Пришелец с планеты Земля (СИ)

Разум снова провалился. Река беспамятства уносила в неизвестном направлении. Остался образ Патрика. Образ странно изменился: вместо полного жизни юноши перед Келли предстал труп. С развороченной выстрелом грудью. Хотелось кричать, но крик не мог вырваться наружу.

Амалия удовлетворённо смотрела на экраны. Трёхмерная модель мозга показывала нужное соотношение ритмов. Почти с нежностью Амалия взглянула на бледное, искажённое лицо Келли.

— Очень скоро ты встретишься со своим другом, — прошептала она. — Передай ему от меня привет.

* * *

Холод. Тысячи ледяных нитей прошили тело. Максим застыл в состоянии обратимой смерти, в чреве анабиозной камеры. Прозрачный колпак камеры заволокло инеем. В робких искрах сознания мелькали образы. Видения холодного сна.

В «Поясе Ориона» намечался большой праздник: день рождения главы корпорации. Города чистили до блеска, рабов наряжали. На планете Центр готовили грандиозные зрелища. Гвоздь программы — бои гладиаторов. Не простые поединки. Двести человек готовились сразиться одновременно на главной арене корпорации.

«Берсеркеры Ориона» заполучили большой контракт: сорок гладиаторов школы получили право выйти на праздничную арену.

— Вас увидят миллиарды во всех трёх корпорациях, не посрамите честь школы, — наставлял Треверс. — Нет лучшего шанса покрыть себя славой.

«Или умереть», — добавил про себя Максим.

Межзвёздный транспорт вёз гладиаторов нескольких школ. Для удобства бойцов запихнули в анабиозные камеры. Треверс протестовал, но командир звездолёта пригрозил выкинуть всех в открытый космос. Корабль забит под завязку пассажирами. Где размещать гладиаторов? Треверс неохотно смирился: страт звездолётчиков обладал серьёзной властью.

После анабиоза гладиаторов шатало. К счастью, до начала праздника оставалась неделя. Врач школы колол бойцам ударные дозы восстанавливающих препаратов.

Максим перенёс холодный сон сравнительно легко. Помутило пару дней и отпустило.

Гладиаторов разместили в специальном отеле. Небоскрёб в сто этажей предназначался исключительно для гладиаторских школ. Впервые Максима окружала ошеломляющая роскошь.

— На тот свет уйдём с помпой, — с горькой иронией сказал Стив, оглядывая апартаменты.

— Эй, что за настроения? — спросил Максим. — Уж если кто выживет, так это ты.

— В таких бойнях мало кто выживает.

Максим тихонько коснулся плеча друга.

— Стив, спокойно. Будем держаться вместе, прикрывать друг друга. Как-нибудь продержимся.

Стив больно стиснул руку Максима.

— А мне что-то неспокойно. Чувствую смерть. Она здесь, за спиной.

Максим машинально оглянулся.

— Что-то никого похожего на смерть не наблюдаю.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — раздражённо ответил Стив. — Я никогда не боялся перед боем. А теперь боюсь. Холодок по спине, сердце жмёт.

— Страх — нормальная реакция. Я тоже боюсь. Тут нет ничего зазорного.

— Макс, у меня есть просьба, — неожиданно сказал Стив.

— Всё что захочешь.

— У меня есть сестра — Джейн. Где она сейчас — точно не знаю. Транспорт, на котором она летела, разграбили пираты. И освободили всех рабов. Джейн сейчас где-то за пределами корпораций. Она свободна. Макс, найди её, когда сам станешь свободным.

— Нескоро меня ждёт свобода. Если вообще ждёт. Но я сделаю всё, чтобы выполнить твою просьбу.

Стив благодарно посмотрел в глаза Максима.

— Спасибо. Джейн — единственная, кто остался из моей семьи.

Максим долго размышлял над словами Стива. Страх друга сбивал с толку. Стив никогда не боялся боя. На арене вёл себя беспечно, играючи расправлялся с любым противником. А тут страх, тоска…

«Берсеркеры Ориона» занимали целый этаж. Бары, кафе, игровой зал — всё отдали в распоряжение гладиаторов. Гладиаторы беспробудно веселились. Веселились с неистовством обречённых.

Сантьяго жёстко прервал веселье. Игровой зал переоборудовали в тренировочный. Двери баров намертво захлопнулись. Воцарились сухой закон, тренировки и казарменная дисциплина. Гладиаторы приуныли. А Сантьяго не уставал повторять:

— Вы ещё поблагодарите меня за те мучения, что испытываете сейчас. Мёртвые не испытывают ничего.

Неделя протянулась бесконечной усталостью и реками пота. Сантьяго не щадил бойцов, резонно полагая, что на арене не пожалеют.

Праздник начался с воплей радости. В великой щедрости Валентайн Реджинальд облагодетельствовал народ бесплатной выпивкой и трансляцией сражения гладиаторов. Центральную арену забили до отказа. Расхватали даже самые дорогие билеты. Сто тысяч зрителей восторженно ревели в предвкушении кровавого состязания.

Максим не без восхищения оглядывал арену из окна аэроавтобуса, который вёз гладиаторов. С высоты открывался вид на серебристую полусферу, которой будто срезали верхушку. Вокруг громоздились небоскрёбы, эстакады. Солнечный свет отражался от строений веерами серебряных бликов.

Аэроавтобус с тихим шипением опустился на огороженную бетонную площадку. Гладиаторы быстро выскочили из машины.

— Пошевеливайтесь! — кричали охранники. — Над дверями высвечиваются названия школ. Каждый идёт в дверь с названием своей школы. Не перепутайте!

Максима поразило, как охранники стараются подчеркнуть статус свободных. В каждом слове сквозило презрение к рабам. Интересно, а если они станут рабами, презрение сохранится?

— Не зевай, раб!

Максим получил чувствительный тычок под рёбра. Обернулся: справа, чуть позади, стоял жестоко ухмылявшийся охранник. Вот бы стереть самодовольную ухмылку…

— Макс, спокойно, — послышался шёпот Стива. — Ударишь охранника — попадёшь на рудники.

Максим сдержался: только не рудники!

В раздевалке гладиаторы торопливо натягивали снаряжение. Для праздничных сражений полагалось надевать своеобразные доспехи. Не металлические. Сверхпрочный полимер с добавлением керамики. Серебристо-серая броня выдерживала значительное число ударов силового клинка. Мастера боя старались не тратить силы на разрушение защиты: били в голову, в горло.

Арена обрушилась на сознание невыносимым гулом. Мерцали экраны, гремели динамики, вознося похвалы главе корпорации. Гладиаторы приветствовали толпу.

А потом началась бойня.

Гудение клинков, искры, запах озона, кровь. Максим отбивал десятки ударов, отражал силовым полем лучи и «вихри лезвий». «Берсеркеры Ориона» дрались в плотном строю, стараясь прикрыть друг друга. Мясорубка сражения поглощала одного бойца за другим. С каждой смертью толпа радостно ревела.

Броня Максима побурела от крови. К горлу подкатывала тошнота. Когда же кончится этот ад?

Вместо ответа Максим получил десяток ударов. Попался серьёзный противник, который никак не желал уступать. На какое-то время Максим забыл о товарищах. Соперник, ускоглазый коренастый парень, явно вознамерился не отставать от Максима до победного конца. Максим не торопился. Отбивал выпады, ждал момента для контрудара. И невольно восхищался противником. Какой темп! Чувство ритма! Финты, чередование колющих и рубящих ударов.

Дважды Максим серьёзно контратаковал, но попадал в броню.

Соперника подвёл случай: под ноги попал труп собственного товарища. Потеря равновесия швырнула его горлом на остриё силового клинка. Максим пожалел, что не познакомился с ним при иных обстоятельствах.

Рубка продолжалась добрых два часа. Максим потерял счёт убитым противникам. Весь мир сконцентрировался в парированиях и выпадах. Иногда, уголком глаза, Максим замечал товарищей, которые вертелись в десятках смертельных танцев.

Бой закончился резко, без плавных переходов. На песке стояли двенадцать «берсеркеров», остальные — и товарищи, и противники — лежали на песке.

Максим оглянулся в поисках Стива: среди уцелевших друга не оказалось.

— Макс, я здесь — послышался хрипящий голос.

Максим оглянулся. Стив лежал на песке, окружённый трупами соперников. Из-под брони сочилась тёмно-вишнёвая струйка.

— Держись, Стив! — закричал Максим и метнулся к другу. — Сейчас отнесу тебя в лазарет. Наш врач тебя залатает. Держись.

— Поздно, Макс. — Стив криво ухмыльнулся. Я получил паршивый удар под броню, в бок. Не заметил… этого… соперника… но всё равно я добрался до него.

— Молчи, — Максим подхватил Стива на руки.

Динамики торжественно возвещали о победе школы «Берсеркеры Ориона». Победителей восхваляли и прославляли. Максим ничего не слышал. Только предсмертный хрип друга.

Стив умер в лазарете, во время операции.

Мелькали образы холодного сна. Максим вновь и вновь переживал сражение, потерю друга. Как в бесконечном видеоповторе.

Спящие в анабиозных камерах не ощутили тревожной вибрации корпуса. Двигатели межзвёздного транспорта бились в агонии, пытаясь выжать ускорение сверх расчётной мощности. Транспортник от кого-то отчаянно удирал. Звездолёт дважды тряхнуло. Стихло биение двигателей. По коридорам разнёсся глухой удар, возвестивший о незапланированной стыковке. Корабль снова тряхнуло, зашипели двигатели спасательных капсул.

В тишине, какую знает только космос, раздались шаги. Ботинки бронескафандров отбивали дробь по палубам. Со скорбным вздохом раздвинулись створки дверей отсека криосна. Три бронированные фигуры неторопливо прошлись вдоль рядов цилиндров анабиозных камер.

— Бартоломео, смотри — на камерах клеймо гладиаторской школы.

— Сколько человек?

— Зелёные огни горят на двенадцати камерах.

— Не густо. Но гладиаторы — парни крепкие. И хорошие бойцы. Будите их.

* * *

Тренер Сантьяго единственный из пассажиров не покинул атакованный корабль. Патрик нервно расхаживал по рубке управления старого рейдера. Сантьяго сидел в кресле, ожидая своей участи.

— Почему ты не покинул корабль вместе со всеми? — спросил Патрик.

— Я не мог бросить учеников, — сдержанно ответил Сантьяго.

Патрик беспомощно развёл руками.

— Уважаю твой поступок. Но мы не можем отпустить тебя. Понимаешь?

Сантьяго спокойно посмотрел на Патрика.

— Я старик, и смерти не боюсь. Хочешь убить меня — убей прямо сейчас. Не тяни.

— В том-то и дело что не хочу, — пробормотал в ответ Патрик.

— Может, оставим его? — тихо сказал стоявший в углу Артур Райдер.

— И зачем он нам?

— Он мастер боя на силовых клинках. При абордажах мы часто используем их уменьшенный аналог. Отличный инструктор для наших парней.

Патрик испытующе посмотрел на Сантьяго.

— Позовите Хэнка, — приказал Патрик.

Двое помощников растворились в дверном проёме. Через минуту явился Хэнк, постукивая о металлическую палубу тростью.

— Хэнк, — начал Патрик, — что скажешь об этом тренере гладиаторов?

— Ему нечего терять, — быстро ответил Хэнк.

— Он предаст нас?

— Нет. Он устал от жизни и хочет покоя. Если поставишь его инструктором наших ребят — спасёшь, и приобретёшь ценного союзника. Он держит слово.

— Вы пси? — нарушил молчание Сантьяго, с любопытством глядя на Хэнка.

Хэнк смущённо засмеялся.

— Можно и так сказать.

— Никогда не встречал вам подобных.

— И не встретите. Корпораты держат таких как я в закрытых лабораториях. Когда-то и я сидел в такой, да оказался удачливее моих собратьев.

— Ты забыл сказать, что за первую попытку побега корпораты ослепили тебя, — добавил Патрик.

— Мог бы и не говорить, — раздражённо сказал Хэнк.

— Пусть знает. Ему полезно.

Глаза Сантьяго загорелись. Огнём, что горел в забытой юности.

— Когда-то я мечтал о свободе, — громко сказал он. — Но мне не хватило смелости. Инстинкт жизни оказался сильнее жажды свободы. Я завидую вам, Хэнк. Теперь же у меня ничего не осталось кроме умения драться и моих учеников. Если хотите — я буду тренировать ваших бойцов. Чтобы им хватило смелости и сил быть свободными.

— Хорошо сказано, — одобрил Патрик. — Ладно, займёмся тобой позже. Отдыхай. Ведите остальных!

Максим с любопытством разглядывал Патрика. Необъятной ширины пират не внушал страха. Глаза светились силой, но одновременно излучали редкое душевное тепло. Возникало чувство, будто попал в компанию старых, весёлых друзей.