Помоги проекту - поделись книгой:
Вот взять хотя бы историю семьи Гдова, который был твердо уверен, что его дедушка Федосеев основал пединститут в городе К., стоящем на великой реке Е., впадающей в Ледовитый океан.
Хрен бы, какой пединститут основал РОДНОЙ дедушка Гдова! Потому что он был служителем культа и его красные расстреляли в восемнадцатом году, не дожидаясь окончательной победы мировой революции, о чем Гдову-юноше случайно проговорился еще при Советах его партийный дядя Ваня.
А бабушку кто осудит, что она вышла замуж за коммуниста Федосеева, чтобы деточек поднять? Коммунист Федосеев и основал пединститут, повезло, не шлепнули, в 1937-м от чахотки помер. И папаша Гдова, сын священника, «попович», в юности все в хоккей да футбол профессионально играл, а как расстался с «большим спортом» в составе ментовской команды «Динамо», так и пошел служить чертям в организацию их ВНУТРЕННИХ дел.
И помер папаша в одночасье, спившись на такой работе, когда Гдову было всего лишь пятнадцать лет, и живет он с той поры на свои деньги, так и будет жить, пока не помрет, как помер (без исключения) всякий, кто жил до него и будет жить после.
Гдову взгрустнулось. Умирать-то никому неохота.
– …да, выиграли войну, но нужно быть свиньей, чтобы не помнить, чего стоило это простым людям, а вовсе не фюрерам советской империи, дожившим до старости и «оттепели», устроенной ими после того, как покепчился их главный пахан и партийные мыши пустились в пляс.
Ну, а то, что «научно-технический прогресс» возник вследствие революции, что мы в космос шагнули благодаря революции, – это вообще бред.
Во-первых, в космосе нам делать нечего, пока в Сибири еще существуют уличные сортиры, где люди до сих пор сидят орлами на сорокаградусном морозе.
Во-вторых, если прогресс неизбежен, как смерть, неизбежными были бы и космические исследования. Однако Сергею Королеву при таком варианте развития событий не сломали бы во время допросов на Лубянке челюсть.
Зворыкин создал бы первый в мире телевизор в Муроме (Россия), а не в Принстоне (США).
Андрей Туполев самолет ТУ-104 построил бы вовсе не в «шарашке».
Вавилов накормил бы весь мир, а не закончил свои дни в саратовской тюрьме.
Лишь один Сергей Михалков при любом развитии событий все равно сочинил бы какой-нибудь гимн. Молодец!
Да знаю я, знаю, еще раз повторяю, что история не имеет сослагательного наклонения, но на кой черт нужны были бы тогда нэп, «оттепель» и так называемая перестройка, если бы эволюция в России свершилась, а не проклятая революция!
XXI век! В правительстве – жонглеры, в Думе – фокусники, в оппозиции – клоуны. Куда зрителю податься из этого цирка?
Так бормотал Гдов, мой персонаж, старый русский писатель с некогда мировым именем, а теперь простой пенсионер, хорошо известный всем симпатизантам моих скромных трудов «опоздавший шестидесятник» 1946 года рождения. Сам-то я неполитизированный, товарищи!
– …опаздывает уже на двадцать пять минут. Что делать? Повернуться и уйти, ну ее?..
С другой стороны, если рассуждать разумно, все могло бы быть у нас значительно хуже. Как в Донбассе, например, где уж столько «неполитизированных» поубивали со всех сторон. И еще утешение, что, если бы ее не было, этой революции, она рано или поздно все равно была бы. Так что чего уж там после драки кулаками махать?
Но что же случилось со всем этим миром, который действительно, как и предсказывали, стал одной маленькой деревней?
И как правильно ответить на вопрос, поставленный перед смертью Василием Макаровичем Шукшиным: ЧТО С НАМИ ПРОИСХОДИТ?
Как нащупать в сумерках гаснущей цивилизации ХХ века путь к свету, все-таки к свету, а не к окончательному погружению во мрак?
Как избавиться от навязанных и благоприобретенных мифов, глупостей, передержек, преувеличений и откровенного вранья, что загоняют в наши уши со всех сторон – востока, запада, севера, юга, Белого дома американского и Белого дома московского?
И можно ль прожить без дипломатических уверток и двойных стандартов, опираясь лишь на насущное, говоря лишь о том, что действительно касается всех нас – бедных и богатых, «космополитов» и «патриотов», власть имущих и ничтожных мира сего, «левых» и «правых», стариков и юнцов, красных, белых, синих, зеленых, голубых?
…в непосредственной близости от гранитных ступенек Центрального телеграфа города Москвы ждет Гдов знаменитую актрису нового поколения, умную красавицу, взошедшую кинозвезду Люцию Батудалаевну. Звезда опаздывает. Гдов раздражен. Возможно, он сходит с ума. Он слышит голоса каких-то совсем-совсем чужих, чуждых Гдову людей, тоже стоящих в непосредственной близости от гранитных ступенек Центрального телеграфа города Москвы:
– …По телевизору один юморист по фамилии Отпетых сказал: «Стоит только выпить водки, сразу жизнь становится иной». Пошли в «Рюмочную»? Трахнем маленькую на двоих…
– Это такой анекдот есть. Школьница домой приходит и говорит: «Мама, меня два дяди изнасиловать хотели. Они у меня за спиной говорили: «Давай трахнем маленькую на двоих?»
– Не смешно…
– Не хотелось бы, чтобы ты меня принял за поручика Ржевского, но каждая женщина хранит в себе тайну своих половых органов…
– Нет, ты мне скажи, ты ипотеку будешь брать?
– Я своей падле так и сказал – а не хочешь в Крым, так и я никуда не хочу. Редиску еще не поздно посадить, укропчик, лучок, кинзу, руколу новомодную.
– Работа все, работа. Выспаться некогда. Сегодня обязательно лягу в девять…
– …минут третьего ночи?..
– …ну что ты сделаешь с этим народом? – в отчаянии думает Гдов. Он какой есть, такой и есть. Не хуже и не лучше, чем был и будет. Не хуже и не лучше, чем в тех странах, где вовсе не было революции, раскулачивания, колхозов, ГУЛАГа, первомайских демонстраций, Джона Рида, Ленина, Троцкого, Сталина, Хрущева, Брежнева, Андропова, Черненки, Горбачева, Ельцина, Путина. Под дружное стенание о гибели России одна простая тетка написала в просвещенном Интернете без знаков препинания:
«ДА ВСЕ У НАС ХОРОШО В РОССИИ И БЕЖЕНЦЕВ С БЛИЖНЕГО ВОСТОКА НЕТ И ВОЙНЫ НЕТ КАК НА УКРАИНЕ И САНКЦИИ НЕ ПОЧУВСТВОВАЛИ В МАГАЗИНЕ И ХОЛОДИЛЬНИКЕ ВСЕ ЕСТЬ ОДЕТЬ ОБУТЬ ЕСТЬ ЧТО КОММУНАЛКУ ПОВЫСИЛИ ТАК ЕЕ КАЖДЫЙ ГОД ПОВЫШАЮТ ПАРАЛЛЕЛЬНО И СУБСИДИИ ПОВЫСИЛИ МРОТ И ПРОЖИТОЧНЫЙ НАСЛАЖДАЙТЕСЬ И ПОСЫЛАЙТЕ ВСЯКИХ НЫТИКОВ КУДА ПОДАЛЬШЕ ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО И ЖИТЬ БУДЕМ ХОРОШО СМОТРЕЛА ВЗАХЛЕБ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ФОРУМ В ПИТЕРЕ И ИНТЕРВЬЮ НАШИХ ПОЛИТИКОВ КОММЕРСАНТОВ ИНОСТРАННЫХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ГОСТЕЙ ИНТЕРЕСНО ВКЛЮЧАЮ ТВ КАНАЛ РОССИЯ ВСЁ НАЛАДИТЬСЯ И ЗАЧЕМ ВООБЩЕ НАГНЕТАТЬ ЧЕРНУХУ ПРОСТО Я ПРОТИВ ТАКИХ СТАТЕЙ ГДЕ ОНИ НАПИСАЛИ ЧТО У НАС 24 МИЛЛИОНА НИЩИХ Я НАШЛА СТАТИСТИКУ И ПОСЛАЛА ИМ ЧТО УЖЕ КАК ПОЛГОДА УРОВЕНЬ РОССИЯН НАЧАЛ МЕДЛЕННО НО РАСТИ И ЗА ЧЕРТОЙ БЕДНОСТИ НАМНОГО МЕНЬШЕ ЛЮДЕЙ И ТО Я ДУМАЮ ЧТО У НАС ЕСТЬ СЕМЬИ ГДЕ ПЬЮТ НАРКОМАНЯТ И НЕ ХОТЯТ РАБОТАТЬ ВОТ ИЗ-ЗА НИХ ТОЖЕ ЭТА ЦИФРА ВЫРОСЛА НАГНЕТАЮТ ОБСТАНОВКУ Я ВОТ ВЫШЛА ВО ДВОР ОГЛЯНУЛАСЬ 64 КВ. В ДОМЕ ВСЕ КАК ЖИЛИ ТАК И ЖИВУТ ВСПОМНИЛА ВСЕХ СВОИХ ДРУЗЕЙ И ЗНАКОМЫХ ВСЕ КАК ЖИЛИ ТАК И ЖИВУТ ВСПОМНИЛА РОДСТВЕННИКОВ ТО ЖЕ САМОЕ НИКОГО НЕ НАШЛА ЧТОБ НИЩИЕ БЫЛИ НИКТО МИЛОСТЫНУ НЕ ПРОСИТ ЛЮДЕЙ ПУГАЮТ А МЫ ПЕРЕЖИВАЕМ».
И я, Гдов, старый-старый русский писатель с некогда мировым именем, даже за голову схватился – бога не гневите, дураки, забывшие все-все-все, что с вами сделали большевики и чего не могут, а может, и не хотят делать необольшевики, несмотря на мерзости блуда их. Я ведь, как эта тетка, тоже все вижу и слышу.
…Как кроют средь бела дня, будто ни в чем не бывало «кровавый режим», «кровавого карлика», но этих храбрецов вовсе не тащат на Лубянку, не заковывают в железы, не этапируют в Магадан мыть золото в горах или в Воркуту «давать стране угля». Как партии всякие развели и организации, которые властвующий режим притесняет – да, притесняет, а где-то в мире есть места, где никого не притесняют? Где нет коррупции. Где человек человеку исключительно друг, товарищ и брат. Где все честно, все по совести и у государств нет никаких скелетов в шкафу? Скажите, где есть такие государства, я туда поеду хотя бы одним глазком взглянуть на них. Сейчас ведь это пока еще можно – ездить!
И еще самое главное – да-да, это правда, этот мир действительно сошел с ума, однако с чего бы это «рукопожатые» призывают чуму не на оба наших дома, а исключительно на один мой дом!
Поэтому я, перекрестившись, присоединяюсь к этой тетке да вдобавок еще и интерполирую ее простые слова:
– Пожалуй, никогда за сто лет, что прошли со дня этой проклятой революции, наша страна так нормально, как сейчас, не жила, храни ее Господь, если это Ему еще не надоело!
Снова голоса:
– Да как ты смеешь, Гдов, с детства босоногого обитающий у себя на родине, не бояться «либеральной жандармерии», перед которой все порядочные люди просто обязаны благоговейно дрожать, потому что она справедливая и хорошая, знает все лучше и точнее, чем восемьдесят процентов этого так называемого народа?
– Ты, не верящий в победу «сознательных, смелых рабочих», которыми на данном историческом этапе являются лучшие представители «прогрессивной общественности», имена которых известны всему Интернету?»
Гдов рассмеялся.
– Да пошли бы вы все на три знаменитых русских буквы, – хотел ответить он голосам. Но тут, как Афродита из пены, вдруг неизвестно откуда соткалась Люция Батудолаевна вся в белом, как невеста.
Гдов обомлел. Действительно красавица! Тонкий изгиб сочных губ. Олененок! Рысьи раскосые невозможные глаза! Татуировка на обнаженном предплечье и надгрудье. Слева – молот, справа – серп, посредине буквы:
«MADE IN USSR»
«ТАК ПОБЕДИМ»
«КОММУНИЗМ НЕИЗБЕЖЕН»
«ИСКУССТВО ПРИНАДЛЕЖИТ НАРОДУ».
Молодость вернулась к пенсионеру.
– Извините за опоздание, – сказала Люция Батудолаевна. – Черт бы их всех побрал вместе со всеми, кто устроил в Москве пробки, кто нашу жизнь превратил в ад. Ненавижу власть. Любую власть.
– А коммунистическую? – спросил Гдов.
– Тоже ненавижу.
– Тогда зачем такие татуировки? – улыбнулся писатель.
– По приколу, – объяснила она.
– Вы сибирячка? – вдруг спросил Гдов.
– Да, – загадочно улыбнулась Люция Батудолаевна.
Прельстительная!
– Бурятка? Я правильно угадал?
– Нет, я ваша землячка. Вы родились в городе К., стоящем на великой сибирской реке Е., впадающей в Ледовитый океан. А я в городе М., стоящем все на той же реке. Я метиска. Я читала все ваши книги. А имя моего отца в переводе означает «сильный, как океан». В Сибири все метисы.
– В России тоже, – подумал Гдов.
– …И отца моего отца тоже звали Батудолай. У нас в семье все мужчины носят это имя, начиная с прадедушки Батудолая, которого расстрелял ваш Аркадий Гайдар, дедушка другого вашего Гайдара, прогрессивного.
– Спасибо деду за победу, – не удержался от ерничества Гдов.
С печалью докладываю вам: дальше произошло нечто совсем неожиданное. Хотите – верьте, хотите – не верьте. Хотите дальше читать – читайте, хотите – не читайте. Мне и самому хочется, чтобы этого неожиданного не было, но оно было.
Гдов вдруг ни с того ни с сего оглушительно пернул.
То есть не пукнул тихонечко и интеллигентно, как это вполне могло бы быть в его возрасте, а именно что пернул на весь Центральный телеграф, на всю Москву, на всю Россию, на весь мир.
Оглушительно. Как в юности.
Боялся смотреть ей в лицо, опустив очи долу.
Впервые задумался о самоубийстве.
– Ерунда, не обращайте внимания, – вдруг сказала Люция Батудолаевна.
И крепко взяла старика под руку.
Любимая!
Били часы на Спасской башне. Из Кремля высунулся Путин. Стыдно стало в далекой Америке Бараку Обаме. Задумалась о своем поведении немецкая Ангела Меркель. Англичанин Дэвид Кэмерон цыкнул зубом. Разинул рот Берлускони. Франсуа Олланд, естественно, сказал: «О-ла-ла». Лукашенко подкрутил ус. Порошенко и тот скрывал за напускной строгостью неизвестно что. Нежность, что ли? Такова была сила подлинной любви, товарищи!
– Идем? – предложила-продолжила Люция Батудолаевна.
И они оба шагнули в наше общее будущее.
Светлое? Темное?
Да кто ж это знает, кроме Бога?
Ирина Муравьева
Как мой дед взял Зимний
Я пошла в первый класс. Жизнь наступила ужасная. На одном уроке учительница Вера Васильна, рыжая и огромная, с ярко начерненными бровями, ударила меня кулаком по руке, и на ней осталось большое красное пятно. На другом я тихо описалась, но звук оказался таким беспощадным, как будто скатился какой-нибудь Терек. Это было не в самый первый день, то есть не первого сентября, а может быть, пятого или шестого, но ужасная жизнь началась сразу же, как только дети сложили свои астры и георгины, завернутые в газеты, на стол посреди вестибюля. Меня оторвало от бабули, прижало лицом в чей-то круглый затылок, и, ставши вдруг частью испуганной гусеницы из маленьких ног и бантов, я взобралась на второй этаж, где очень приятно пахло масляной краской, которая напомнила то, как в начале лета красили пол на даче. Я обрадовалась этому запаху, как, наверное, какие-нибудь узники в своих крепостях радуются, если на их зарешеченное окошко вспорхнет вдруг случайная птичка.
Тогда я, впрочем, ничего не знала ни о крепостях, ни об узниках. Я, если честно признаться, мало что знала о жизни, кроме того, что есть зима, когда волокнисто вздымается снег и каждая снежинка вспыхивает под светом уличного фонаря, и есть еще лето, когда мы гуляем в лесу и рвем в нем ромашки. В моей прежней жизни тоже были, конечно, сильные переживания и громкие восторги, но меня не били кулаками по руке, и я ни разу не слышала слова «строимся». Тем более я знать не знала о том, что была революция. О царе я, правда, слышала, но только из сказок, и не успела обратить на него должного внимания, потому что женственное с самого младенчества сознание мое было целиком поглощено царицами и царевнами. Первого сентября выяснилось, что был царь, который так издевался над простыми людьми, что все эти люди собрались вместе, схватили в руки красные флаги (и ружья, конечно, схватили!) и свергли царя. Что такое «свергли», я сразу поняла: он спал на перине, и тут его «свергли».
К ноябрьским праздникам моя беспечная душа окончательно омрачилась. Каждая вспыхивающая под светом уличного фонаря снежинка покраснела, потому что в школе постоянно говорили о крови. Кровь эта, как выяснилось, бурлила буквально повсюду: солдаты проливали кровь за Родину, революционеры боролись до последней капли крови, буржуи и помещики пили кровь из народа, и все, что я по своей наивности прежде принимала за летние цветы и ягоды, было результатом все той же невиданной крови: «Не зря мы кровью нашей окрасили поля: цветет – что день, то краше – Советская земля!»
Поделиться книгой: