Помоги проекту - поделись книгой:
— Все, последний! — Грошев грохнул очередную ношу о пол кузова и вытер пот со лба.
— Как последний? — засомневался Ефим. — Еще… м-м-м… двадцать штук как минимум.
Из склада вышли Осипов Остап и Невзоров Максим, носивший прозвище «Чебурек». Как оно к нему пристало, не помнил никто. Невзоров был на все сто процентов русским и равнодушно относился к чебурекам как к еде.
— Мы там все выгребли, — покачал головой Остап.
Чебурек поискал глазами ефрейтора Белоногову и крикнул:
— Аньк! Иди сюда!
Белоногова как раз что-то обсуждала с учеными-девушками, и откликнулась с явной неохотой.
— Чего надо?
— Какие ты еще ящики показывала?
Белоногова, гневно раздувая ноздри, быстрым шагом направилась к ним. Вошла в склад. Секунду постояла в замешательстве, затем решительно отодвинула фанерную перегородку, и указала стоящий за ней штабель пластиковых коробок. Глаза метали молнии, она не любила повторять дважды, и будь это бойцы из ее группы — сейчас они получили бы по полной. Чебурек подошел к ящикам. Фанерой их заслонил Грошев, когда она ему помешала. Реабилитируя себя в глазах ефрейтора, Чебурек решил наехать на виноватого:
— Серега, ты охренел? Зачем консервы заслонил?
— Не бухти, — коротко огрызнулся Грошев, и, взявшись за верхний ящик, первым пошел к грузовику.
— Ты побазарь еще тут, — поставил точку в разговоре Чебурек, и, ухватив под низ сразу два контейнера, двинулся следом, обойдя стоявшую на пути Белоногову.
— Все, иди отсюда, — сказал ефрейтору Остап.
— А-а-а… э-э-э… — Белоногова задохнулась от возмущения и пыталась подобрать слова, чтобы осадить наглого рядового. Что с этим отделением?! Никакой субординации!
— Давай, мы сами разберемся, спасибо, — поторопил ее Ефим и ожидающе посмотрел в глаза.
Анна еще секунду подбирала слова, потом открыла рот для ответа, но в этот момент ее позвали парни от грузовика «Б». Видимо тоже забыли, что куда грузить. Так ничего не ответив, чернее тучи, Белоногова отправилась разбираться с очередной «пропажей».
Вместо нее подошла одна из ученых, Пузанкова Ольга:
— Вы тут как? Все? Мы уже приготовили все оборудование, — она кивнула в сторону коллег, обступивших массивные контейнеры на колесиках, которые они своими силами выкатили со склада научного оборудования.
— Сейчас, еще д-д-д-двадцать ящиков, — ответил ей Макс Ишимов.
— Сейчас подъедим, — махнул рукой Ефим.
Ольга кивнула и ушла к своему оборудованию. Эх, плохо погрузчик не работает, а робот занят ремонтными работами… Сейчас это все придется грузить своими руками.
— Д-д-д-двад-д-дцать… — передразнил Макса Остап.
— З-з-заткнись, — отмахнулся Ишимов.
Заикался Макс с самого детства, когда напившийся отец-космопех решил прямо в квартире продемонстрировать жене и трехлетнему сыну умение стрельбы из крупнокалиберного ружья. После этого, Максу не помогли никакие логопеды. Но на службу он все же попал. Учитывая общую порчу поколений, отбор в космическую пехоту был не слишком суровым. Слабое зрение, проблемы с речью, подверженность стрессу — уже не помеха для вступления в достаточно престижные войска. Заикание Ишимова, конечно, было серьезной загвоздкой во время операций. Он попросту не мог в экстремальных условиях провести быстрый доклад или отдать четкую команду. Но Макс продолжал служить и служил достаточно неплохо, не обращая внимания на то, что с таким дефектом дальше рядового ему не подняться.
— Ну, теперь точно все, — Грошев передал последний ящик. Макс понес его вглубь кузова. Ефим присел, свесив наружу ноги.
— О-о, гляди какая! — громко сказал Чебурек, указывая на подходящую к ним светловолосую девушку в комбинезоне пилота, с расстегнутой до груди молнией.
Это была Василькова Инга. Она бродила среди космопехов и профессиональным взглядом оценивала их мужские качества и достоинства. Инга остановилась перед отрядом Ефимова, взгляд эксперта замелькал по грузчикам. Грошев, с потухшим взглядом явного выпивохи. Чебурек с тем же взглядом и нижней губой, которую когда-то разполовинило осколком. Ефимов, натянувший на лицо дебиловатую улыбку и слишком медленно моргающий. Ишимов, пытавшийся что-то сказать из глубины кузова. Взгляд задержался только на Остапе, и то не дольше секунды. Инга усмехнулась, наткнувшись на шрам у него на лбу. Прям Гарри Поттер какой-то. Затем пилот развернулась и направилась к другому грузовику.
— Тебе магазин тут что ли, э? — недовольно бросил ей вслед Грошев.
Инга даже не обернулась. Из-за грузовика «Б» ей на встречу вышел сержант Стрельцов. Заметив его, Инга сразу начала улыбаться, но он отрицательно замотал головой и прошел мимо. Девушка рассмеялась.
— Степника видел кто-нибудь? — спросил Конча, подойдя к грузчикам.
— Не-е, — протянул Ефим. — А ты чего тут, ты же операцию должен планировать?
— Степника ищу.
— Сейчас, по РЛК гляну.
— Да глядел уже, не отвечает он. Вас… не поймешь. То сидите в этих РЛК как… одержимые. То… не дозвониться до вас… — высказавшись, Конча ушел искать Степника дальше.
— Что это с ним? Даже ни разу не сматюкался, — поинтересовался Ишимов у сослуживцев. Иной раз, от любопытства он мог сказать целое предложение, ни разу не заикнувшись.
Стрельцов, можно сказать, тоже имел проблемы с речью, почти, как и Макс. Только вместо заикания, у него вылетали матерные слова. И если он вдруг включил словесный фильтр, значит рядом либо высокое начальство, либо родители.
— А ты во-он туда глянь, — указал Максу Ефим. — Да нет, среди ученых. Никого не узнаешь?
Среди ученых стояла Конюхова Алена — девушка, с которой их сержант познакомился еще до совершеннолетия, в космическом училище, обязательном для всех, кто связывает свою будущую профессию с полетами в космос. Стрельцов и несколько его будущих сослуживцев учились на военном факультете, а Конюхова на научном. Поговаривали, что Алена стала для молодого Кончи первой неудачной любовью. Попав по неопытности во «френд-зону», он даже не пытался оттуда выбраться. Зато умудрился до тошноты прожужжать уши и Ефимову, и Грошеву, и Ишимову тем, какая все-таки она, Конюхова Алена, со всех сторон прекрасная и идеальная. И лучше было с ним сразу согласиться, дабы избежать долгого разговора об идеальном характере женского пола подросткового возраста. Несмотря на однобокую влюбленность, дружба у Конюховой и Стрельцова со стороны выглядела вполне себе искренней, и оборвалась только после окончания обоими университета. Неизвестно, что именно оборвало их дружбу — скорее всего негативное отношение Стрельцова к гаджетам и удаленному общению. А может Конюховой больше не нужен был такой пресмыкающийся друг. Как бы то ни было, про Алену Конча не заикался уже, наверное, лет десять. Но сейчас, судя по его сдержанным репликам в ее присутствии, Конюхова ему до сих пор не безразлична.
— О-о-о… — протянул Макс, разглядев Алену. — Вот это да…
— Что, кто это? — заинтересовался Остап.
— Тебе лучше не знать, — отрезал Грошев.
Чебурек завел грузовик. Грошев и Остап кинулись распутывать шланги сбора выхлопных газов. Мимо как раз проходили Степник Андрей и Машкин Паша.
— Андрюх, РЛК включи, — крикнул Ефим. — Тебя Конча искал.
— Что хотел? — Степник затыкал пальцем по нарукавному компьютеру.
— Не знаю. Может на разбор операции позвать.
— Да я вроде как званием не вышел, — притворно заскромничал Степник.
Эта экспедиция — первый вылет Степника в качестве рядового. Из лейтенанта его разжаловали аккурат перед вылетом. Будучи в отпуске на все еще густо населенной Земле, Андрей оставил заведенный автомобиль под окнами жилого дома. Затем грубо послал жителя одной из квартир, вышедшего разобраться. А когда тот не понял посыла, подтвердил свою точку зрения кулаками. Как позже выяснилось, житель оказался каким-то тыловым полковником, да еще и злопамятным. Степнику помог Водников. Если бы не он, Андрея бы точно отправили охранять тюрьмы. Рядовой он или лейтенант — не важно, работу свою он всегда делал хорошо, и сейчас, видимо, командование решило не обращать внимания на низкое звание, а подключить к работе опытного человека.
Грузовик «А» подъехал к ученым и их оборудованию, развернулся, встал задом к грузу. Остап и Грошев оставили в покое выхлопные шланги и приблизились к контейнерам. М-да, не маленькие.
— Привет, Ален, — поздоровался Ефим с Конюховой.
Алена удивленно на него посмотрела. Понятно, совсем не помнит.
— Вот с этими двумя осторожней, там стекло, — принялась объяснять Ольга. — А вот это не наклоняйте. Вон тот большой лучше вообще вчетвером поднимайте.
— Может р-робота п-позовем? — предложил Макс.
— Они с Дедом, что-то в челноке ремонтируют, — вздохнул Ефим. — Лучше их не трогать. Давай сами.
К вечеру все для высадки было готово. Челнок активировали, план действий составили, все роли расписали, наземный транспорт загрузили и загнали в челнок. Некоторые космопехи вновь отправились на боковую. Большинство же коротали вечер в отсеке для отдыха.
Половина первого отделения отдыхала в одной из комнат для курящих. Юрец Коршунов развалился на мягком диване и не спеша курил. Голова его лежала на коленях Насти Уткиной. Настя перебирала ему волосы, и думала о чем-то своем, о женском. Алина Соловьева только что закончила чистку автомата, но никак не могла поставить на место затворную раму. Автомат был новым, детали еще не притерлись, а Алина, никогда не отличающаяся усидчивостью, уже начала заводиться. Ее сигарета лежала рядом, на краю пластикового стола и потихоньку тлела, пуская к потолку тоненькую струйку дыма. Саня Бочаров и Ирка Иванова сидели у входа, сквозь тонированное стекло, посматривая на мелькающие мимо силуэты сослуживцев.
— Ну, аккуратней! — нарушил тишину оклик Коршунова.
— Прости, пожалуйста! — Настя только что задела его руку, и он едва не стряхнул пепел себе в глаз.
А сигарета Алинки тем временем дотлела до фильтра и начала плавить стол.
— Давай, помогу. А то ты нас тут спалишь всех, — не выдержал Бочаров и подошел к Алинке.
— Да бли-и-ин, уже второй раз у меня с ним такая фигня. Может он бракованный?
— Это руки у тебя бракованные, давай его сюда.
Саня затушил Алинкину сигарету, и взял в руки ее автомат. Секунда, и затворная рама с сытным лязгом встала на свое место.
— Держи, дальше сама, — Саня протянул ей автомат. — Только не перестреляй нас.
— Алинка, ебни его прикладом, чтоб не выебывался, — посоветовала Ирка со своего места.
Саня с гыгыканьем отсел подальше, но Алина не собиралась никого бить. Нахмурившись, она положила автомат на колени и погрузилась в какие-то свои мысли.
Вдруг дверь открылась, и в комнату заглянул рядовой Плотников Евгений. Щуплый, кудрявый, рыжий паренек, подслеповато щурясь, нащупал взглядом Настю и произнес:
— Товарищ младший лейтенант, разрешите обратиться?
— Тебе чего надо? Не видишь — мы заняты? — возмутилась находящаяся ближе всех Ирка.
Настя молча продолжила перебирать волосы Юры.
— Чего встал-то? Иди отсюда! — Ирка толкнула рукой с сигаретой Плотникова в грудь. Тот развернулся и поспешно удалился. — Дебил блин… Чего он крутится под ногами последнее время?
— Он, вообще-то, твой подчиненный. Можно было его послушать, — протянул Коршунов поучительным тоном. Ирка поперхнулась дымом и едва не закашлялась.
— Вот ты иди и слушай его, — раздраженно сказала она. — А меня он уже за день достал.
— Да хрен с ним! Завтра разберемся, — прикрикнула Настя.
— Ты не вопи! — осадил ее Коршунов. — Давай лучше, расскажи, что мы завтра делаем?
Демонстративно пренебрежительный тон, которым он это сказал, очередной раз ранил Настю. Она прекрасно понимала, что пропасть между ними с каждым днем все увеличивается, но не могла с этим ничего поделать. Юре очень не нравилось, что она старше его по званию.
Офицерское звание Уткина получила недавно. Будучи в отпуске, она стала свидетелем похищения ребенка. Похитители ее заметили, и решили устранить на месте. Однако Уткина завладела огнестрельным оружием одного из нападавших, и в одиночку сумела обезвредить остальных, освободив ребенка. Тот оказался внуком директора центра квалификации космических пехотинцев. Благодарный дед быстренько устроил Настю на офицерские курсы, и уже спустя месяц она получила младшего лейтенанта. Новое звание автоматом сделало ее командиром отделения, в котором она раньше подчинялась своему парню — Юрию Коршунову. А когда разжаловали Степника — Уткина заняла его место заместителя командующего взводом. Юра же очень не любил, когда им командовали бабы. Особенно те бабы, с которыми он спит. Настя, как могла, старалась не замечать всего этого показного пренебрежения и прочих признаков недовольства, но с каждым днем это получалось все хуже и хуже.
Вдобавок ко всему, она стала набирать вес, потому что тренироваться теперь доводилось реже.
— Ничего особенного, — наконец ответила Настя. — Обрабатываем зону высадки «шумкой». Высаживаемся и закрепляемся. Челнок отправляем назад, — с каждым новым пунктом она загибала один палец. — Направляемся к комплексу. Прорабатываем его «шумкой». Делимся на группы и производим зачистку. Запускаем генераторы. Восстанавливаем собственную защиту комплекса. Доставляем ученых в лаборатории. Обеспечиваем охрану комплекса до получения дальнейших распоряжений, — Настя загнула последний, десятый палец. — «Десять шагов». Это название плана такое, полковник придумал. Творческой личностью дядечка оказался.
Все промолчали. Все вполне ожидаемо. Никто не заставляет приносить себя в жертву ксеноморфам или публично подтирать зад гонзам.
Дверь в комнату снова открылась. На этот раз вошел андроид Игнат. Иванова посторонилась. Как-никак, двухметровый железный гигант, это вам не щуплый задохлик.
Игнат зашел в поисках объекта своего хобби. Работу он выполнил, а Уткина уже завтра покинет корабль. Сигаретный дым, клубившийся у вентиляционных отверстий, спровоцировал электронный мозг робота на вычисление реакции на нанесение вреда здоровью объекта хобби. Но результатом вычисления стало игнорирование ситуации, и Игнат не стал вмешиваться. После произошло очередное вычисление, по выработке обращения к объекту. «Младший лейтенант Уткина», «Анастасия», «Настя», «Анастасия Евгеньевна» — основные варианты. Робот считал мимику присутствующих, наложил данные на окружающую обстановку, спрогнозировал реакцию окружающих и самой Насти на различные обращения, и решил, что в данный момент обращаться к ней нужно «Анастасия».
— Анастасия, — произнес робот голосом, слегка отдающим монотонностью искусственной речи, — Я собираюсь снабдить вас оборудованием, которое на занимаемой вами должности будет очень полезно.
Все удивленно-вопросительно глядели на робота. Игнат сделал шаг вперед и достал из кармана штанов небольшой контейнер. Протянул его Насте.
— Это — автономный модуль принятия решений. Таким снабжены все андроиды моей версии. Я настроил его на взаимодействие с вашим РЛК. Он будет обрабатывать данные, поступающие с РЛК ваших подчиненных, производить анализ ситуации, и выдавать оптимальный вариант действий.
— Э-э-э… спасибо, — Настя взяла контейнер у робота. Модуль был похож на допотопную флэшку. Такой разъем у Насти на РЛК был.
Игнат кивнул Уткиной, и отправился прочь из комнаты.
— Это что сейчас было вообще? — ошарашено спросила Ирка.
— Железяка хочет, чтобы нами командовала железяка, — пожал плечами Юра.
— Восстание машин, — вставил Бочаров.
— Будешь ставить? — спросила Алинка.
— Нет уж, я уж как-нибудь сама, — Настя отправила нераспечатанный контейнер в карман комбинезона.
Главный пилот Потапыча, Дед Георгий, замечательно разбирался в технике. Но еще лучше он понимал в вопросе производства и поглощения алкоголя. В современном обществе с приобретением выпивки все было непросто — космические цены, ограничения по здоровью и возрасту, полный запрет на употребление для медиков, учителей, водителей. Поэтому, Дед гнал самогон. Для персонала тринадцатой экспедиции запретное увлечение не осталось тайной, и после команды «разойтись», к Деду заявилась парочка космопехов — Ефимов и Грошев.
Знакомство и вступительные разговоры не заняли много времени, и спустя двадцать минут все трое уже сидели в Дедовой каморке с гранеными стаканами в руках. Стаканы были старые, как и их хозяин, прямиком из прошлого тысячелетия.
— Дед! Почему ты все время в тулупе?! — спросил Грошев.
— Эх-х-х, померз бы ты с мое — в двух-х тулупах ходил бы. Знашь, сколь лет я окорочком пролежал? Не знашь! Да я и сам не знаю…
— А борода тоже, чтобы не мерзнуть? — попытался подколоть его Ефим.
— Конечно. И физиономии хорошо и в шею не дует. Да ты лей больше, не стесняйся. Давай, для согреву!
Поделиться книгой: