно и пыльно. Евгений понял это не сразу, а только после того, как несколько раз чихнул. Но не этот противный запах, не старые лампы, не висящая в воздухе пыль угнетали его – а предвкушение предстоящей медицинской процедуры, к которой он готовился несколько дней. А именно – взятие анализов крови из вены. Нет, он не был трусом и не боялся ни боли, ни белых халатов, ни даже обмороков, которые иногда случаются с людьми во время сдачи крови. А боялся он своей мнительности и излишней впечатлительности. Его воспаленный и измученный мозг, а главное – богатое на причуды воображение, отравляло ему жизнь, превращая каждый подобный случай в болезненное и мучительное испытание. Вот и сегодня: он думал только о том, что его могут чем-нибудь заразить во время взятия крови. Причина этого крылась скорее всего в том, что поликлиника, в которую он пришел, была государственная, а не частная. Хотя реальной причины Евгений не знал, потому что и в частных поликлиниках мучился не меньшей мнительностью.

Он медленно добрался до 213 кабинета, где брали кровь. Затем посмотрел на номер и почувствовал, что стоять ему сложно и лучше присесть – перед глазами появилась легкая дымка, а ноги стали ватными.

«Номер – 213, а это значит, что кабинет 13 находится на втором этаже. Двойку добавили только, чтобы этаж выделить. А так, по сути, это 13 кабинет. Нехорошее и опасное число. Кому же в голову могло прийти брать анализы в таком кабинете-то? Нет, чтобы хоть в соседнем, в четырнадцатом», – мелькнуло в его голове и он присел на скамейку, чтобы не упасть.

Рядом с ним сидела молодая девушка, видимо, студентка. Худенькая, с красивыми чертами лица, русыми волосами и большими зелеными глазами. Евгений посмотрел на ноги девушки – они были длинными и тонкими. Затем он медленно перевел свой взгляд на ее лицо и заметил маленькую черную родинку на правой щеке девушки. Внезапно дверь кабинете распахнулась и коридор наполнился неприятным тенором медсестры:

– Следующий! – скомандовала медсестра.

Девушка спешно встала, схватила свою маленькую кожаную сумку и юркнула в дверь. В воздухе остался лишь запах ее дешевых духов. Он понравился Евгению, равно как и его хозяйка.

«Студентка наверно. Курса со второго или третьего, – думал он, рассматривая пустую скамейку, – Милая девушка».

Прошло несколько минут и дверь распахнулась. В воздухе прогремел знакомый неприятный тенор, нарушая тишину коридора. Из кабинета вышла знакомая девушка, с повязкой на руке, но в миг исчезла, завернув за угол. От этого Евгению стало грустно и немного одиноко.

– Мужчина, Вам специальное приглашение нужно! – неприятный голос ворвался в правое ухо Евгения. Из двери показалась голова молодой белобрысой медсестры.

– Извините, – нервно ответил он и быстрым шагом вошел в кабинет.

Медсестра указала ему жестом на кушетку, а сама повернулась к смуглой загорелой девушке в белом халате и стала о чем-то с ней нервно спорить. Последняя, по всей видимости, была ее коллегой – то ли доктором, то ли медсестрой.

Евгений сел на кушетку и положил руку на небольшой стоящий перед ним столик. Белобрысая медсестра, продолжая разговор со своей коллегой, надела ему на руку жгут и сухо скомандовала:

– Поработайте кулаком пока, – затем опять повернулась в сторону смуглой девушки и продолжила, – Так ты представляешь, я так в отпуск-то и не сходила. Маринка сначала пошла, потом Оксанка…

Дальше Евгений не слушал – он сосредоточил все внимание на своей руке и стал ритмично ее сжимать, наблюдая за набухающими венами. Рядом с ними стояла небольшая металлическая ванночка. В ней лежали две пластмассовые пробирки и игла, одетая в плотный темно-зеленый колпачок.

«Все в норме. Пробирки закрыты и чисты. Игла упакована. Так, еще раз – надо все пересчитать. Раз – одна чистая пробирка, два – другая чистая пробирка, три – плотно запакованная игла. Все хорошо» – подумав это, он зачем-то потрогал иглу и опять стал считать в слух.

– Вы это зачем ее трогаете? – вдруг услышал он голос белобрысой медсестры, – Вы ложитесь давайте уже. Или сидя брать? Вы как переносите лучше?

– Я лягу. Так надежнее, – зачем-то ответил Евгений, хотя переносил процедуру без сложностей. – Вы мне дайте нашатыря. Так, на всякий случай, – добавил он.

Евгений лег на кушетку, устремил свой взгляд вверх и стал рассматривать муху, гуляющую по потолку. В одной руке у него была ватка, пропитанная нашатырем, другая же – лежала на столике, обмотанная резиновым жгутом. Ее натирала ваткой медсестра, готовясь взять кровь. Затем укол. Процедура прошла быстро и безболезненно. Евгений ничего толком и не почувствовал.

– Все, можете вставать, ватку только полчаса не снимать! – сказала белобрысая медсестра и стала что-то записывать в своей тетради.

Евгений неспешно сел, сжал кулак руки, из которой брали кровь, и посмотрел по сторонам. Рядом, на столике в ванночке, лежало две полные пробирки и игла, вставленная в пластмассовый держатель. На ней были следы крови. При виде их Евгению стало некомфортно и даже немного затошнило. От этого ему захотелось выйти из кабинета как можно скорее.

– Ну, собственно, и все. Если вдруг голова закружится или сознание терять станете, то садитесь на лавку и голову вниз. Понятно? – сказала выходящему из кабинета Евгению медсестра.

– Понятно, – буркнул он себе под нос и закрыл дверь.

– Следующий, – услышал он за спиной.

Голова не кружилась – страх отступил, а с ним рассеялась и та дымка, что пеленой висела перед глазами. Сознание стало ясным, а настроение улучшалось с каждым мгновением. Евгений выбежал на улицу и вдохнул глоток свежего воздуха. Солнце светило ему в глаза, а рядом, на лужайке, показались ростки свежей зеленой травы. В воздухе щебетали вернувшиеся с зимовки птицы. Внезапно, не пойми откуда, в голову Евгения пришла следующая мысль:

«А что это, интересно, за держатель такой? В который была воткнута игла? Иглу я видел, а вот держатель – нет. А главное – моя ли в нем была игла или той студентки?» – мысль как гром средь бела дня вонзилась в мозг Евгения и расколола его на две половинки. Одна из которых говорила, что все эти его мысли – полная ерунда, другая – что он уже заражен страшной болезнью от грязной иглы. Евгений пошатнулся и, чтобы не упасть, облокотился на стену здания. Во рту вдруг появился какой-то неприятный кислый металлический привкус и захотелось пить. Овладев собой, Евгений собрал остатки сил, зашел в поликлинику и, не оглядываясь, пошел в кабинет забора крови. Ему теперь предстояло выяснить, какая часть его мозга лукавит, а какая – нет. А проще говоря – понять, сменила ли медсестра иглу в держателе, перед тем как взяла у него кровь.

В этот раз рядом с кабинетом образовалась очередь и войти в него было непростой задачей. Чтобы не вступать с этой очередью в дискуссию и не объяснять причины своего возвращения, он, схватившись за голову обеими руками и что-то бормоча себе под нос, пробежал мимо всех, расталкивая людей на своем пути.

– Мне плохо, расступитесь! Скорую! – бормотал он и смотрел из стороны в сторону блуждающим потерянным взглядом. Люди расступались, а одна женщина и вовсе перекрестились, глядя на Евгения. Таким образом он оказался внутри кабинета минуя очередь. Из глубины комнаты на него смотрели обе медсестры – белобрысая и смуглая.

– Сознание потерял?! – то ли спросила, то ли заявила светленькая. От вида Евгения ее лицо побледнело.

Евгений мотнул головой, выпустил слюни, что-то прохрипел, схватившись за горло, и сел на стул. После этого побледнела и смуглая медсестра.

– Нашатырю ему еще! – крикнула смуглая и куда-то убежала.