Я – Грималкин

За час до заката я устроила привал и поставила силки для кроликов. Вечер выдался приятный, теплый, и трава успела подсохнуть. Я была на границе округа Пендл, и сам холм уже ясно виднелся на горизонте с северо-восточной стороны.

Я решила связаться с Алисой Дин, узнать, удалось ли им – ей, Тому Уорду и Ведьмаку – добраться до Графства. После нашего последнего разговора прошла уже неделя. Тогда они находились на юго-западе Ирландии и собирались проехать на карете в Дублин и уже оттуда, сев на корабль, вернуться домой. Я намного опередила их и, высадившись южнее Ливерпуля, направилась на север, держась поближе к берегу, пока, западнее Ормскирка, не встретилась впервые с прислужниками Дьявола.

Достав из кармашка зеркало, я произнесла магическое заклинание и стала терпеливо ждать появления Алисы.

Вскоре поверхность зеркала прояснилась, и она приветливо улыбнулась мне.

– Все хорошо, надеюсь? – спросила я.

Алиса кивнула.

– Мы на месте уже три дня, и старый Грегори нанял людей для перестройки его дома. Пока что спим под звездами! А ты как? Голова все еще у тебя? – медленно произнесла она одними губами.

– Да. Без проблем не обошлось, но я справилась с опасностью и, как видишь, выжила. Голова по-прежнему у меня, но бегать вечно я не могу. Скажи Томасу Уорду, пусть поживее шевелит мозгами! Нам нужно уничтожить дьявола – покончить с ним раз и навсегда.

Я улыбнулась Алисе, убрала зеркало и повернулась к темнеющему вдалеке Пендлу.

Почти дома. Позволят ли мне ламии укрыться в башне Малкинов? Или придется забрать ее у них силой? Справиться с двумя будет нелегко, но если войти через туннель, то, может быть, и удастся заманить одну в темницу. Теоретически они мои союзницы, но, если понадобится, убью обеих.

В кожаном кармашке задрожало зеркало. Достав его, я сразу увидела Агнессу Сауэрбатс. Вид у нее был озабоченный.

– Я подрезала кретчу сухожилия, – усмехнулась я. – Так что опасность позади.

– Если бы так, – произнесла Агнесса, тщательно шевеля губами. – Я видела его отражение в воде озерца, когда он остановился утолить жажду. Тварь снова идет по твоему следу и уже почти не хромает. Еще немного – и побежит.

И мне удалось узнать имя его отца. Кретч – отпрыск Танаки, одного из скрытых демонов. Вызвать Танаки очень сложно, и делают это редко. О нем почти ничего не известно кроме того, что он отличается упорством и непоколебимостью. Неуклонно идет к цели, пока ее не достигнет. Любое поражение лишь добавляет ему сил. Из каждого сражения он выходит еще более окрепшим и грозным. Эти качества демона передались кретчу. Как и огромные способности к регенерации.

Я нахмурилась и кивнула. Подрезанные сухожилия должны были надолго вывести его из строя. Что ж, справиться с тварью будет потруднее, чем мне представлялось. Рассчитывать на полноценный отдых длиною в ночь уже не приходится.

– Есть и кое-что похуже… – Агнесса посмотрела на меня в упор, и губы ее снова беззвучно задвигались. – У тебя порез на лбу.

Я подняла руку, провела пальцем по лбу и обнаружила, к своей досаде, царапину. На пальце осталось красное пятнышко. Царапина была неглубокая – коготь кретча лишь задел кожу, и в пылу схватки я ничего не почувствовала. В памяти вдруг всплыло предсказание Агнессы насчет «смертельной раны».

– Это ведь мелочь, да? – спросила я. – Ничего такого?

– Рана незначительная. Но яд, возможно, уже попал в кровь. Если хочешь, попробую посмотреть, к чему это приведет.

Чувствовала я себя хорошо и особой нужды в такой суете не видела, но, чтобы сделать приятное Агнессе, кивнула, и лицо в зеркале растаяло. Следующий час я занималась приготовлением и поеданием двух попавших в силки жирных кроликов. Мысли снова и снова возвращались к кретчу. Насколько искусного преследователя создали мои враги? Может быть, какие-то его железы выделяют вещество, из-за которого жертвы не чувствуют боли? Такой трюк применяют некоторые хищники – добыча не сразу обращает внимание на отравленную рану, а когда наконец спохватывается, обычно бывает уже слишком поздно. Но какого-то особого беспокойства не было. Поев, я побежала сквозь ночь к Пендлу, не ощущая никаких симптомов отравления.

Как оказалось, до поры.

Они проявились, когда в мутной предрассветной хмари проступили угрюмые очертания Пендла.

Все началось с нарушения зрения. В уголках глаз запрыгали крохотные вспышки. Ничего подобного со мной прежде не случалось, а потому никакого значения этому я поначалу не придала. Но постепенно становилось все хуже: появилась одышка, не хватало воздуха, сердце колотилось все быстрее. Я старалась не обращать внимания ни на симптомы, ни на то, что с каждым шагом мешок становится все тяжелее. Потом начали заплетаться ноги. В какой-то момент накатившая волна тошноты бросила меня на колени, и весь мой ужин улетел в траву. Спазмы следовали один за другим, и я склонилась к земле, хватая ртом воздух. Через несколько минут дыхание более или менее пришло в норму, и я кое-как, превозмогая слабость, выпрямилась, но, когда попыталась бежать, ноги словно налились свинцом. Волоча их, я то и дело была вынуждена останавливаться.

Но этим дело не кончилось. Состояние ухудшалось на глазах. Каждый вдох, когда я отчаянно пыталась втянуть воздух в легкие, отдавался резкой, пронизывающей болью. Но медлить было нельзя. Воображение рисовало кретча, несущегося за мной все быстрей и быстрей. Пусть и медленно, но с каждым шагом я приближалась к Пендлу. Физически я была исключительно сильна и вынослива. Я по-прежнему верила в себя и не сомневалась, что смогу преодолеть действие яда.

Зеркало вновь задрожало. Я достала его и увидела хмурое, встревоженное лицо Агнессы Сауэрбатс. Она медленно покачала головой:

– Яд действует медленно, но он смертелен. Не получив помощи, ты, вероятно, скоро умрешь. Но я не могу заглянуть в твое будущее: как только я пытаюсь сделать это, зеркало темнеет.

И все же надежда оставалась: обычно темнеющее зеркало означает неопределенность.

– Ты можешь помочь? – спросила я.

– Я старуха и не могу пойти и встретить тебя. Но если доберешься сюда, я сделаю все, что в моих силах.

Агнесса была искусной целительницей. Мне бы только добраться до ее домика…

Поблагодарив ее, я вернула зеркало на место. Меня начало трясти. Как ни бодрись, от правды не уйти. Я знала, что добраться до окраины деревни в одиночку уже не смогу.

Я всегда рассчитывала только на себя, всегда полагалась только на свои силы. И вот теперь гордость вскинула голову, встав стеной между мной и помощью, в которой я так нуждалась. К кому обратиться? Кому довериться? И самое главное – мне нужен был кто-то, кто заберет голову дьявола и не даст ей попасть в лапы кретча.

У меня не было друзей в клане, но были те, кому я помогала и с кем заключала временные союзы – ведьмы вроде Алисы Дин. К несчастью, Алиса находилась слишком далеко, в Чипендене, с Джоном Грегори и Томом Уордом.

Я прикинула, кому могла бы довериться, но тут же отвергла всех.

Кланы Пендла разделились на три группы еще тогда, когда призвали в мир Врага рода человеческого: были те, что служили ему, те, что противостояли ему, и те, что наблюдали со стороны и выжидали, собираясь, видимо, присоединиться к победителям.

Меня не было в Пендле много месяцев, и я уже ни в ком не могла быть уверена. Я смотрела на серую глыбу холма, и мысли носились по кругу, как бабочки у пламени свечи, влекущего их к гибели.

Только к одному человеку я могла бы обратиться за помощью, но она была юна и я не хотела подвергать ее опасности. С другой стороны, она была сильна и могла помочь… Ведьмы-убийцы не ведьмаки; следуя традиции, они не берут учеников. Но я не такая, как все, и втайне обучала ремеслу одну девчонку. Ее имя?

Торн.

Глава 4. Убей медведя!

Лапы у этого зверя такие, что он может разорвать тебя на куски, клыкастой пастью откусить тебе голову. Есть ли у тебя шансы против такого врага? Никаких – ты уже, считай, покойница. Я знаю ответ, и он прост: убей его, не подпустив близко.

Торн разыскала меня пять лет назад, когда ей было всего десять. Я сидела, скрестив ноги, под дубом у деревушки Бэрли и обдумывала следующее задание: найти и убить что-то, что не было человеком. В лесу к северо-востоку от Пендла объявился буйный медведь, уже задравший за последний месяц трех местных жителей. Медведей в Графстве оставалось немного, но этому пора было умереть.

Я не почувствовала приближения опасности, потому что не видела ее в столь юном создании.

Ребенок подошел ко мне вплотную и изо всей силы пнул в бедро остроносым мыском туфли. В следующую секунду я вскочила и, схватив девчонку за волосы, подняла так, что ее лицо оказалось на одном уровне с моим.

– Сделаешь так еще раз, – предупредила я, – отрежу ногу!

– Я храбрая, – заявила она. – Согласна? Кто бы еще посмел пнуть ведьму-убийцу?

Я посмотрела на нее внимательнее. Худышка – кожа да кости, но в глазах небывалая для столь юных особ решимость. Как будто с детского личика на меня смотрел кто-то взрослый и куда более сильный. Но терпеть от нее такого рода ерунду в мои намерения не входило.

– Не столько храбрая, сколько глупая! – возразила я. – Убирайся отсюда. Ступай к мамочке – у нее для тебя занятие найдется.

– А у меня их нет – ни мамы, ни папы. Я живу с дядей-уродом. Он колотит меня каждый день.

– Ты его пинаешь?

– Да. И тогда он бьет меня еще сильнее.

Я посмотрела на девочку еще раз. Заметила синяки у нее на руках и темное пятно под левым глазом.

– Чего ты хочешь от меня, дитя?

– Хочу, чтоб ты убила моего дядю.

Я рассмеялась и опустила ее на землю, а потом присела, чтобы мы могли смотреть друг другу в глаза.

– Если я убью твоего дядю, кто будет кормить и одевать тебя?

– Сама буду работать. Себя прокормлю. Стану ведьмой-убийцей, как ты.

– Чтобы стать ведьмой-убийцей нашего клана, тебе понадобится убить меня. Сможешь? Ты же просто ребенок.

Согласно установившейся традиции, каждый год три ведьмы обучались для того, чтобы бросить вызов той, которая занимала в клане официальную должность убийцы. Но открытых претендентов на мое место не находилось уже много лет. Убив пятнадцатого, я закрыла и набор учениц – просто потому, что устала. Глупо впустую обрывать жизни, постепенно ослабляя клан.

– Я скоро стану такой же большой, как ты, но тебя не убью, – сказала девочка. – Но ведь когда-нибудь ты умрешь, и тогда я займу твое место. Клану понадобится сильный убийца. Обучи меня!

– Ступай домой, девочка. Иди и пни своего дядю посильнее. Обучать тебя я не стану.

– Тогда я вернусь завтра и ударю тебя еще раз!

С этим она и ушла, и я забыла о ней, но на следующий день девчонка, как и обещала, вернулась и встала рядом со мной. Я была в кузнице, затачивала новое лезвие.

– Ну что, поддала дяде? – поинтересовалась я, невольно улыбаясь, и положила на наковальню уже готовый клинок.

Она не ответила, а подступила ближе и попыталась снова ударить меня ногой. Но теперь я уже была начеку и отвесила ей такую оплеуху, что она полетела на землю. Я не злилась, но устала от ее глупостей и хотела показать, что играть со мной не стоит. Девчонка, однако, оказалась упрямой и – да – смелой. Она попыталась повторить свой фокус. Тогда я схватила клинок и направила острие ей в горло.

– Прежде чем закончится день, новая сталь узнает вкус крови! Поберегись, иначе эта кровь может оказаться твоей.

С этими словами я схватила ее, закинула на плечо и понесла к лесу.

…Следы медведя отыскались ближе к вечеру, и уже спустились сумерки, когда я достигла его берлоги – пещеры на лесистом склоне холма. На земле тут и там валялись кости. Попадались среди них и человеческие.

Зверь был в логове, я слышала, как он возится там. Вскоре и он учуял наш запах и выбрался наружу. Громадный, бурый, свирепый, с окровавленными лапами и мордой, медведь, похоже, трапезничал, но вид у него был голодный. Секунду-другую он взирал на нас, и я смотрела ему в глаза, а потом зашипела. Уловка сработала. Зверь поднялся на задние лапы и издал ужасный злобный рев.

Я поставила девчонку на землю рядом с собой:

– Как тебя зовут?

– Торн Малкин.

Я вручила ей тот самый клинок, который выковала и заточила утром:

– Ну, Торн, иди и убей этого медведя – для меня!

Девчонка уставилась на зверя, который уже вразвалку двинулся в нашу сторону, разинув пасть и приготовившись напасть.

– Он слишком большой, – сказала она.

– Для ведьмы-убийцы нет ничего слишком большого. Убей медведя, и я возьму тебя в ученицы. И тогда однажды ты займешь мое место.

– А если он убьет меня?

Я улыбнулась. Медведь был уже совсем близко.

– В таком случае я подожду, пока он начнет тебя есть. И как только он отвлечется, убью его сама.

И тут случилось нечто неожиданное. Только что девчонка тряслась от страха и, похоже, готова была дать драпака. Собственно, этого я и хотела – напугать дуреху до полусмерти и излечить от глупого желания стать ведьмой-убийцей.

Она и впрямь сорвалась с места. Да только устремилась не в ту сторону.

Вскинула клинок, издала боевой вопль – и прямиком к медведю.

Когда я выхватила другой клинок, жить ей оставалось считаные секунды. Промахиваюсь я редко, и цель была идеальная, так что метательный кинжал вошел в левый глаз зверя по самую рукоятку. Медведь пошатнулся и начал падать, но Торн не остановилась. Подбежав вплотную, она уколола его в левую лапу, и тут уже мертвая громадина рухнула на нее.

Девчонке повезло, что осталась живой и даже серьезно не пострадала. Когда я вытащила ее из-под туши, она вся была в медвежьей крови, но цела и невредима. Храбрость, проявленная столь юным существом, произвела на меня впечатление – ребенок заслужил право уйти целым и невредимым.

– Я убила его! – воскликнула она. – И теперь ты должна меня обучать!

Пришлось поднять голову зверя и показать на воткнувшийся в левый глаз кинжал:

– Убила его я. Ты же просто предложила ему себя на ужин. Но зато теперь ужин есть у нас. Этот медведь питался и человечиной, так что сейчас мы съедим его сердце.

Сказано – сделано. Пока Торн собирала хворост для костра, я взяла у зверя то, что требовалось: сердце и два нежных куска с огузка. Потом развела огонь и наколола мясо на вертел. Закончив с этим, я разрезала сердце надвое и протянула девчонке одну половину.

– Как вкусно, – улыбнулась она. – Никогда раньше не пробовала медвежатину.

– Их теперь осталось не так уж много, но на случай, если когда-нибудь столкнешься с другим, дам пару советов. Никогда не бей медведя в лапу – этим ты его только разозлишь. И никогда не подходи близко. Такого зверя нужно убивать с расстояния. Медведь обладает огромной силой и, если ухватит, живым из его лап уже не уйдешь. Порвет на куски или раздавит голову одним укусом.

Торн задумчиво прожевала мясо:

– Запомню. Когда пойдем на охоту в следующий раз, постараюсь не забыть.

Я чуть не расхохоталась над этим «пойдем», как будто она уже все за нас двоих решила, но ограничилась улыбкой:

– Ты испугалась, девочка, но, однако ж, исполнила мой приказ и атаковала медведя. Поэтому да, я возьму тебя в обучение. Даю тебе месяц, чтобы показать себя. – Я подняла клинок, которым Торн уколола зверя, и протянула ей: – Держи, теперь он твой. Ты его заслужила. Это твой первый меч.

Вот так я начала обучать Торн, но делала это тайком, не привлекая внимания. На то было три причины.