Солнце для всех!

Юрий Симоненко

Реакционному читателю

Когда в книге речь заходит об интимной жизни действующих лиц, чей возраст (14 – 16 лет) может смутить бдительного Высоконравственного Читателя, то ему следует учитывать то обстоятельство, что по одному только числу дней т'эрарианский год почти в полтора раза продолжительнее земного. Добавить к этому тридцатисемичасовые сутки и то, что в каждом т'эрарианском часе — по сто минут, а в минуте — по сто секунд, и Высоконравственному Читателю станет понятно действительное соотношение возраста т'эрариан и землян. Но, даже если бы этой разницы и вовсе не было, Высоконравственному Читателю стоит также принять во внимание то, что человечество Т'Эрары — не земное человечество: это другие люди, прошедшие свой путь эволюционного и социального развития, с другим метаболизмом и другой продолжительностью жизни, с другой культурой и т.д. Так что, если при чтении настоящей книги Высоконравственному Читателю в голову придут мысли о таких уголовных непристойностях, как «детская порнография», лучше ему повременить с написанием доносов и, вооружившись калькулятором, проделать элементарные расчеты.

Впрочем, если Высоконравственного Читателя может возмутить возраст персонажей, а также некоторые особенности во взаимоотношении полов т'эрариан, то Читателя Высококультурного наверняка возмутят неприличные слова и выражения, кои в настоящей книге присутствуют. Читатель Патриотичный тоже наверняка найдет, чем возмутиться, а Читатель Религиозный — чем оскорбиться.

Господа реакционные Читатели! Уведомляю вас, что перед вами «безнравственная», «бескультурная», «безграмотная» книга. Это политический, левый роман-антиутопия, написанный для читателей преимущественно левых — социал-демократических, коммунистических, анархистских — взглядов.

Господа православные черносотенцы и поборники «нравственности» от иных культов, патриоты-государственники, неолибералы, неоконсерваторы, другие почитатели «священной» Частной Собственности, фашисты и прочие и прочие.., если вы станете читать эту книгу, то наверняка найдете в ней много такого, что вас оскорбит. Если вы этого не хотите, то почитайте лучше что-нибудь более вам подходящее: про плечистых атлантов, или про хруст французской булки, или про попаданцев-реваншистов, или про космодесантников с планеты Русь, или что-нибудь еще реакционное. Вас предупредили.

Автор

СОЛНЦЕ ДЛЯ ВСЕХ!

МИР

Планета Т’Эрара, где происходит действие настоящей книги, — единственный мир в системе одиночной звезды, имеющий твердую поверхность, 87,5% которой покрыто мировым океаном, и кислородсодержащую атмосферу. На планете два материка — Пан’Эрра и Норд’Летт, расположенные в экваториальных-средних (Пан’Эрра) и средних-северных (Норд’Летт) широтах. Т’Эрара имеет три спутника, естественность происхождения которых весьма сомнительна и является предметом научных споров (все луны имеют одинаковые размеры и массу; их вращение вокруг собственной оси — одинаково синхронно, а положение на орбите планеты — всегда образует правильный треугольник).

диаметр Т’Эрары: 22900 км

окружность планеты: 71942 км

средний радиус: 11450 км

площадь поверхности: 1 647 482 260 км²

На поверхности планеты имеется множество артефактов, созданных в далеком прошлом цивилизацией, многократно превосходившей в развитии существующую теперь цивилизацию. Это превосходство очевидно и не подлежит сомнению. Главным подтверждением тому служат оставшиеся от Древних грандиозные архитектурные сооружения — орбитальные башни, небесные острова и Экваториальное Кольцо, опоясывающее планету по экватору на высоте двадцати километров над уровнем мирового океана.

ЛИЦА

Вэйнз О’Ди и ее подруга Дафф

Сарранг и ее триумвиры Дивин и Аззаль

Аллвин Шейл — небожительница из богатой и влиятельной Семьи, покинувшая Небо и ставшая инспектором КБК (Комитет Безопасности Конфедерации) в Ин-Корпе, одном из крупнейших городов Поверхности

Трилл Тэббиш, известная также как Трилти — видный идеолог иблиссиан, одна из авторов запрещенной властями газеты «Солнце для всех!»

Чеин Ренн — курьер революционной ячейки иблиссиан

Альва Аввар — сержант жандармерии

Триумвиры Джамм, Риб и Гвелл — рабочие крупного предприятия химической промышленности в Ин-Корпе

Цог, Малк и Кирста — революционеры, члены коммуны изгоев

Гэлл Тат — Координатор иблиссиан и ее приемная дочь Саттин

Аника Баррен — Старший инспектор КБК

Келли Астер — небожительница, дочь одной из Преторов (второй уровень планетарной власти)

Селен Джан — небожительница, племянница Проквестора (помощницы Претора)

Джелисс Шейл — небожительница, родная сестра Аллвин Шейл

Кадеты Академии Южного Неба (отделение сержанта Шейл, в которое, вместе с Джелисс — позывной — «Первая» — входили также Келли и Селен — «Вторая» и «Седьмая»): Дэллед («Третья»), Джаали («Четвертая»), Фаррис («Пятая»), Хэллар («Шестая»), Уиллин («Восьмая») и Хеффа («Девятая»); а также проректор академии — майор Саббия Мьёлль

Тарви Фатис — небожительница, Координатор иблиссиан

Эттер Лана Шейл — генерал небесной милиции, первая мать Аллвин и Джелисс Шейл

Декарх или Консул (первый уровень планетарной власти) Взмах Крыла Птицы, она же Алесса

Квестор Нальт Фатис — родная сестра Тарви Фатис

Другие Декархи: Утренняя Звезда, Радуга, Ветерок, Шум Листвы, Весенний Дождь, Захватывающая Дух Высота, Красота Мира, Горная Река и Дыхание Жизни

а также полицейские, жандармы, уголовные элементы и прочая мразь

МЕРЫ

Принятые на Т’Эраре меры времени: секунда, минута (= 100 сек.), час (= 100 мин.), сутки (= 37 час.), декада (= 10 суткам), сезон (= 13 декадам + одни сутки весной, осенью и зимой, и + двое суток летом)*, год (= 525 суткам), век (= столетию), миллениум (= 1000 лет), декамиллениум (= 10000 лет).

*Т’эрарианский сезон = 13 декадам. Каждая последняя декада оканчивается одним днем (а летняя декада — двумя днями) не входящим в декаду, но входящим в сезон и его завершающим (в летнем сезоне это второй день).

Меры длины: сантиметр, метр, декаметр (= 10 м.), гектометр (= 100 м.), километр (= 1000 м.), мегаметр (= 1000 км), гигаметр (= 1000000 км, или 1000 мегаметров).

Меры веса: грамм, килограмм, тонна…

Единица измерения температуры: градус Ранкли (°Р) (приблизительно = земной шкале Ранкина; 0,00° Цельсия = 491,67° Ранкина = 500,00° Ранкли).

ИНТЕРЛЮДИЯ ПЕРВАЯ

Традиции Школы

Отделение сержанта Джелисс Таллед Шейл преодолело отметку «одиннадцать километров» к началу пятого дня испытания. Это означало, что отделение уже выполнило норматив на «отлично». Впереди оставалось еще около километра коридоров, лестниц, лифтовых и коммуникационных шахт и последнее препятствие — выход наружу и движение по отвесной стене башни в условиях экстремально низких температур и разреженной атмосферы.

Обычно, далеко не всем отделениям удавалось уложиться в «отлично» и, тем более, в «превосходно». Большинство дотягивали к концу пятых суток до восьми-девятикилометрового рубежа, и такой результат считался удовлетворительным. Впрочем, честолюбивые часто предпринимали повторные попытки и брали реванш со второго, а иногда и с третьего раза (разумеется, все маршруты при этом менялись). Но, пройти испытание с первого раза… было поводом для гордости. И не только в стенах Школы.

В свое время мать Джелисс и, не так давно — всего два года назад, — ее сестра прошли «башню», показав высокие результаты и послужив примером для подруг и для всей Школы.

Как и Джелисс, мать была сержантом. Она привела свое отделение к пункту назначения за тринадцать часов до окончания отведенного времени. Сестра на момент испытания была рядовым кадетом и отличилась тем, что спасла жизнь своему сержанту, когда у той отказала страховка и она сорвалась с обледеневшей сетки. Сестра успела схватить сержанта за плечевую лямку и удерживала, пока к ним не пришли на помощь поднимавшиеся следом подруги. За проявленный героизм, сестру представили к награде и произвели в почетные сержанты.

Джелисс вела свое отделение внутри той самой башни, от нулевой отметки, которая, как считалось, указывала средний уровень мирового океана (сложные приливно-отливные циклы делали эту отметку весьма условной), вверх, за границу облачности.

Они продвигались стремительно, и запас времени был более чем достаточен; от начала суток прошло только семь часов, а это означало, что впереди оставалось еще тридцать часов времени — неплохой шанс установить новый рекорд Школы. Главное, — говорила себе Джелисс, — не перегнуть палку! — нельзя выжимать из подчиненных все силы, заставлять действовать на пределе возможностей сейчас, когда им предстояло самое опасное испытание. Подземный Дьявол с ним, с новым рекордом! — она не потеряет никого из своих из-за такой глупости, — иначе какой из нее командир? Ее группа справится с испытанием и придет в полном составе, а рекорд… — это уж как получится…

Вокруг царила кромешная тьма; ни единого лучика света извне не проникало внутрь гулких коридоров и залов. Отделение двигалось почти бесшумно, так тихо, что в паре десятков метров уже нельзя было точно определить — люди то были или крысы… Хвостатые твари, по слухам, несколько десятилетий назад непонятно как сумели проникнуть внутрь окруженной водами океана башни и размножиться настолько, что теперь нижние уровни превратились в настоящее крысиное царство. В первый день подъема им попадались целые полчища грызунов, которые вели себя настолько нагло, что порой даже не утруждались уступать дорогу проходившим мимо вооруженным людям и недовольно огрызались, когда получали пинка за неучтивость. Последние пару дней крысы им почти не попадались, а когда, все же, одна или две пробегали неподалеку, то это создавало настоящий переполох: кто знает, крыса то или робот, готовый обстрелять их какой-нибудь дрянью?

— «Пятая», доложи обстановку, — приказала Джелисс, когда она с основной группой подошла к концу коридора, за которым начиналось еще одно помещение.

— «Пятая», без происшествий, — отозвался в наушнике голос шедшей в авангарде девушки — дочери проквестора; Фаррис, так ее звали, была подругой Джелисс, как и Хеффа с позывным «Девятая». Из девяти человек в отделении только они трое принадлежали к женскому полу; «Третья» и «Седьмая» принадлежали к мужскому; «Вторая», «Четвертая», «Шестая» и «Восьмая» были андрогинами. Для Школы с ее консервативными традициями сержант-женщина была скорее исключением из негласных правил нежели явлением обычным (не говоря уже о сержантах мужского пола), и Джелисс по праву гордилась своим высоким положением среди кадетов. Подруги женского пола в обращении с ней держали нарочитую субординацию, стараясь таким образом поддерживать ее авторитет из чувств солидарности; также поступали и большинство кадетов-мужчин и наиболее либеральные андрогины.

— Что там впереди, «Пятая»?

— Зал… довольно большой, неправильной формы… — сообщил голос в наушниках, — что-то вроде объемной кляксы… похож на тот, что мы проходили двумя уровнями ниже… по дальномеру здесь… — (последовала пауза, в ходе которой Фаррис должно быть изучала показания лазерного дальномера) — …в общем, здесь вполне поместится средних размеров стадион, — сообщила разведчица, решив не засыпать сержанта цифрами (описать «кляксу» — совсем не то же самое, что описать, скажем, параллелепипед или сферу).

Все переговоры велись по радиосвязи. Из-за масок на лицах голоса звучали тихо, да и порядком разреженный воздух — эта часть башни была негерметична — не способствовал распространению звуков; уже в десяти метрах нельзя было расслышать почти ничего.

— «Седьмая»? — Джелисс вызвала вторую разведчицу.

— «Седьмая», обезвредила одну ловушку, — прозвучал в наушнике грубоватый мужской голос, — продолжаю осмотр сектора.

— Что там было?

— Паралитическая мина… здесь, на «стадионе» «Пятой»… прямо вначале еще одного коридора… это примерно в сорока метрах слева от вас.

— Как оцениваешь обстановку, «Седьмая»?

— Надо проверить коридор. Тут небольшой уклон вверх…

— Оставайся на месте. Отправляю к тебе «Третью» и «Восьмую»… — Джелисс отдала жестами соответствующие команды и две зеленые фигуры отделились от группы и исчезли за углом. (На самом деле фигуры, конечно, не были зелеными; все отделение, включая сержанта, было облачено в полностью одинаковые черные комбинезоны, а вокруг царила абсолютная темнота.)

— Принято к исполнению: оставаться на месте, — отозвалась «Седьмая». Через минуту она доложила: — Вижу «Третью» и «Восьмую».

— Подгруппа: «Седьмая», «Восьмая», «Третья»! «Седьмая» — старшая; проверить коридор; держать связь.

— Принято к исполнению, — прогудел в наушниках голос «Седьмой». — «Восьмая» и «Третья», — снова заговорила «Седьмая» после короткой паузы, — переходим на канал выше…

— Принято…

— Принято…

— «Первая», это подгруппа «Седьмой». Мы идем в коридор. Я на связи.

— Принято, «Седьмая», — подтвердила Джелисс.

Она окинула взглядом остававшихся с ней троих: «Четвертую», «Шестую» и «Девятую». Все они выглядели одинаково безлико. Низ лица каждой из кадетов полностью скрывала противопылевая маска-респиратор, соединенная гибкими трубками с генератором кислорода в ранце на спине (внутри каждой такой маски имелся микрофон, работавший в связке с ларингофоном в воротнике комбинезона); глаза и верхнюю часть лица закрывали примыкавшие вплотную к маске очки, линзы которых, помимо основных функций защиты и ночного видения, отображали разные тактические данные, инструкции, показания внутренних медицинских и внешних датчиков комбинезона и другую важную информацию, обработкой которой был непрерывно занят имевшийся у каждой личный ком-браслет; поверх головы — капюшон. Выпуклые, немного раскосые линзы очков в сочетании с кислородными масками делали их лица отдаленно похожими на морды насекомых. Ни у кого, включая Джелисс, не было никаких внешних знаков отличия и, тем не менее, путаницу полностью исключали наложенные поверх реальной картинки тактические экраны, отображавшие рядом с серо-зелеными фигурами индивидуальные метки.

— «Вторая»… — Джелисс вызвала шедшую в арьергарде подругу, бывшую теперь, как и все остальные, ее подчиненной.

— «Вторая», без происшествий.

— Как далеко ты от нас?

— Сто тридцать пять-сто пятьдесят метров.

— Поставь сигнальный маяк и иди к нам.

— Принято к исполнению.

— «Первая», «Четвертая», «Шестая» и «Девятая», обследуем зал «Пятой». Работаем парно: я с «Четвертой»; «Шестая» с «Девятой»; «Пятая»!..

— На связи «Пятая».

— Ты со «Второй».

— Принято…

— В коридоры не углубляемся, в норы не лезем, об обнаруженных ловушках сообщаем сразу.

На обход зала ушло четверть часа — ровно двадцать пять минут. Они нашли еще две ловушки, которые не стали трогать, просто пометив опасные места на общей тактической карте.

Вернулась подгруппа «Седьмой». Похоже, им крупно повезло: подгруппа обнаружила одну из шахт малого калибра, через которую проникла в коммуникации, о существовании которых до того никто из группы не подозревал…

В башне было множество помещений, о назначении которых оставалось только догадываться. В башнях вообще более-менее изучены были только центральные лифтовые трассы и ключевые помещения, используемые в качестве вокзалов или станций, — в некоторых были исследованы и картографированы уровни между Поверхностью и Небом плюс несколько километров вниз и вверх, — но это касательно материковых башен, а не тех, что стояли в океане. Конечно, эта башня — по крайней мере ее нижние тринадцать или четырнадцать километров над уровнем океана — была исследована вдоль и поперек техниками Школы, ответственными за все напасти, что испытуемые терпели в течение пяти суток испытания, но, как оказалось, даже теперь в башне все еще оставались места, о которых никто не знал. А если кто и знал, то, возможно, считал эти места настолько недоступными, что их можно было не брать в расчет.

Возможно, устроители испытания решили, что испытуемые сразу поймут, что перед ними двери лифта и пройдут мимо (все равно лифты не работают) или, если не поймут и вскроют лифтовую шахту, не станут в нее лезть (кто же в здравом уме сунется в колодец, где до дна лететь пару десятков километров?). Но возможно и то, что многочисленные техники, тактические консультанты, тьюторы и их помощники действительно не знали о существовании коммуникационного ствола, идущего параллельно стволу одной из лифтовых трасс и о множестве соединений между ними. Как бы там ни было, но… случилось одной из кадетов, по незнанию вскрывшей двери лифта в надежде найти за ними лазейку в коммуникациях, уронить в открывшийся перед ней бездонный колодец нож…