Неправильная сказка (СИ)

Магда сунулась в госпиталь, полюбовалась на окруженных заботой страждущих, хмыкнула, накинула на распущенные волосы какую то тряпку и пошла искать аббатису. Нашла, в компании мастер-сержанта. Тот тоже поддался всеобщей лихорадке, накрутил усы и как раз что-то рассказывал аббатисе из времен своей молодости.

— Вот сам художник испанский Веласкес меня нарисовал, это когда мы Бреду голландскую с генералом Спинолой знаменитым брали — сам не видел, врать не буду, но свояк рассказывал — третий ряд, вторая пика справа — ну вылитый я…

Магда оторвала его от воспоминаний о героической молодости, попросив аббатису сходить к раненным с христианским утешением, а то так страдают бедные…Та рьяно ринулась исполнять свой долг, Остальные пошли следом, полюбоваться. Чуда внезапного исцеления не получилось — ехидная Магда подперла дверь, так что «страждущие» выслушали вдохновенную проповедь по полной. Количество «раненных» резко сократилось.

Солнце закатывалось, играя золотом и медью на листьях деревьев. На опушке леса прапорщик Лоренцо, проклиная про себя холодные немецкие ночи, вжимался в корягу, пытаясь не дышать. Вот уже несколько ночей он и его люди видели в лесу какую-то тень, неслышно скользившую сквозь кустарник. Пытались искать, но тщетно — только кусты примяты, да в платок потерянный нашли. Кружевной да чем-то изящно пахнувший. Так что Лоренцо залег в засаду всерьез — теперь это стало личным делом. Вроде бы вдалеке за между стволами что-то мелькнуло. итальянец весь подобрался, готовясь вскочить — холодный ветер ударил в лицо. Очень холодный.

А посреди ночью капитана разбудили. Одной из Лоренцевых серенад, будь они неладны. Спросонок Лесли подумал было, что чертов итальянец каким то образом просочился в монастырь незамеченным, но голос был другой — глубокий и сильный. Если бы он еще в словах не путался. Пришлось вскакивать, искать впотьмах сапоги и оружие, цеплять шляпу и идти разбираться. Орали само собой под окнами здоровенного монастырского корпуса — тот самый нескладный, с вытянутым лицом солдатик. Не лень ему было сбегать тайком в лес, списать текст у Лоренцо. Пара более-менее грамотных приятелей стояла рядом, отчаянно суфлируя. К сожалению, на длинных словах их грамотность заканчивалась, певец запинался, вызывая здоровый смех из вожделенных окон.

— Что здесь происходит, — рявкнул капитан, обнаружив всю эту компанию. Мастер-сержант, вывернувший из-за угла, добавил страха. Незадачливые певцы, предчувствуя скорую расправу, попытались сделаться как можно незаметнее.

— Не наказывайте их строго, капитан, — Еще один слушатель. Графиня и, как всегда, незаметно, — вреда они не принесли, а меня позабавили…

Капитан махнул незадачливым «орлам» рукой — бегите, мол, пронесло. Те скрылись, Сержант пожал плечами, пробурчал под нос: «Извините, господин капитан, кто же знал что они такие олухи. Я же шутил..».

— Редко можно видеть столь образцовую роту, сержант, — сказала ему графиня.

— Ну, Ваша Светлость, добрым словом… — смущеннно ответил тот, потер ладонью сбитые костяшки пальцев и ушел. Та перевела глаза на капитана Лесли.

— Ваш сержант проделал действительно хорошую работу. В части дисциплины.

— Ну, в молодости он ходил под началом Валленштейна и… — начал отвечать капитан.

— И тоже предпочитает шантаж погромам?

Ну что тут можно ответить? Тем более что госпожа графиня как всегда права. И в отношении ныне покойного маршала и в отношении ныне здравствующего мастер-сержанта. Капитан оглянулся, пытаясь привести мысли в порядок. Обвел глазами двор, церковь, громаду донжна — в окошке под крышей мигал огонек, ворота, надвратную башню. Взгляд невольно остановился — что то было не так…

— Все тут не так, — думал меж тем прапорщик Лоренцо, пробираясь при свете луны по ночному лесу. След незнакомки он опять потерял — проклятье не вовремя хрустнувшей ветке — заблудился и теперь осторожно пробирался к своим, ориентируясь на огонек донжона, — проклятая ветка, проклятый лес, проклятая холодная страна». Нога в солдатском сапоге поскользнулась на охапке лежалых листьев, прапорщик устоял, чертыхнулся по-итальянски и посмотрел вниз, под ноги. Из-под листьев показалось… нечто… Лоренцо присел, смахнул руками прикрывавшие небольшую ложбинку ветки и мусор, вгляделся — полная луна давала достаточно света.

— О Мадонна… - пробормотал он внезапно омертвевшими губами. Рука сама собой рванулась к рукоятке стилета. В свете луны были видны черные кудряшки волос, часть когда-то миловидного лица. Все остальное лучше всего описывалось словами «кровавое месиво». Оскалившись по-волчьи, итальянец подобрался и скользнул за древесный ствол, как мог, незаметно. «О, Мадонна, как же здесь холодно».

…Что то не так, — подумал капитан, приглядываясь к воротам, — кто там может бродить, да еще ночью? Никого там не может быть — сержант сам расставлял посты.

— Извините, мне надо кое-что проверить, — сказал он торопливо и пошел, все ускоряя шаг, к воротам. Руки легли на рукояти шпаги и пистолета. Точно — какие-то фигуры возятся в тени у самых ворот. Что-то упало, раздался скрип, капитан перешел на бег.

— Эй вы, — крикнул он, — стоять..

В ответ вспышка — Лесли машинально пригнулся — и свист пули мимо.

«Тревога, — заорал Яков, выхватывая оружие, — у ворот. тревога». Еще успел подумать про себя — хорошо, что ложась вчера, не снял колет — толстой кожи с нашитым кое-где железом. Очень неудобная штука и шею натирает, но, при удаче может сдержать пулю или клинок. При очень большой удаче.

Навстречу сверкнуло еще несколько вспышек — опять мимо. Часовые на стенах закричали, крик подхватили внизу. Вразнобой, бестолково захлопали выстрелы. Солдаты выбегали на плац, метались. Где-то за спиной Лесли услышал матюги мастер-сержанта. Впереди, под воротами, кто-то проорал отрывисто. Стрельба смолкла, навстречу капитану шагнула высокая тень — непропорционально высокая, тонкая фигура. Лунный свет сверкнул на узком клинке. Яков взвел курок и выстрелил — тень покачнулась.

— На свинец… услышал капитан странные слова, перехватил пистолет за дуло, как дубинку, и пошел вперед. Его видавший виды клинок столкнулся с рапирой незнакомца, отбросил ее в сторону. Капитан шагнул вперед и нанес широкий рубящий удар — сквозь плащ, сквозь тело. Тень опять пошатнулась.

— На сталь… опять какой-то бред. Тут прочие нападавшие бросили возиться с засовом и дружно с криками и клинками наголо кинулись на Лесли. Пару раз чувствительно попало по ребрам. Капитан пятился, удивляясь тому, что еще живой, отвечал рубящими ударами вслепую — иногда клинок напарывался на что-то мягкое, слышались истошные крики.

— Держитесь, капитан! — в драку ворвались солдаты роты. Через мгновенье капитан с удивлением обнаружил, что еще стоит, враги — лежат, а его люди закидывают засов на место. Со стен слышалась стрельба — залп, другой. Потом стихло и там. Капитан с изрядным удивлением ощупал свой колет — в паре мест на ребрах толстая кожа прорезана почти насквозь. Почти, но не совсем, иначе лежал бы он. Погон на левом плече — стальная пластина, нашитая когда-то — изрядно прогнулся. Железяка дико мешала и капитан давно собирался его спороть, но все руки не доходили, а тут вот пригодилась. Сдержала рубящий удар, а то без руки бы остался. Принесли факел. Капитал осматривал убитых — тела как тела, одежда изрядно оборвана, грабители или солдаты- и какой армии солдаты — не поймешь. Длинного среди мертвецов не было. Его рапиры тоже. «Странно. Куда же он делся, — мысли после драки текли лениво, нехотя, — похоже это был их командир».

Мастер-сержант подобрал одну из брошенных шпаг, осмотрел и громко, с весьма красноречивыми подробностями описал происхождение привычки и наклонности человека доведшего неплохой клинок до такого состояния.

— Тупой, как мозги владельца, — констатировал он, проведя пальцем по лезвию.

— Повезло, — отозвался Лесли, — лень человеческая. Если бы не она чужая шпага пробила бы и колет и капитана. А так повезло. Толстая кожа колета такие удары выдержала.

Подошел Ганс, доложил — под стены налетели какие-то всадники, постреляли, напоролись на закрытые ворота и залпы со стен, ускакали. Монастырь застали врасплох — еле отбились. Капитан еще раз осмотрел трупы — точно, длинного нет, его рапиры тоже, приказал сержанту с Гансом проверить все посты и выяснить, как нападавшие сюда пробрались, огляделся — небо на востоке уже начало светлеть — протер свой клинок, убрал в ножны и ушел к церкви. По дороге подумал, что Лоренцо из леса надо теперь отозвать и срочно, пока не отрезали.

— Было нападение? — графиня, как всегда подошла незаметно.

— Да. Кто-то пробрался, хотели открыть ворота. Еле отбились…

— Вы храбрец, капитан. Я видела.

— Император платит, мы сражаемся…

В голове крутились странные слова длинного — «на свинец… на сталь»… что это могло значить? И вся эта драка — он ведь попал тогда. Если не пулей то клинком точно. Чертовщина. Почему то вспомнился Хохкройтендорф и ледяные глаза тамошней ведьмы. Вернулся с обхода сержант, доложил: «Мои посты все на месте. Никто внутрь не просачивался». Умение сержанта ставить посты уже тридцать лет проверяли поколения дезертиров, самовольщиков и шпионов. Везучих пока не было. Но не по воздуху же они сюда пришли. и не под землю же их главарь спрятался.

С рассветом ввалились Лоренцо и его банда — черные, все в глине с клинками наголо- в лесу у них тоже была стычка.

— Господин Капитан, взгляните, пожалуйста, — итальянец был неестественно бледен. Лесли заметил — на сложенных вместе плащах четверо солдат несли что-то.

На мирной конференции в Мюнстере дипломаты неторопливо обсуждали состав специальной комиссии по установлению причин этой войны.

На покрытых утренней росой камнях монастыря в Шварцвальде капитан Лесли внимательно смотрел на то что осталось от когда-то красивой женщины. Кровавое месиво. Яков уже видел похожее — тогда, под серым Померанским небом. Полковник Мероде, будь он неладен. «Но как… — мысли никак не хотели становиться в строй… — невозможно. Я попал ему прямо в лоб».. оказывается последнюю фразу он произнес вслух.

— Не пробил… бывает, — очень спокойно сказал вечно хмурый Ганс, проверяя полку своего мушкета.

* * *

За утро капитан совсем забегался — они с сержантом обошли стены по десятку раз, проверяя все что можно, накручивая солдат. Капитан с сержантом толкнули пару речей — Лесли про долг и верность императору и вере, сержант — про то, что оставлять без драки такое теплое место обидно. Тем более, каким то залетным оборванцам. Тем более, кавалерии, которую пехота традиционно не любила. Впрочем, после такой ночи не выспавшаяся пехота никого не любила, даже себя. Угрюмые люди смотрели со стен, как «залетные» по-хозяйски обустраивались на поле. Светловолосые, потрепанного вида солдаты в желтом и сером, низкорослые лохматые лошадки, короткие карабины и палаши — драгуны. На холме перед воротами подняли сине-желтое шведское знамя, спешились, начали что-то копать. Их командир — со стен был виден могучий белый конь, развивающийся плащ, белые перья на шляпе — неторопливо объезжал аббатство по кругу, рассматривая стены и башни. Парочка адъютантов трусила за ним. Лесли смотрел с башни, как он делает круги вокруг стен, иногда на солнце блестел начищенный латный нагрудник. Мастер-сержант стоял рядом, приглядываясь к чужим осадным работам, ворчал что эти «залетные» все делают не так. «И слава Богу, — подумал капитан, — нам же лучше». Сержант продолжал крыть своего неизвестного коллегу с той стороны за криворукость.

Капитан молча прикинул, сколько балбесов в его роте, несмотря на все сегодняшние речи и приказы, по привычке выстрелят вхолостую.

— Надеетесь, удержатся? — к этому голосу за спиной Яков уже привык. Госпожа графиня, разумеется. Как же без нее.

— Разумеется, — ответил он, не задумываясь. Потом задумался и добавил, — во всяком случае пока не услышу грохот осадных орудий. Стены то древние, тонкие.

— Не беспокойтесь, Ваша Светлость, — в разговор вмешался подошедший Лоренцо, — Не услышите. Их у них нет и привезти неоткуда. Придется тянуть издалека, по болотам. Тут вокруг такие болота, что можете быть спокойны, — Итальянец вполне пришел в себя после вчерашних событий. Во всяком случае, болтливость у него восстановилась. В лагере осаждающих что-то хлопнуло, люди увидели белый дымок — выстрелила пушка.

— Не волнуйтесь, Ваша Светлость, это всего лишь полковая, — поспешил Лоренцо с уточнением, — стену ей не пробить…

Через луг от лагеря к воротам поплыл белый флаг. Десяток человек — всадники неторопливо ехали под ним. Запела труба, вызывая защитников на переговоры.

— Пойдемте, послушаем, — сказал капитан, направляясь к воротам, — Сержант, остаетесь за старшего.

По дороге к воротам к ним пристал мушкетер Ганс, хмурый больше обычного. Капитан мельком заметил на нем трофейную богатую перевязь, кружевной воротник, новую шляпу с пером. «Странно, — мельком подумалось на бегу, — обычно за ним такого не водится. Он больше заботится о жене да о мушкете, чем о чистоте сапог». Впрочем, хочет присоединиться и слава Богу.

Две группы сошлись перед воротами — Капитан Лесли, Лоренцо со знаменем, хмурый Ганс с мушкетом и сошкой на плече и десяток пикинеров почетного караула с одной стороны, Высокий, непропорционально тонкий всадник на белом коне и десяток драгун — с другой.

— Граф Вальер Мероде, полковник на службе Ее Величества Кристины, королевы Шведской. — всадник представился первым, с легким поклоном.

— Яков Лесли, капитан службы их величества императора.

Хорошо, что у их величества императора Священной римской империи Фердинанда Габсбурга столько титулов. Неторопливо перечисляя их, Яков напряженно присматривался к полковнику — вытянутое овальное лицо, запавшие щеки, аккуратно подстриженная по моде недлинная бородка, короткие черные волосы, странно неподвижные серые глаза — капитан мог бы поклясться, что это именно тот Мероде, но на высоком лбу не было никаких шрамов.

Пока Лесли думал, пауза закончилась.

— Именем шведской короны требую от Вас сдать мне это место со всем, что здесь есть, и удалиться.

После слов «со всем, что здесь есть» Лесли очень захотелось ответить словами мастер-сержанта, когда тот видел беспорядок, но традиции требовали чего-то более церемонного.

— Именем императора отказываюсь, — традиционную оговорку про грохот осадных орудий добавлять почему-то не стал.

— Воля ваша… — его руки в черных перчатках неподвижно лежали на седле. — Потом не просите. Кстати, — в его глазах мелькнула нехорошая искра, — поздравляю с повышением… лейтенант.

Все-таки тот самый Мероде. Но как??

— Этой ночью нас атаковали ваши люди? — Якову надо было вернуть мысли в привычную колею.

— Да. Вам повезло.

— Тела выкупать будете? — Задал Лесли обычный, в таких случаях, вопрос. Покойники стоили недорого, разве что совсем родовитые.

— Не нужно. Сам заберу. Вместе с прочим.

— Разбежался, — в разговор влез Ганс, до того стоявший неподвижно рядом с капитаном, — кавалерия у пехоты ничего не заберет. Она только бегать умеет. Для того вам и кони даны…

Драгуны заволновались, кое-кто потянулся к оружию, но их командир сидел в седле спокойно, будто не его сейчас оскорбляли. Лишь голову слегка повернул.

— С кем имею честь?

— Ганс Флайберг.

— Из гессенских Флайбергов?