Помоги проекту - поделись книгой:
Силовые клинки засветились полупрозрачными лезвиями. Гладиаторы подняли клинки вверх, в знак приветствия.
— Да начнётся схватка! — заорали динамики. — Да победит сильнейший!
Максим растерянно глянул на соперника. Воинственный настрой ушёл в песок. Категорически не хотелось убивать. Ведь перед ним не настоящий враг…
Выпад в грудь заставил отскочить. Тело автоматически встало в защитную позицию. Клинок противника последовал за ним. Максим легко отбил выпад. От следующего уклонился влево. Начался танец смерти.
Клинки гудели, искрили. Воздух вокруг бойцов наполнился запахом озона. Альфред рубил, колол, бил по всем возможным траекториям. Максим только отбивался, а то и вовсе уходил от ударов.
Удары становились беспорядочными, эмоциональными. От сознания Максима не ускользнуло, что противник злится. Злость ослепляет, заставляет забыть о защите.
Видимо, Альфреду надоела бесполезная круговерть: в Максима полетел «вихрь лезвий». Максим почти бессознательно включил щит. Связь с клинком работала идеально. Ворох силовых лезвий разбился стеклянными брызгами о защитное поле.
Перед боем Сантьяго предупреждал Максима: «Противника нельзя оставлять в живых. По правилам, с арены уходит один. Если кто-то нарушит это правило — обоих гладиаторов убьют». Максим успешно защищался, но понимал, что рано или поздно придётся перейти в атаку.
Максим увернулся от очередного удара и сделал контрвыпад под правую руку. Альфред вскрикнул. Подмышкой расплылось вишнёво-красное пятно. Зрители торжествующе взревели: наконец-то пролилась кровь, ради которой все пришли.
Глаза соперников снова встретились. Во взгляде Альфреда не горела ярость, не полыхала жажда реванша. В глазах светилось странное умиротворение. С ужасом Максим понял, что Альфред хочет умереть.
Альфред поднял клинок, отдавая честь. Сквозь прорезь в одежде стекала струйка крови, пачкая песок бурыми пятнами. Силовой клинок завертелся в круговом рубящем ударе. Максим отвёл удар коротким боковым движением. На короткий миг открылась идеальная позиция для контратаки: едва заметным движением силовое лезвие срезало голову Альфреда.
Максим резко отвернулся, зажмурился. Ноги превратились в безвольные тряпки. Тошнило. В мозгу навсегда запечатлелся образ падающей на песок головы, рубиновый фонтан из обезглавленного тела, солоноватый запах крови.
Ноги подкосились, Максим грохнулся на колени. Он ничего не видел, не слышал. Не слышал неистовых воплей зрителей. Не видел, как подошли к нему тренеры. Не чувствовал, как его вели с арены.
Очнулся Максим в постели, в своей комнате. Рядом сидел Сантьяго.
— Как себя чувствуешь? — спросил тренер.
— Как убийца.
— Ты знаешь, что у тебя не было другого выхода, — тоном терпеливого воспитателя сказал Сантьяго.
— Был — умереть. Я не хочу убивать.
Сантьяго склонился к Максиму. Тёмные глаза тренера успокаивали.
— Запомни, Максим, никто из нас не любит убивать. И многие хотят умереть. Но почти у всех находится что-то, что удерживает их на этом свете. Должно быть что-то и у тебя. Подумай, что может тебя держать в мире живых. Я лично не знаю, что это. Только ты знаешь.
Максиму хотелось заплакать. Впервые за долгое время. Но слёзы не шли. Вместо слёз пришёл образ родителей. Они смотрели на него ласково, но немного укоризненно. Потом явился другой образ: развороченной рубки корабля.
Где-то на пустынной планете лежал остов картографического корабля. Металлическая гробница. Они не успокоятся, пока он не найдёт виновных. Не успокоятся…
Астероид почти вечность висел в глухой черноте. В одиночестве. Лишь далёкие россыпи огненных точек нарушали тьму. Древняя глыба, изъеденная потоками метеоров, затерялась в пустоте глубокого космоса. Прихоть вселенских сил занесла космического бродягу в точку гравитационного равновесия. Там обрёл он вечную стоянку в пространстве между двух звёзд.
Покрытая оспинами кратеров поверхность говорила о смерти. Смерти планеты, породившей пятнадцатикилометровый осколок. Но под мёртвой каменной скорлупой пряталась жизнь. Жилые отсеки, паутина коридоров, силовые установки, двигатели. Корпорация «Северная Корона» не пропустила идеальный природный форпост.
Космические силы не только занесли астероид в непримечательную точку пространства. Переплетение гравитационных взаимодействий создало несколько сотен пространственных туннелей. Трудно придумать лучшее место для военной базы.
Бернард Льюис, глава «Северной Короны», разместил в недрах астероида секретный штаб. Отсюда тянулись нити ко всем силам корпорации.
Льюис любил штабные заседания. Здесь собирались не только командующие флотов, армий и директора специальных служб. Здесь концентрировалась сила. Ощущение силы будоражило сильнее наркотика.
В обзорные экраны смотрели миллиарды звёзд. Белых, жёлтых, голубых, красных. Сплошное сверкающее полотно. Льюису вспомнились слова из старинной песни:
Действительно, божественная картина.
— Сэр, разрешите начать?
Льюис с трудом оторвался от экрана. Действительность захлестнула рутиной. Зал заседаний, чернеющий полировкой длинный стол, напряжённо ожидающие офицеры. А перед ним генерал Стефенсон по стойке смирно. С неизменным планшетом для докладов.
— Да, генерал, начинайте.
Генерал отвесил короткий поклон и быстро зашагал к трибуне. Льюис нехотя уселся в кресло.
— План поддержки пиратов, — начал Стефенсон, — полностью оправдал себя. «Пояс Ориона» потерял двести восемнадцать транспортных и боевых кораблей. Уничтожено сорок секретных складов, взорвано шестнадцать оборонительных космических станций.
Кто-то в зале удивлённо прокомментировал:
— Неплохо для космического сброда!
— Мы можем считать их сбродом, но командование «Пояса Ориона» с вами не согласно. Посмотрите на это. — Генерал коснулся сенсорной панели на столе.
В воздухе засветилось изображение дискообразного космического сооружения.
— Космическая верфь, — сказал Льюис.
— Совершенно верно, сэр, — ответил Стефенсон. — Но не простая верфь, а полностью роботизированная. Новейшая верфь «Пояса Ориона».
— И какое отношение имеет космическая верфь к пиратам? — спросил кто-то из офицеров.
— Самое прямое. Недавно пираты угнали верфь у «Пояса Ориона». Думаю, все понимают, что это означает.
В зале повисло напряжённое молчание. Все понимали — тяжёлые корабли. У пиратов появятся тяжёлые боевые корабли.
Льюис глубоко вздохнул, пытаясь унять нервную дрожь. Не слишком ли далеко он зашёл. Первоначально план казался идеальным…
— Ваши предложения, генерал? — требовательно спросил Льюис.
— Продолжать поддержку пиратов.
— Вот как? Вы не находите, что дальнейшая поддержка может оказаться опасной? Пираты получат тяжёлые корабли. Наши поставки для них теперь не так уж важны.
— Отказ от поддержки может оказаться ещё опаснее, — отчеканил Стефенсон.
— Поясните.
— «Пояс Ориона» мобилизует все силы для борьбы с пиратами. Угнанная верфь — одна из нескольких десятков. С их помощью планируют построить пять тысяч боевых кораблей.
— А мы можем выставить полторы тысячи, — вставил адмирал флота «Северной короны».
— Понимаю, к чему вы клоните, — сказал Льюис. — С таким флотом Валентайн может почувствовать себя непобедимым. Разделавшись с пиратами, запросто может наброситься на нас.
— А потому поддержка пиратов — единственная надежда избежать войны, — добавил Стефенсон. — Вопрос в том, как именно нам их поддерживать дальше?
В такие моменты наступает звёздный час малозаметных личностей. Генри Энгсли не стал исключением. Директора отдела перспективных исследований не принимали всерьёз. Отдел занимался исследованиями, которые могли дать результат лет через пятьдесят, в лучшем случае. Генри злился, молча глотал обиды. Нерешительная натура не позволяла протестовать. Но внутри бурлила вулканическая лава.
Как известно, самая фантастическая идея иногда бесцеремонно врывается в реальность. Ещё до эпохи межзвёздных полётов люди пытались построить двигатель, искривляющий пространство вокруг космического корабля. Создать «диск Алькубьерре» для преодоления светового барьера. Бесплодные попытки дали человечеству вихревой двигатель. И на том спасибо, подумали инженеры, открестившись от энергозатратного проекта.
Полусумасшедший гений из лаборатории отдела перспективных исследований сумел решить проблему. «Диск Алькубьерре» больше не требовал немыслимых объёмов энергии.
Двигатель на основе «диска» давал независимость от пространственных туннелей и незаметность передвижения. Особенно незаметность. На неё и рассчитывал Генри.
Собрав скудную волю в кулак Генри обратился к Льюису:
— Сэр, у меня есть предложение. — Голос предательски дрожал.
Все с удивлением посмотрели на Генри. Насмешливые взгляды жгли. Хотелось провалиться.
Льюис удивляться не стал:
— В чём суть вашего предложения?
— Нам… Нашему отделу удалось создать двигатель, который сделает космические корабли независимыми от точек перехода.
Глаза Льюиса выразили искреннее изумление. Вот тебе и бесполезный отдел.
— Весьма интересно. И чем нам поможет ваше открытие в решении проблемы?
— Незаметность! — выпалил Генри. — Корабль, использующий «диск Алькубьерее», незаметен для любых сенсоров. Он попросту выпадает из нашего пространства. Если дать пиратам подобную технологию, они получат серьёзное преимущество над «Поясом Ориона».
— Ни в коем случае! — закричал адмирал. — Хотите, чтобы потом пираты незаметно уничтожили наш флот? — Старый вояка дрожал от возмущения.
— Мы разработали способ обнаружения таких кораблей, — соврал Генри. А сам подумал: «Придётся подстегнуть ребят и действительно придумать такой способ».
— Рискованно, но не лишено здравого смысла, — добавил Стефенсон. Пираты получат стратегическое преимущество, но на войну с «Поясом Ориона» уйдёт несколько лет. За это время мы успеем принять контрмеры.
Генри внутренне расслабился. Если старый сукин сын согласен с его проектом, согласится и Льюис.
— Хорошо, мистер Энгсли, — сказал Льюис, поднявшись из кресла. — Даю вам месяц на разработку прототипа.
— Прототип уже готов и испытан, — гордо ответил Генри.
Глаза Льюиса выразили нечто похожее на уважение.
— Возможно, я недооценил вас, мистер Энгсли. В таком случае у вас и генерала Стефенсона месяц на разработку операции по передаче технологии пиратам.
— Всё будет сделано вовремя, сэр.
Генри ликовал. Ради минуты триумфа стоило пережить былые унижения.
А Льюис снова обернулся к обзорному экрану. Пространство иногда казалось ему полем загадочной игры, вроде шахмат. Звездолёты — пешки. Звёздные системы — клетки доски.
— Шахматы… — прошептал Льюис. — Да, я шахматист, который переиграет вас всех.
— Нет!!!
Механический манипулятор равнодушно вогнал иглу в шею Келли Хендрикса. Зеленоватая жидкость неторопливо покидала нутро шприца.
Келли бился в конвульсиях, сжатый креплениями металлического кресла. Тело облепили провода, датчики. На голове красовался аккуратный чёрный шлем виртуальной реальности.
— Госпожа, препарат CN-4 введён.
Амалия Реджинальд внимательно следила за пляшущими на мониторах кривыми. Белый халат несколько смягчал жестокий блеск глаз.
— Продолжайте. Четвёртый уровень обработки.
О лаборатории психотронных исследований ходили жестокие легенды. С виду белоснежная, стерильная, она сулила ад каждому, кто не угодил Амалии Реджинальд. Самые совершенные компьютеры, системы считывания биоэлектрических импульсов, робототехнические устройства — всё направлялось на уничтожение сознания.
Как заставить человека действовать против воли? Очень просто: стереть личность и написать новую. В дело шли старые добрые наркотики, новейшие нейростимуляторы, пси-излучатели. Нашлось место гипнозу: система виртуальной реальности создавала последовательность образов. Образы вводили в транс, впечатывали в мозг нужную информацию.
Наркотики и нейростимуляторы ломали волю. Пси-излучатели стирали память. Виртуальная реальность лепила новую личность.
Разум тонул в мешанине образов. Келли пытался продраться сквозь хаос, найти точку опоры. Где он? Кто он? Куда подевалось тело? Келли попробовал шевельнуть пальцами — тщетно. Пальцы исчезли. Вместе с остальным телом.
Где тело?!!
Сознание штопором сорвалось в бездну. Навстречу летели осколки памяти. Образы родителей. Старый сад. Патрик.
Патрик?
Келли смутился: образ друга детства вызвал бурю чувств. Ощущение важности. Важности чего? Он что-то должен сделать. Найти Патрика, и сделать что-то важное.
Что???
Попытка найти ответ причиняла боль. Нельзя спрашивать, нельзя думать. Снова боль…
Патрик… Образ старого друга смягчал боль. От образа веяло надёжностью. Промелькнула картина: пещера, бурный поток подземной реки швыряет, вертит, крик Патрика: «Келли, держись»! Сильная рука тащит наверх, из-под воды. Наверх…
Келли вынырнул из беспамятства. Вернулось тело. Он в лаборатории, на голове шлем виртуальной реальности. Мельтешение картинок — ввод информации. И пси-излучатель наверняка переводит картинки в воспринимаемые мозгом коды. Почти как написание программы компьютера.
Что же они ему записывают?
Поделиться книгой: