Летописи Танарты (СИ)

— Да, проблема… — Неопределённо протянул названный Ферсом, а затем одним резким движением воткнул своё копьё прямо под ребро безутешной вдове.

— Ты чё… — Ошарашено протянул товарищ убийцы.

— Чё, чё, ничо… Сам ведь сказал, настучит… Давай, пошевеливайся, ленивое отродье! — Рявкнул Ферс на замершего в ужасе пятнадцатилетнего Рамона, на глазах которого только что убили всю его семью, и грубо пихнул его древком копья в спину. — А ты чего замер? — Повернулся он ко второму стражнику. — Пошли, давай… А то итак уже столько времени с этим выблядком потеряли…

* * *

И началась служба Рамона. Поначалу она напоминала ночной кошмар, ибо сержанты и ветераны были не чужды издевательствам над молодняком. Всё утряслось где-то года через два, когда Рамон подрос и научился более менее сносно драться.

Но как говорится, беда никогда не приходит одна, и только всё более или менее наладилось на службе, как грянуло известие о том, что Туннакр объявил Кортуру войну. А, значит, хочешь, не хочешь, подымай, солдат, свою задницу и иди защищать интересы родной империи. Вот и отряд Рамона был направлен на границу со строгим приказом самого Великого Серпетриона закрепиться на территории Туннакра до подхода основных сил Кортура.

Гнали их ускоренным маршем от самого южного Аббора, так что к концу этого перехода все солдаты были измотаны до крайнего предела. Пара часов на отдых и новый приказ. В срочном порядке копать рвы на равнинной местности Туннакра, чтобы не дать коннице противника достаточного места для атаки. Подкрепление обещало подойти только через трое суток, а вот сами хозяева могли нагрянуть в любой момент.

Вообще, надо сказать, туннакрцы не бросали слов на ветер, объявляя Кортуру войну. Без малого восемьдесят тысяч их солдат уже вовсю хозяйничали на западе империи. Правитель Кортура бессмертный Серпетрион принял решение об ответном ударе, надеясь, что наличие на территории Туннакра его бойцов отвлечет вражескую армию от его собственных земель.

* * *

Рамон устало протёр красные, слезящиеся от недосыпа глаза. Нужна ли ему эта война? Зачем он здесь? Эти вопросы, в который уже раз никак не давали ему заснуть. В этом отношении он выгодно отличался от своих товарищей по отряду, у которых никогда не возникало подобных глупых мыслей, и которых более всего волновали иные вещи. Например, как по возможности увильнуть от тяжкой работы и не получить за это доброго нагоняя от сержантов и капитана.

Рамона эти вопросы, конечно тоже волновали, но всё же… Всё же где-то в самой глубине своего естества он понимал, что отличается от остальных своих сослуживцев. Сильно отличается…

Юноша глубоко вздохнул и уставился на разбитую в самой глубине лагеря серо-чёрную палатку. Некроманты… Этих выродков Рамон ненавидел даже больше чем сержантов, которые житья не давали простым солдатам постоянными придирками и зуботычинами. Потому что они лишали человека самого главного. Посмертия. Превращая его в безмозглую шагающую куклу-зомби, способную лишь тупо следовать приказам поднявшего их.

Более чем этих колдунов он ненавидел лишь Ферса и Пирста, которые убили его родителей. Их не было в его отряде, но юноша поклялся себе страшной клятвой, что непременно разыщет и жестоко покарает ублюдков, погубивших его семью.

* * *

Утренняя побудка застала Рамона как всегда неожиданно в виде грубого пинка под рёбра сермяжным сержантским сапогом. Юноша глухо застонал, но всё же с трудом заставил себя подняться. Всё тело невыносимо ломило, словно его всю ночь били палками, но Рамон уже давно привык к подобному состоянию, ибо служил далеко не первый год.

— Быстрее, быстрее, навозные черви! — Грубо орали сержанты, от души дубася толстыми бамбуковыми палками тех, кто, по их мнению, вставал недостаточно расторопно. — Не видите что ли, туннакрцы вот-вот будут здесь!

После этих слов сержанта Рамон невольно обратил свой взор на север. Там вдалеке действительно клубилась гигантская туча пыли. При виде этого зрелища у юноши тут же вспотели ладони, а в коленях образовалась сильная нервная дрожь. Ещё бы, ведь до этого момента он ни разу не принимал участия не только в больших войнах, но и даже в мелких приграничных стычках.

Вообще Рамон частенько задумывался, сумеет ли он в случае необходимости убить человека. Что ж, видно теперь он, наконец, получит ответ на так долго мучивший его вопрос…

* * *

— В линию, в линию становитесь, сучьи дети! — Орали дюжие краснорожие сержанты на растерянных солдат, и когда, отряд был, наконец, построен, капитан, невысокий полноватый человек с серыми холодными глазами бывалого воина соизволил выступить перед своими подчинёнными.

— Значит так, наша задача удержать позиции до подхода основных сил Кортура, а не разгромить туннакрцев, поэтому слушать меня внимательно. Первое. Ни в коем случае не пересекать линии окопов. Второе. Что бы ни случилось, держать строй до последнего. Побежите, считай, пропали ни за что. У туннакрцев кони быстрые… Всё. Сержанты! Приготовить людей к битве!

С этими словами капитан вскочил на своего низкорослого, как и он сам, гнедого жеребца, и поскакал к серо-чёрной палатке некромантов.

А тем временем сержанты деловито прошлись вдоль строя, придирчиво проверяя, чтобы у каждого воина средней линии было в наличии длинное копьё с отполированным гладким, как зеркало наконечником, чтоб легче выходил из пронзённого тела.

Вообще воины Аббора имели в своём строю три линии. Первая это щитоносцы и меченосцы, вторая — копейщики, и, наконец, третья — лучники. Всего в отряде Рамона насчитывалось около пяти тысяч бойцов.

— Будем молить богов, чтобы у туннакрцев оказалось не слишком много воинов… — С невольным страхом протянул стоящий по левую руку от Рамона старый солдат, у которого не было правой мочки уха.

Наконец лавина степняков приблизилась на достаточное расстояние для того, чтобы их можно было разглядеть, и стало понятно, что их даже по самым скромным прикидкам не менее пятнадцати тысяч.

— Твою мать, жаркое будет дело… — Протянул кто-то из копейщиков позади Рамона, который сам находился в первой линии.

Однако степняки не спешили атаковать. Они прекрасно видели выкопанные рвы, и понимали, что победить без больших потерь будет нелегко, поэтому сперва выслали парламентёров.

Два могучих, обнажённых до пояса степняка с разукрашенными синей охрой торсами, нахлёстывая лошадей, помчались в сторону лагеря абборцев. Им навстречу устремился капитан в сопровождении двух некромантов в серых балахонах.

Поговорив несколько минут, всадники направились каждые в свой стан.

— Туннакрцы вот-вот нападут. Всем держать строй до последнего. — Коротко бросил капитан и вместе с пятёркой некромантов поскакал в тыл. Ему предстояло руководить грядущим сражением.

— Вот, сука, мы, значит, подыхать должны, а он за нашими спинами отсидится, гнида! — В сердцах сплюнул давешний одноухий товарищ Рамона.

Сам же Рамон в ответ на это только тяжело вздохнул. С каким бы удовольствием он дезертировал из этого кошмара, но, увы. С некромантами Серпетриона шутки были плохи, да и дозорные патрули свой хлеб тоже ели отнюдь не даром.

Кстати, именно на них, то бишь на некромантов и была основная надежда в предстоящем сражении, ибо в отряде Рамона практически все были новичками, в то время как о воинском искусстве туннакрцев на Ксенее слагали легенды. Лишь неукротимые фуррийцы считались более могучими воинами, чем эти неистовые и бесстрашные степняки.

Вообще, капитан абборцев рассчитывал на то, что туннакрцы всё же сразу не нападут, а подождут, когда у их противников закончатся запасы пищи, и они изрядно ослабнут. Но ничего подобного не случилось. Степняки отнюдь не были дураками и хорошо понимали, что скоро к абброцам пожалует подкрепление, и посему наличие рвов во вражеском стане их сегодня не остановило.

Наконец конная лавина туннакрских варваров совершенно беззвучно, а оттого и особенно пугающе сорвалась с места и устремилась на боевые порядки абборцев, однако, не доезжая десяти шагов до кольца рвов, они резко как по команде свернули направо и выпустили в своих противников тучу коротких зазубренных стрел.

— Щиты наверх, сучьи дети! — Заполошно рявкнул капитан, который на свою беду слишком поздно сообразил, что туннакрцы не пойдут напролом, однако, несмотря на поднятые массивные бронзовые щиты, многие из абборцев со стоном попадали на землю, пронзённые необычными стрелами степняков.

Ответный залп лучников отряда Рамона не заставил себя долго ждать, но он несколько запоздал, и посему потерь среди степняков оказалось намного меньше, чем у их противников.

— В следующий раз стрелять, как только приблизятся на достаточное расстояние! — Рявкнул капитан, а стоявшие рядом с ним некроманты начали делать какие-то непонятные пассы руками, и вокруг них в воздухе потихоньку начало разливаться гнилостно-зеленоватое свечение.

Результат сего колдовства не заставил себя долго ждать, и погибшие похожие на ощетинившихся ежей от вонзённых в них стрел мертвецы начали медленно подниматься…

— Великие Небеса… — Потрясенно всхлипнул какой-то совсем молоденький лучник при виде этого зрелища. Похоже, ранее ему ничего подобного наблюдать не доводилось.

А тем временем туннакрцы разворачивали коней для повторной атаки. Ожившие мертвецы медленно, но неотвратимо как сама смерть устремились навстречу степнякам, но варвары и не думали останавливать коней.

Зомби были мало уязвимыми для обычного оружия, но при этом оказались довольно неповоротливыми и не слишком сильными, чем сполна и воспользовалась вражеская кавалерия, попросту стоптав немногочисленные шеренги мертвецов. Потерь при этом туннакрцы не понесли почти никаких.

А затем степняки вновь, как и в прошлый раз, они выпустили в своих врагов тучу зазубренных стрел с синим оперением, однако на этот раз абборцы оказались готовы к подобному повороту событий и вовремя успели вскинуть свои щиты, равно как и дать прицельный ответный залп.

Многие степняки попадали с коней, держась за пробитые навылет части своих многострадальных тел. Туннакрцы отхлынули назад подобно прибою, и тут в ход пошло ещё одно загодя приготовленное колдовство абборских некромантов. Зеленоватое свечение, доселе мирно мерцавшее над их головами, внезапно сорвалось с места и неспеша поплыло навстречу степнякам.

Со стороны туннакрцев раздались предостерегающие крики, но было уже поздно. Свечение, подобно исполинскому облаку накрыло добрую половину атакующих, и воины неприятеля вместе со своими лошадьми принялись неистово кататься по земле, надсадно крича и корчась от невыносимой боли. Жуткая зеленоватая гниль неведомого происхождения сжирала их заживо.

Оставшаяся же половина степняков позорно удирала, стремясь оказаться как можно дальше от непонятного смертоносного колдовства нечестивых «рабов Смерти». Так обычно гордые и своенравные степняки называли абборцев и кортурцев.

— Это ненадолго, скоро они вернуться… — Мрачно протянул один из копьеносцев позади Рамона могучий седоусый ветеран, прошедший явно не одну битву. — Я буду не я, если некроманты не исчерпали все свои силы. Они скоро вернуться… И вот тогда нам не поздоровится…

Как впоследствии оказалось, слова ветерана полностью подтвердились, и на этот раз всё войско неприятеля устремилось в атаку. Уже у самых рвов степняки вновь, как и в два предыдущих раза выпустили тучу стрел, а затем резко спрыгнули с лошадей и резво побежали на ощетинившийся копьями строй неприятеля.

Не ожидавший подобного поворота событий капитан абборцев на секунду растерялся, а затем обрадовано проорал.

— Держать строй, чтобы не случилось! Без своих коней они ничто!

Но, как оказалось, даже без своих прекрасных лошадей туннакрцы кое-что всё-таки могли. Даже на бегу они не прекращали стрелять из своих коротких тугих луков, не давая лучникам неприятеля давать прицельные залпы, а затем неровный строй степняков столкнулся с идеально выверенными порядками абборцев…

Замелькали необычные двулезвийные алебарды-глефы, бывшие в ходу у варваров и длинные пики абборцев в большей своей части оказались либо перерублены, либо попросту отбиты в сторону. С тыла степняков ни на секунду не прекращался настоящий ливень стрел и, наконец, строй абборцев не выдержал. Его воины были в основном всё-таки новичками не закаленными в настоящих сражениях, и они не сумели выдержать того испытания, которое им уготовили могучие туннакрцы.

С отчаянными криками абборцы начали разбегаться кто куда, и степнякам оставалось только добивать их в незащищённые спины.

Последнее, что успел увидеть Рамон прежде чем ему на голову обрушился тяжёлый деревянный щит какого-то варвара, были серые фигуры некромантов, которых и деловито стаскивали с коней и рубили на куски озверевшие от крови воины Туннакра…

* * *

Его пробуждение было довольно болезненным и мучительным. Рамон с трудом поднял тяжелую невыносимо гудящую после удара, словно колокол, голову и разлепил запекшиеся от крови веки.

Повсюду, насколько хватало глаз, лежали мёртвые тела людей и лошадей, над которыми роились большие зелёные мухи. Стонов раненых практически не было слышно, ибо туннакрцы не брали пленных и не ведали жалости к поверженным противникам.

Рамону повезло. Его тело оказалось погребено под двумя трупами его товарищей по отряду, из-за чего степняки не сумели его обнаружить. Юноша, шатаясь, поднялся и медленно побрёл в сторону абборской границы, не забыв предварительно прихватить флягу одного из убитых. Его ждало одно незаконченное дело…

Глава вторая

Плачущий

— Ты откуда здесь такой взялся? — Мрачная физиономия трактирщика не предвещала ночному путнику, на свою беду вздумавшего постучаться в его двери в столь неурочный час, ничего хорошего.

— С границы. — Не стал скрывать очевидное Рамон, благо его запачканная кровью одежда не могла вызывать доверие у окружающих. А сочинить какую-нибудь более менее правдоподобную легенду в силу возраста побоялся, опасаясь уличения во лжи.

— Ты что, дезертир?

— Нет. Наш отряд был уничтожен туннакрцами. Я спасся лишь чудом.

— Это не меняет дела. Мне не нужны тут дезертиры.

— Я не прошу о ночлеге, я прошу лишь накормить меня, или на худой конец продать мне немного еды.

— То есть у тебя есть, чем мне заплатить?

— Ну…. я могу отработать…

— Нет. Либо платишь звонкой монетой, либо пошёл вон.

— Я не ел уже три дня…

— Как трогательно… я сказал, пошёл вон, пока я не вызвал стражу! Думаю, они обрадуются, когда узнают о том, кто ты на самом деле…

* * *

Сказать, что Рамон был разгневан, значило ничего не сказать. Проклятый выродок! Жирная свинья! Ему б столько времени не поесть, посмотрим как бы он тогда запел… Сперва юноша хотел разбить ему камнем окно, но потом одумался, понимая, что ничем хорошим это для него явно не кончится.

Внезапно на ночной дороге, по которой он медленно брёл, не имея сил даже ускорить шаг, возникло зеленоватое свечение.

«Некроманты!» — Мелькнула заполошная мысль в сознании Рамона, и он тут же, не раздумывая, бросился в близлежащие кусты.

— Долго же мы за тобой охотились… — Послышался чей-то холодный голос, и Рамон замер в напряжении, боясь пропустить хоть слово. — Ну, ничего, думаю, великий Серпетрион придумает для тебя достаточно суровое наказание за все твои прегрешения…

Тихо, опасаясь что его обнаружат, юноша подполз поближе к источнику непонятного мерцания и его глазам предстала следующая картина.

На дороге стояли три серые закутанные в плащи фигуры, из рук которых вырывались толстые зеленоватые нити, плотной паутиной окутывающие четвёртую фигуру, стоявшую на коленях. Несмотря на довольно тёмную безлунную ночь, нити давали достаточно света для того, чтобы хорошо разглядеть длинные черные с густой проседью волосы, прекрасное молодое лицо с большими серыми глазами, а также выражение бессильной ярости, застывшее на нём.

Отчаянные глаза незнакомца столкнулись со взглядом юноши, и в его сознании возник короткий отчаянный призыв.

«Помоги!»

И тут, словно какая-то незримая сила вытолкнула юношу из кустов, и его короткий меч, который он сумел сохранить ещё со времён службы в отряде, вонзился под ребро ближайшего из некромантов.

Чародей сдавленно захрипел и повалился навзничь, остальные даже толком ещё не успели понять, что произошло, как свечение, исходившее из рук покойного колдуна, погасло, и незнакомец сумел разорвать свои магические путы.

Дальнейшее было делом нескольких секунд. Загадочный незнакомец внезапно превратился в серую смазанную тень, и оба оставшихся в живых мага рухнули на землю с перерезанными глотками. По крайней мере, именно так это выглядело в глазах Рамона, настолько стремительно двигался этот неведомый воин.

Покончив с чародеями, незнакомец насмешливо уставился на тяжело дышащего юношу, при этом деловито убирая в ножны за спиной два парных коротких меча.

— В первый раз?

— Что?

— Убиваешь в первый раз?

— Откуда ты…

— Видно… Ладно… Спасибо, что помог, юноша, не знаю твоего имени.

— Рамон…

— Спасибо, что помог, Рамон.

— Не за что…

— Откуда ты, Рамон?

— Отсюда…

— Понятно… Слушай, Рамон, а ты знаешь, что ты эмпат?

— Кто?

— Человек, способный улавливать чужие эмоции. Ты ведь услышал мой призыв о помощи?

— Да… Эти татуировки у тебя на щеках… Ты Плачущий?

— Ха, ха, а ты к тому же ещё не дурак… А не боишься, что я убью тебя за то, что ты меня видел?

— Бойся, не бойся, это ведь всё равно ничего не изменит. — Философски пожал плечами Рамон. Суровая жизнь в отряде научила его смотреть на некоторые вещи намного проще, нежели это делали остальные.