Вдали от солнца (СИ)

— Ах, да, кого я об этом спрашиваю… Конверт сохранился?

Спустя непродолжительное время Дугальд нашёл смятый конверт, но определить, что его аккуратно вскрывали, а потом снова запечатывали, было уже невозможно.

— Что случилось, мастер?, — Задал вопрос подошедший Адольф.

— Случилось. — Манфред приказал охранникам разойтись по своим постам, а затем вполголоса спросил у помощника: — Кому ты сегодня отдавал конверт с приказом?

— Кому-то из наших. — Пожал плечами Адольф. — Сейчас и не вспомню…

Увидев, как изменилось лицо егермайстера, он закашлялся и уточнил:

— У надзирателей как раз смена закончилась. Трое их было. Одного я послал с приказом к Дугальду.

— В лицо его сможешь узнать?

— Смогу. — Не совсем уверенно ответил помощник. — Пожалуй, смогу.

— Сейчас устроим для них общее построение. Нужно опознать человека, которому ты доверил конверт.

— У нас проблемы?

— Ещё какие, Адольф. Есть подозрения, что кто-то осознанно внёс исправления в мой приказ. К сержанту Ладвигу попал совсем не тот демон, которого я выбрал. Я пока не знаю, к чему это всё приведёт, но боюсь, что наши проблемы только начинаются.

— Шпионы?, — Прошептал помощник.

— Не уверен. Надеюсь, что нет. Поручим это дело Осмунду, пускай разбирается.

— А что с сержантом?

— Нет сведений. Надеюсь, он ещё в здравом уме и переживёт эту ночь. Организуй пару дополнительных постов охраны. Один неподалёку от его камеры, другой ярусом выше. Пускай полностью перекроют оба коридора и никого не пропускают. Предупреди своих людей, чтобы они не беспокоили ни демона, ни сержанта.

Получив сигнал о том, что на вверенном ему объекте могут действовать шпионы противника, Осмунд объявил общую тревогу, и вскоре Озёрный замок стал подобен крепости, готовящейся пережить осаду. Были усилены посты по периметру стен, наглухо запечатаны все ведущие наружу выходы. Все перемещения внутри замка осуществлялись только группами по два-три человека.

Егермайстер в сопровождении Адольфа и Осмунда подошёл к выстроившимся в одну шеренгу надзирателям.

— Луц! Я же приказал собрать всех, — обратился он к помощнику, отвечавшему за соблюдение правил внутреннего распорядка на территории Озёрного замка.

— Одного человека никак не можем найти. Пропал.

— Что значит, пропал?, — Предчувствуя недоброе, спросил Манфред. — Как давно его видели?

— Я задал тот же вопрос нашим надзирателям. — Ответил Луц. — С тех пор, как приезжали инспекторы, его больше никто не встречал.

— Есть у меня подозрение, что ты никого не опознаешь, — негромко сказал Адольфу егермайстер.

— Так и есть. — Подтвердил помощник. — Человека, которому я отдал конверт, здесь нет.

— Выходит, Дугальд последний, кто с ним общался, — задумчиво проговорил Манфред. — После этого, у него было время, чтобы беспрепятственно улизнуть отсюда.

— Никто из надзирателей объект не покидал, — уверенно произнёс Осмунд. — Я затребовал учётные записи за весь сегодняшний день. Последними выехали из замка инспекторы финансового ведомства.

— Стены недостаточно высоки. При желании, можно спрыгнуть вниз, без всякого риска получить повреждение. — Скептически покачал головой Манфред.

— Позволю себе не согласиться с вашим мнением, господин егермайстер. — Сказал Осмунд. — Стена охраняется лучше, чем вам кажется. Я уверен, что исчезнувший надзиратель до сих пор находится в замке.

— На территории негде особо спрятаться. — Заметил Луц. — Найдём в два счёта.

— Из свободных людей организуй поисковую команду. — Приказал Манфред. — Я сам приму в этом участие.

— Мне попалась на глаза странная запись в книге посещений. — Сказал Осмунд, когда надзиратели отправились искать своего пропавшего товарища. — Сегодня снова приходила прачка, на это раз одна.

— Только их мне не хватало…, — пробормотал занятый своими мыслями егермайстер, а потом до него дошёл смысл сказанного: — Почему я узнаю об этом только сейчас? Кто с ней разговаривал?

— Я пока не знаю. Судя по тому, что запись в книге посещений всего одна, эта прачка до сих пор находится на нашем объекте. Из замка она не выходила.

— Одни люди исчезают, другие появляются, — недовольным голосом произнёс Манфред. — Как будто здесь не секретный объект, а придорожная гостиница! Пора навести порядок!

— Так точно!, — Немедленно отозвался Осмунд. — Несколько моих людей присоединились к поисковой команде. Они помогут перерыть всё сверху донизу. Если понадобится, заглянут даже в канализационные стоки.

— Как вы считаете, — обратился Манфред к начальнику охраны, — действительно ли имела место диверсия со стороны шпионов противника, или мы имеем дело со случайным стечением обстоятельств?

— Хочется верить во второе?

— Очень…

— Учитывая то, что вы мне сообщили, господин егермайстер, можно с высокой долей вероятности считать, что на объекте действуют вражеские агенты или их пособники. Выявление внедрённых в наши ряды шпионов — чрезвычайно сложная задача. Опытный агент никак себя не обнаруживает до тех пор, пока для него не настанет время активных действий. Что и произошло в данном случае. Насколько серьёзен нанесённый ущерб?

— Я пока и сам этого не представляю. — Признался Манфред. — В любом случае, агенту, или агентам удалось разрушить мой первоначальный план по вовлечению Ладвига в проект "Напарник". Сержанту намеренно подсунули демона, который уже имел опыт общения с людьми. Что потом случилось с этими людьми, вы знаете не хуже меня.

— Знаю. — Кивнул Осмунд. — Стоило ли оставлять того демона в зверинце вместе с остальными?

— Мы в своём деле первопроходцы. Трудно предсказать заранее, что нам пригодиться, а что следует без сожаления выбросить при первой же возможности.

— Если помните, я предлагал уничтожить демона сразу после второго случая помутнения рассудка у человека, с которым он имел контакт.

— Помню. — Честно признался Манфред. — И могу ещё раз повторить свои слова о первопроходцах. Пока надзиратели прочёсывают территорию, я пройдусь по штабным помещениям. Тем более, после таких известий у меня пропал всякий интерес ко сну.

— Был бы рад составить вам компанию, господин егермайстер, но отлучиться не имею права.

— Справлюсь один. — Усмехнулся Манфред. — Я делаю это только для того, чтобы не отвлекать поисковую команду от более важных задач.

— Вынужден напомнить, что вы собираетесь нарушить инструкцию, требующую осуществлять перемещения по замку только группами. — Неодобрительно произнес Осмунд.

— Я почему-то думал, что она не касается тех, кто находится вне подозрений.

— Смысл инструкции не в том, чтобы персонал объекта следил друг за другом. Не исключена возможность, что пропавший надзиратель стал случайным свидетелем чьей-то шпионской деятельности, после чего прямиком отправился на тот свет.

— Вы всерьез полагаете, будто хорошо подготовленный шпион не способен справиться сразу с двумя, или тремя людьми одновременно?, — Манфред покачал головой, всем своим видом дав понять, что сомневается в целесообразности исполнения инструкции, упомянутой начальником охраны замка.

— Способен. — Согласился Осмунд. — Но это не повод проявлять беспечность.

— Мне приходилось иметь дело с опасными людьми и с не менее опасными животными. Я буду осторожен.

В комнате отдыха для охранников, исчезнувшего надзирателя искали первым делом, поэтому заглядывать в неё не было смысла. Егермайстер и не собирался туда заходить, если бы не подозрительный шум, донёсшийся из-за приоткрытой двери. Манфред прислушался и ясно различил звук отодвигаемого стула, шуршание ткани, после этого раздался негромкий женский возглас. Уже представляя, что сейчас происходит в комнате, егермайстер взялся за ручку двери, намереваясь её открыть. В последний момент передумал и, прежде чем войти, постучал.

Открывшаяся картина заставила бы залиться румянцем юного послушника из мужского монастыря. Тискавший полураздетую женщину унтер был настолько увлечён своим занятием, что даже не обратил внимания на вошедшего в комнату егермайстера.

— Прошу прощения. — Деликатно обозначил своё присутствие Манфред. — Обстоятельства вынуждают меня вмешаться.

Женщина ойкнула и наклонила голову, стремясь спрятать лицо за подолом задранной юбки. Унтер развернулся лицом к начальству, вытянулся по стойке "смирно" и отрапортовал:

— Готов понести наказание согласно правилам внутреннего распорядка и устава караульной службы.

Его обмундирование оказалось в полном порядке, и это немного остудило недовольство егермайстера.

— Почему не принимаете участия в поисках?, — Спросил он, хотя за мгновение до этого на языке вертелись совсем другие слова.

— Нёс караул в качестве разводящего две смены подряд. Начальник караула позволил мне кратковременный отдых.

— Под словом отдых, обычно подразумевают немного иное, — саркастически заметил Манфред и, переведя взгляд на женщину, спросил: — Что касается вас, сударыня, то потрудитесь объяснить, что вы здесь делаете в столь позднее время?

Поправляя дрожащими руками одежду, она растерянно улыбнулась и не проронила ни слова. На помощь пришёл унтер:

— Эта дама представляет здесь гильдию прачек. Сегодня она приносила вещи взамен тех, которые оказались испорчены при стирке.

— И её так потрясла стать наших бравых красавцев, — с иронией добавил егермайстер, — что юбка свалилась сама собой.

К его удивлению, прачка кивнула и посмотрела с таким смущением, словно стояла перед отцом, отчитывавшим вернувшуюся только под утро дочь. Женщину можно было назвать хорошенькой, и не удивительно, что она приглянулась унтер-офицеру. Манфред вспомнил свою юность, жизнерадостных девушек, которые с удовольствием дарили любовь понравившимся молодым людям, и решил, что не станет сурово наказывать унтера. С него достаточно несостоявшегося свидания. А прачку следовало куда-нибудь определить до утра, и желательно под присмотр, а то не успеешь глазом моргнуть, как рядом окажется очередной ухажёр. Словно прочитав его мысли, унтер-офицер сказал:

— Осмелюсь предложить ночлег для дамы в арестантской комнате при караульном помещении. Там она спокойно выспится и утром покинет замок.

— Дельная мысль, — похвалил егермайстер. — Для простого унтера ты неплохо соображаешь. В сочетании с умением предвосхищать желания начальства, это хорошее подспорье для карьеры. Сейчас мы все трое поднимемся в мой кабинет, я черкну записку начальнику караула, и после этого ты сможешь проводить даму до "апартаментов". И проследи, чтобы её отдыху никто, включая тебя самого, не мешал.

После того, как территорию Озёрного замка прочесали на третий раз, стало ясно, что никому не удалось бы так тщательно спрятаться, и следует искать бездыханное тело. Труп пропавшего надзирателя обнаружили, когда уже рассвело. Пока его надеялись найти живым, никто не заглядывал в узкий простенок на стыке одной из башен и верхнего яруса камер. Четыре человека с шестами и крючьями осторожно достали мертвеца из простенка, после чего причину смерти стал выяснять лекарь. Кто-то из присутствующих предположил, что надзиратель сам свалился в узкую щель, когда проходил по крыше верхнего яруса.

— Рассматривать это, как несчастный случай можно только в том случае, если мне внятно объяснят, что он здесь делал. — Произнёс Осмунд. — За какой надобностью отправился на крышу после окончания своей смены? Подойдите ближе, Адольф. Это тот человек, которого вы, отправили с конвертом к Дугальду?

— Тот самый. — Подтвердил помощник егермайстера. — Я просил его поторопиться, и он обещал сразу же пойти к смотрителю зверинца.

— Смерть наступила мгновенно, — сказал лекарь, закончив осматривать тело. — Ни о каком несчастном случае не может идти речи. Будь у меня меньше опыта в таких делах, я бы не сразу догадался, какова причина смерти. Надзирателя убили чем-то наподобие узкого кинжала, лезвие которого легко может проходить между звеньями кольчуги. Только в нашем случае, это больше похоже на длинное сапожное шило. Оружие воткнули в левую подмышечную впадину. Вот здесь еле заметное место вкола. Удар был нанесён так, чтобы острие пробило сердце. Никаких шансов выжить.

— Похоже ли это на результат поножовщины, иногда случающейся между повздорившими людьми?, — Поинтересовался Манфред.

— Ни в коем случае. — Ответил лекарь. — Никаких следов борьбы на одежде, отсутствуют прижизненные порезы, ссадины. Мы имеем дело с хладнокровным убийством, совершенным человеком, обладающим большим опытом в подобном деле.

— А вы ещё сомневались по поводу шпионов, — шепнул Осмунд егермайстеру. — Умение быстро и незаметно убивать людей — важная часть подготовки агентов. Враг прикончил надзирателя, завладел приказом, подправил его в свою пользу и вручил Дугальду. Дальнейшее вам известно.

— Не думал, что шпионы настолько хорошо осведомлены о наших планах, — с досадой произнёс Манфред. — Они каким-то образом узнали, что я возлагаю на сержанта большие надежды, и решили вывести его из игры.

— Кто кроме вас и ваших помощников имеет доступ к секретным документам проекта?

— Никаких особых документов нет. — Ответил егермайстер, провожая взглядом людей, уносивших тело погибшего надзирателя. — У меня хранятся досье на каждого демона и своего рода дневник, где я оставляю заметки о ходе выполнения проекта "Напарник". Кроме меня, никто этот дневник ни разу не брал в руки.

— Вы уверены? Опытному человеку вполне по силам незаметно проникнуть в ваш кабинет.

— Может быть. Вот только записи я делаю не ежедневно. Для того чтобы хорошо ориентироваться в ситуации, одного дневника недостаточно.

— Здесь вы правы. Агент не стал инсценировать несчастный случай и не позаботился надёжно спрятать тело. Это говорит о том, что он действовал торопливо, без предварительной подготовки. — Стал рассуждать Осмунд. — Информация, благодаря которой агент проявил активность, была получена им совсем недавно, и это заставило его пойти на риск.

— Если мы потеряем сержанта Ладвига, — вздохнул Манфред, — то окажемся в тупике, выхода из которого я пока не вижу.

— Судя по всему, агент тоже об этом догадывается. Вы же проводите со своим помощниками совещания, господин егермайстер? Вас же предупреждали о необходимости соблюдения режима строгой секретности.

— Совещания — это громко сказано. Насущные проблемы я обсуждаю только с Роющим Псом. Беседа ведётся на языке дикарского племени Куницы. Кроме нас двоих, его никто здесь не понимает. Даже если кто-то нас подслушает, то не разберёт ни слова. Ни Адольф, ни Луц при наших беседах с Роющим Псом не присутствуют. Их задача — контроль за исполнением уже намеченного плана, а не выработка новых идей.

— Двое помощников не посвящены в подробности проекта, а третий — наоборот — чересчур информирован. Как тут не возникнуть подозрениям. — Осмунд сделал паузу, потом спросил: — Насколько, по-вашему, благонадёжен Роющий Пёс?

— Настолько, что я доверяю ему так же, как себе.

* * *

О таинственной тюрьме Грета решила разузнать в церкви, ведь, именно там каждый день обменивались новостями самые информированные горожане. Когда под одной крышей собирается столько разных людей, среди них всегда отыщется любитель порадовать остальных свежими сплетнями. А таких любителей среди прихожан церкви, которую обычно посещала Грета, всегда было в избытке. Самые нетерпеливые из них шушукались даже во время богослужения, чем вызывали сильное недовольство священников. Кода служба заканчивалась, прихожане сбивались в стайки по несколько человек и уже в открытую продолжали обсуждать новости. В центре внимания обычно оказывались чьи-то любовные похождения, затем разговор затрагивал цены на городском рынке, не обходилось без критики Магистрата и заканчивалось всё пересказом событий, происходивших за пределами Эгельбрука. Не всем слухам стоило верить, но те, кто был в состоянии отличить правду от вымысла, могли почерпнуть для себя много интересного.

Грета приходила в церковь, чтобы помолиться Богам, не одобряла пустой болтовни, и никогда не прислушивалась, о чём судачили сидевшие рядом с ней люди. Перед выходом из дома она долго молилась, прося у Великой Матери прощения. Грета впервые в жизни направлялась в церковь с мыслями, весьма далёкими от тех, которые должны присутствовать у истинно верующего человека. За порогом божьего храма нужно было оставить всю мирскую суету и всецело посвятить себя общению с Высшими Силами. Грета принадлежала к числу тех, кто чистоту помыслов ставил превыше всего. Священники не уставали повторять пастве, что мысли оскверняют сильнее, чем неблаговидные поступки, и очиститься нельзя без добровольного признания собственной греховности. При желании, Грета могла найти себе оправдание, но она была не из тех, кто легко идёт на сделку с совестью.

Чего только она не наслушалась во время богослужения от сидевших на соседних скамьях женщин. Создавалось впечатление, что все они пришли в церковь только для того, чтобы поболтать, как будто для этого у них не было другого времени и места. С замиранием сердца Грета ждала, что вот сейчас разговор свернёт на интересующую её тему, но прихожанки, как нарочно, обходили стороной этот вопрос. Лишь, однажды кто-то обмолвился об арестованном племяннике, но другие женщины выразили своё отношение только сочувственными восклицаниями. Решив направить беседу в правильном направлении, Грета дождалась паузы и спросила:

— Говорят, в какой-то тюрьме надзирателям повысили жалование.

— О!, — Моментально отозвалась её соседка, — вы, я вижу — вдова. Мечтаете о новом замужестве? Должна предупредить, что надзиратель — не самый лучший выбор.

— Нет. — Твёрдо ответила Грета, понимая, что нужно быстрее уйти от обсуждения темы брака. — Цех, в котором состоял покойный муж, выплачивает мне пенсию. Стоит повторно выйти замуж, как я сразу же лишусь этих денег. Нет, вдовье положение меня вполне устраивает.

Прихожанки одобрительно закивали головами, кое-кто понимающе усмехнулся, и сразу же речь зашла о том, что не испытывающая нужды в деньгах женщина вполне может позволить себе даже небогатого любовника. После таких слов возник оживлённый обмен мнениями, продолжавшийся до самого окончания богослужения. У Греты больше не было возможности вставить, хоть словечко, и ей ничего не оставалось, как досадовать на бесцельно потраченное время.