Вдали от солнца (СИ)

— Монастырское?, — поинтересовался Ладвиг, кивком указав на пиво.

— Да ты, действительно, шутник. Суп сначала отнеси. — посоветовал Тунор, видя, что сержант увидел свободное место за одним из столов и уже собрался идти туда вместе с кружкой. — Пиво без присмотра я тебе не советую оставлять.

"Знатная стряпня, — восхитился сержант, уплетая густую похлёбку, — теперь я начинаю верить, что это не тюрьма. Заключённых никто не стал бы так кормить".

Сидевший напротив Ладвига постоялец отставил в сторону пустую миску и сыто рыгнул.

— Слышь, новичок, — сказал он, ковыряя в зубах длинным ногтем на мизинце левой руки, — говорят, у начальства есть комната, куда они нескольких шлюх поселили. Ходят к ним по очереди развлекаться. Ничего про это дело не слышал?

— Нет.

— Люди рассказывали, что по ночам откуда-то сверху женский смех доносится, — с мечтательными интонациями в голосе произнёс постоялец. — Давно я не слышал этой сладкой музыки…

— Почему сверху?, — из вежливости поинтересовался Ладвиг, принимаясь за пиво.

— Все помещения для начальства находятся под самой крышей. Вход туда только через комнату отдыха охранников. У тебя какой номер камеры?

— Тридцать восемь.

— Далековато. — разочарованно вздохнул собеседник. — По моим прикидкам, из восемнадцатой камеры лучше всего должно быть слышно. Жаль, что там Айдж живёт. Глуховат он…У тебя со слухом как? Нормально?

— Наверное, — усмехнулся сержант. — Когда нёс службу в Энгельбруке, бывало, за полсотни шагов слышал, как часовые на посту тихонько посапывают.

— Тогда навостри уши, новичок. Если что услышишь — скажи мне. Я в долгу не останусь, найду, чем отблагодарить хорошего товарища.

— И какая тебе в этом польза, Исмо?, — спросил его сосед слева. — Даже если шлюхи действительно там, то, как ты решил до них добраться?

— Когда я твёрдо буду уверен в том, что они есть, — серьёзным тоном ответил Исмо, — то найду способ, не сомневайся.

— Закончить приём пищи!, — скомандовал повар. — Посуду на столах не оставлять! Пошевеливайся, Роалд! Надо было молча челюстями работать, а не трепаться попусту.

Вместе со всеми Ладвиг встал из-за стола и направился к выходу. Решётчатая дверь в коридоре была открыта, и возле неё уже собрались постояльцы из второй смены. Первые из них закончили мыть руки и норовили пройти в обеденный зал, но на их пути стояли надзиратели, ожидавшие, пока опустеет помещение.

— Арне?, — удивлённо воскликнул сержант, увидевший среди толпившихся людей знакомое лицо.

— О! Вот уж кого не ожидал здесь увидеть!, — засмеялся бывший обитатель подземных коммуникаций Энгельбрука. — И давно вы, господин сержант, гостите в Озёрном замке?

— Формально, первый день. — ответил Ладвиг, решив не рассказывать про историю с ранением.

— Проходи до своей камеры. — сказал стоявший позади надзиратель. — Не создавай помеху остальным.

— Не ругайся, мы с приятелем давно не виделись. — Арне покинул очередь в обеденный зал и отошёл вместе с Ладвигом в сторону. — Я как из подземелий выбрался, сразу же пустился в загул. Оторвался по полной! Приятно вспомнить. Выпивка, девки, выпивка с девками и без девок. В кости играл столько, что на ладони отпечаток от кружки в мозоль превратился. Не помню, сколько дней проторчал в квартале красных фонарей, не выходя на улицу. И тут, на мою беду, случилась облава. Кого там стражники искали — не знаю, но нашли меня, и с опознанием больших проблем у них не возникло. Один день продержали в Энгельбруке, а потом сюда доставили. Я уже больше декады в Озёрном замке. Недавно сюда привезли ещё четверых, из тех, с кем мы вместе шалили в городе. Остальные пока на свободе. Тебя-то за что взяли? Не оправдал надежд Магистрата?

— С заданием не справился. — неохотно признался сержант. — Сопровождал в Остгренц одного человека. Погиб он по собственной глупости, а меня признали виновным в том, что плохо его охранял.

— Всего-то?, — снова засмеялся Арне. — Я в своё время немало насолил городской страже. Когда поймали, думал, что сошлют на рудники до конца скончания дней. Оказался здесь и понял, что эта тюрьма не страшнее богадельни для старушек при женском монастыре. А тебе не обидно за какой-то пустяк свободой расплачиваться? Как сам считаешь?

— Человек тот важной птицей оказался. Мне сказали, что его смерть могла обострить отношения с Восточным герцогством.

— Тогда понятно. В подобных ситуациях обязательно найдут, на кого свалить всю вину. Это мне хорошо известно. Вахмистра Виланда тоже арестовали?

— Скорее всего, нет. Наши дороги разошлись. Во время последней встречи он даже пытался втолковать мне, что это задание до добра не доведёт. Я не послушал опытного человека…

— И в результате оказался в камере, — закончил фразу Арне. — Больше никого из знакомых здесь не встречал?

— Нет ещё.

— Ты удивишься, когда узнаешь, кто в Озёрном замке заведует складом с различным тряпьём.

— Каким тряпьём?, — не понял Ладвиг.

— Простыни всякие, наволочки на подушки, — стал перечислять Арне, — ещё чего-то. Помнишь хромоногого Тилло? Этот хорёк каким-то образом пролез в кладовщики и теперь живёт здесь на всём готовом, напоминая ушедшего на покой цехового мастера. Высокие у него, должно быть, покровители.

— Он не из постояльцев?

— Нет! Весь из себя такой важный, будто секретарь суда. Меня как увидел, сразу такое лицо скорчил, как будто мимо него золотарь с полным ведром дерьма прошёл. Хотел бы я понаблюдать за выражением крысиной мордочки Тилло в тот момент, когда он встретит тебя! Бьюсь об заклад, что хромоногий очень обрадуется!

Загалдели ринувшиеся в обеденный зал постояльцы. Арне на прощанье подмигнул Ладвигу и сказал:

— Не унывай, сержант! Ещё увидимся!

В камере Ладвиг обнаружил аккуратный свёрток с постельным бельём, подушку и одеяло. Все вещи были чистыми и, словно в хорошей гостинице, источали лёгкий цветочный аромат.

— Пахнут, будто постель девичья, — раздался рядом голос неслышно подошедшего надзирателя. Он стоял в дверях и, ухмыляясь, наблюдал за сержантом. — Дверь я пока открытой оставляю для проветривания, но чтобы никаких хождений по коридору. Нужду справлять можешь прямо в камере. В углу пробита дыра до канализационного стока. Неширокая, но если прицелиться, то легко попадёшь с первого раза.

Довольный собственной шуткой надзиратель захохотал и, звеня ключами, двинулся дальше по коридору. Всё это время Ладвиг снова и снова прокручивал в памяти разговор с пожилым егерем. Он хорошо помнил день, когда прибыл в Озёрный замок в сопровождении агентов Тайной Стражи герцога Кэссиана. И это было первое расхождение с рассказом егеря, утверждавшего, что нового постояльца привезла городская стража Энгельбрука. Второе расхождение касалось рапиры сержанта, которой он до того дня ни разу толком не сумел воспользоваться.

Эпизод с попыткой захвата Виланда нельзя было отнести к разряду успешных действий. Агенты не стали отбирать рапиру у Ладвига, оружие было при нём в момент прибытия, и никаких других версий здесь не предполагалось. И совсем уж нелепым казалось заявление пожилого егеря, что в тот день он не заметил никакого гнедого жеребца. Всё это выглядело в высшей степени странно, и у сержанта возникло единственное объяснение происходящему: кто-то воспользовался его беспомощным положением после полученных ран и присвоил себе коня заодно с рапирой. Ладвиг вспомнил, что следуя вместе с конвоиром в замок, проходил мимо конюшни, где содержались лошади. Видимо, жеребца там не оказалось, иначе он обязательно почуял бы хозяина и дал о себе знать.

"Мне бы только узнать, что с ним всё в порядке… Надеюсь, Фитц попал в хорошие руки, и нынешний хозяин способен оценить его по достоинству".

От невесёлых мыслей Ладвига оторвало лёгкое постукивание, доносившееся со стороны коридора. Звук постепенно приближался, и в тот момент, когда сержант догадался о его происхождении, перед открытой дверью камеры мелькнул хромавший на левую ногу человек с костылём в руке. Могло показаться, что человек просто шёл по своим делам, но Ладвиг заметил пару брошенных им взглядов. Один внутрь камеры, другой на выбитый над дверями номер. Помня о том, что с Тилло они расстались отнюдь не друзьями, сержант не стал его окликать.

Общение с этим неприятным субъектом в ближайшие планы не входило. Планов, как таковых, было немного, а если быть точным, то в списке фигурировал только один пункт: узнать о судьбе Фитца. Кроме этого существовало несколько недостаточно чётко оформившихся вопросов, самый первый из которых гласил: чем предстоит здесь заниматься? Туманные разговоры о новом роде войск Ладвиг пока не воспринимал всерьёз. Всё это могло оказаться отвлекающим манёвром, призванным успокоить попавших в Озёрный замок людей.

По коридору прошёлся надзиратель, с грохотом закрывавший тяжёлые двери камер. Оставшись почти в полной темноте, Ладвиг разделся и лёг в постель. Глядя в потолок камеры он увидел там едва уловимый металлический отблеск, которого не замечал раньше. Свет горевшего в коридоре факела проходил через небольшое оконце и отражался в каком-то металлическом предмете на потолке. Сержант поднялся, вышел на середину камеры и вытянул руку вверх. Пальцы нащупали переплетение толстых металлических полос, составлявших восьмиугольную решётку, размеры которой не превышали полутора ярдов по диагонали.

Поднявшись на носочки, Ладвиг просунул пальцы дальше и наткнулся на пустоту. Сводчатый каменный потолок камеры нижнего яруса служил одновременно полом камеры верхнего яруса. А теперь часть каменной кладки отсутствовала и на её месте находилась решётка. Сержант мало что смыслил в строительстве, но и его скудных познаний в этом вопросе хватило, чтобы понять — пользы от решётки никакой, а вот вреда немало. Изъятие центральных камней арочного перекрытия серьёзно нарушало прочность конструкции. Стоило решётке расшататься в своих пазах, и это могло вызвать обрушение потолка нижней камеры.

"Хорошо, что кровать у самой стены, — подумал Ладвиг, — там есть шанс выжить при обвале".

Он вернулся в постель и почти сразу же заснул. Сон был беспокойным, с беготнёй, то ли за

кем-то, то ли от кого-то. В очередной раз, перепрыгивая препятствие, сержант потерял равновесие и стал падать. Казавшееся бесконечным падение разорвало путы сна, Ладвиг понял, что он действительно летит и через мгновение грохнулся на каменный пол камеры. Невидимые в темноте люди крепко схватили его за руки, рывком поставили на ноги и прижали к стене.

От неожиданного удара в солнечное сплетение перехватило дыхание, сержант раскрыл рот, и в него сразу же запихнули скомканную тряпку. Затем началось методичное избиение. Старательно лупили по корпусу, лицо предпочитали не трогать, без проявления особой жестокости, разок врезали ниже пояса. Всё происходило в полной тишине, нарушаемой только звуками ударов и шумным дыханием ночных гостей.

Сколько времени это длилось, сказать было трудно, сначала Ладвиг даже считал удары, но потом сбился. Державшие сержанта люди внезапно его отпустили, он попытался устоять на ногах и даже почти в этом преуспел, но избитое тело плохо держало равновесие. К лежавшему на полу Ладвигу склонился один из ночных гостей, вынул из его рта кляп и тихо произнёс в самое ухо:

— Думаю, ты понял, от чьего имени мы передали тебе привет. Я всего лишь выполнял поручение и никаких личных претензий к тебе не имею. Такая работёнка мне не по душе, но времена, когда я сам был себе господином, давно прошли. Всё, что смог для тебя сделать, так это попросить ребят не усердствовать сверх меры. Спокойной ночи, сержант.

— Спокойной ночи, Арне, — выдохнул Ладвиг, когда услышал шум задвигаемого снаружи засова.

* * *

Когда егермайстер закончил с основными делами, был уже поздний вечер. Оставалось проконтролировать выполнение отданных ещё вчера распоряжений.

— В тридцать восьмую заселили нового постояльца?, — спросил Манфред своего помощника Адольфа.

— Да. Сегодня утром доставили в замок из лазарета. Доктор сказал, что сержант Ладвиг в полном порядке.

— Это хорошо. Можешь быть свободен.

Вместе с егермайстером в его кабинете остался только дикарь.

— У меня нет права на ошибку, Роющий Пёс, — сказал Манфред на языке племени Куницы. — Этот Ладвиг — наша последняя надежда. Если и с ним возникнут проблемы, то неприятностей мне не избежать.

— Большие люди угрожали тебе?

— Нет. Фридхелм был со мной доброжелателен и предельно вежлив. Он даже упростил мне задачу, сказав, что с демоном нужно подружить хотя бы одного человека. Если у нас и на этот раз ничего не получится, то никакого влияния графа не хватит, чтобы спастись от гнева больших людей.

— Белые люди всегда слишком торопятся.

— Здесь ты прав. Это наша отличительная черта. Я хотел с тобой посоветоваться, Роющий Пёс. Помнишь тот день, когда Ладвиг в первый раз появился в Озёрном замке?

— Да. — кивнул дикарь. — С ним приезжали ещё двое. Одним из них был шаман белых людей.

— В тот раз Ладвиг почувствовал присутствие демонов. Я в этом уверен. Он не похож на остальных людей, которых мы здесь держим.

— Своего коня он хорошо понимает. Умеет обращаться с животными.

— Поэтому я предлагаю свести его с тем демоном, у которого уже были напарники из числа людей. — сказал Манфред, — один такой у нас остался.

— Тот демон дважды взял верх над человеком. Заставил подчиниться своей воле. Он захочет это сделать и в третий раз. Демон убедился, что сильнее человека. Обуздать его будет трудно.

— Согласен. Но демон встретится не с обычным человеком. Если кто и сможет противостоять силе демона, так это Ладвиг. — заметив, что дикарь сомневается, егермайстер продолжил: -

В первую очередь, нам нужно выиграть время, Роющий Пёс. Как только большие люди успокоятся, нам легче будет работать. Я знаю, что танцую на горячих углях, но согласен пойти на риск.

— Чем плох обычный демон, который до этого не общался с людьми?

— Есть у меня предчувствие. Не знаю, на чём оно основано, но мне кажется, что для Ладвига не годится обычный демон. Он станет ему рабом, а не другом. Тот, кто ощущает себя рабом, никогда не проявит лучшие качества, даже если способен на это.

— Демон должен подчиняться человеку. — Не согласился дикарь. — Он считает себя сильнее, но ум человека ставит выше, чем свой. Человек для демона, как для тебя — Боги, а для меня — Духи Предков. Демон не станет уважать равного себе.

— Значит, ты предлагаешь в напарники Ладвигу дать любого из тех демонов, которых мы ещё не сводили с людьми?

— Любого. Они все кажутся мне здоровыми и сильными. Ты хочешь перевезти демона в замок уже сегодня?

— Я пока не определился. Завтра хочу сам поговорить с Ладвигом. После этого приму решение.

Утром егермайстер отправился в тридцать восьмую камеру. Ему хотелось лично переговорить с постояльцем, от которого зависела судьба проекта "Напарник".

"Похоже, на него плохо влияет здешняя обстановка, — подумал Манфред, отметивший хмурое выражение на лице Ладвига, — или раны ещё дают о себе знать".

— Как ваше здоровье, господин дознаватель?

— Нет смысла так меня называть. Мои полномочия закончились в момент ареста. По поводу здоровья можете справиться у лекаря. — сухо ответил Ладвиг.

— К чему этот тон, господин сержант? Или вы хотите сказать, что оказались в Озёрном замке благодаря моему вмешательству? Спешу вас заверить — это не так. Когда вы гостили здесь, будучи дознавателем, то произвели на меня благоприятное впечатление. Признаться, я быобрадовался, если бы вы добровольно присоединились к моей команде, но судьбе было угодно распорядиться по-другому. То, что вы находитесь здесь в качестве постояльца, нисколько не меняет моего отношения к вам. Хотел бы видеть в вашем лице единомышленника, мне их очень не хватает, поверьте. Спрашивая о здоровье, я допустил неточность в формулировке, и вы ловко обошли это вопрос. Хочу исправить оплошность. Как ваше самочувствие, господин сержант?

— Спасибо. — Ладвиг едва заметно улыбнулся. — Ночью меня мучила бессонница, а в целом — чувствую себя неплохо.

— Есть ли у вас какие-либо претензии к руководству Озёрного замка, или, может быть, вопросы?

— Претензий нет, — не задумываясь, произнёс Ладвиг, — а вопросы есть. Точнее, всего один. В день прибытия у меня конфисковали моего коня, гнедого жеребца по кличке Фитц. Могу ли я узнать, что с ним стало?

— Вы напрасно употребили слово "конфисковали". У нас нет права лишать вас собственности. Имущество, которое нельзя оставить при постояльцах, передаётся на временное хранение. В основном это касается денег, оружия, драгоценностей. Коня, как вы сами догадываетесь, мы в соседнюю камеру поселить не могли. Крупногабаритное имущество отправляется родственникам.

— У меня никого нет.

— В таком случае, для коня должны были подыскать место на нашей конюшне. Я просмотрю старые отчёты. В них сохраняется вся информация о собственности поступивших к нам людей.

— Спасибо.

Манфред заметил, что сержант вздохнул с облегчением. Теперь можно переходить к основной теме визита.

— Я думал, что вы зададите мне другой вопрос, — предположил егермайстер, — например, о том, что вас ждёт в будущем. Большинство постояльцев так и поступает.

— Неужели вы лично беседуете с каждым?

"Не торопится сержант узнать о своём будущем, — понял Манфред, — иначе ухватился бы за возможность получить ответ лично от меня. Что-то его беспокоит. Надеюсь, что виной этому не утечка информации от какого-нибудь не в меру болтливого сотрудника".

— На беседу с каждым обитателем Озёрного замка не хватит времени, — сказал егермайстер. — Кроме этого, у меня нет возможности делиться собственным опытом с постояльцами. Я имею, лишь общее представление о том, что требуется для выполнения задачи, поставленной перед нами командованием.

— Интересный у нас с вами получается разговор, господин Манфред. — задумчиво произнёс Ладвиг. — Не знаю, зачем вам так нужно, чтобы я сам задал вопрос, который вы мне усердно навязываете.

— Вам не откажешь в проницательности, господин сержант. — натянуто улыбнулся егермайстер, в душе коривший себя за то, что действовал слишком шаблонно. — Среди наших постояльцев преобладают люди другого склада ума. Общение с ними предполагает наличие определённой схемы, которая действует безотказно, и выходить за её рамки нам ещё не приходилось.

— Будем считать, что вопрос мною задан. Хотелось бы услышать ответ на него.

— Разговор действительно интересный, — согласился Манфред. С этого момента он решил тщательно подбирать слова, чтобы не отдавать инициативу собеседнику. — Я не рассчитывал, что он примет такой оборот. Мои первоначальные планы по поводу вас, господин сержант, начинают меняться. Я вдруг понял, что вы необходимы нам в том же самом качестве, в котором до недавнего времени несли службу.

— Вам нужен инструктор по клинковому оружию?, — удивился Ладвиг.