Указывая великий путь. Махамудра: этапы медитации

Четыре посвящения оказывают необходимое позитивное влияние на поток ума практикующих и таким образом увеличивают вероятность того, что в результате практики будет достигнута соответствующая реализация. Главным благим результатом посвящения считается потенциал постижения пустотности (stong pa nyid), который благодаря ему закладывается. Это фундаментальное постижение, от которого зависит вся последующая духовная реализация. Таши Намгьял пишет: «Тот, кто практикует гуру-йогу, обретает благо, присущее состоянию будды, – пустотность» [TN, 250]. Точно так же, как практика бодхичитты приводит к развитию сострадания, гуру-йога приводит к развитию мудрости. Движимый добротой, лама касается практикующих своим светом и тем самым прямо указывает на пустотность, которая проявляется или проявится в потоке ума практикующих в будущем. Таким образом практикующие буквально «разворачивают свой ум» к духовному развитию.

Много раньше, когда начинающие ученики получали наставление о фундаментальном воззрении – о пустотности, оно способствовало лишь концептуальному пониманию (go ba). Благодаря посвящению практикующие получают прямой опыт переживания (nyams len) воззрения, являющегося основой практики. И хотя вначале эффект от практики гуру-йоги может быть не сильно заметен, он тем не менее подводит ум к совершенно новому опыту, который со временем разовьётся в истинное понимание (rtogs pa) пустотности. Поэтому, если вы испытываете уважительное восхищение, а затем получаете благословение, то в уме рождается понимание [TN, 247].

Практикующие получают благословение «мудрости всеведения» – тончайшего аспекта пустотности (kun mkhyen pa'i ye shes) [TN, 245]. Даже несмотря на то, что в начале эффект может быть незаметен, как говорит Таши Намгьял, если, получив посвящение, усердно практиковать, то «можно стать просветлённым, даже если вы и не помышляли об этом» [TN, 247]. Эти новые склонности, связанные с благословением пробуждённой мудрости, будут набирать силу и в какой-то момент полностью созреют. Для этого был заложен необходимый фундамент. Последующие продвинутые предварительные практики, практики шаматхи и випашьяны, а также особые практики медитации – всё это просто проявления последовательного созревания пробуждённой мудрости. Более того, три аспекта просветления – основа, путь и плод – также являются проявлениями всё более углубляющейся пробуждённой мудрости. Силой четырёх посвящений практикующие развивают понимание того, «что тело, речь и ум ламы неотделимы от их собственных тела, речи и ума». Как пишет Таши Намгьял, «вы без промедления становитесь такими же, какими были мастера прошлого» [TN, 246].

После получения благословения тело, речь и ум ламы как бы проникают в тело, речь и ум практикующего и, как сказано, «пребывают» (gnas) там [TN, 249]. Таши Намгьял объясняет термин «пребывать» следующим образом: «Лама проникает через макушку вашей головы. Затем он непрерывно пребывает в центре вашего сердца» [TN, 250]. Принятие ламы в качестве опоры практики означает, что склонности его исключительного ума непрерывно оказывают эффект, способствуя созреванию в потоке ума практикующих точно таких же склонностей.

«Пребывание» подразумевает, что все многочисленные совершенные существа воздействуют на поток ума практикующего:

Но если ты молишься, обращаясь к нему во время медитации как к будде, то все будды, бодхисаттвы и йидамы проникнут в тело, речь и ум твоего ваджрного гуру и будут осуществлять деяния на благо всех живых существ. [Jamgön Kongtrül, 1977, 126]

Посредством гуру-йоги практикующие устанавливают близкую связь с ламой и линией передачи. Это абсолютная связь – самайя (dam tshig), и её непросто разорвать. Одним из характерных признаков создания этой связи является то, что практикующие начинают воспринимать ламу особым образом: 1) они видят в нём самого Будду; 2) они чувствуют, что невозможно отплатить за всю ту доброту, что лама проявил к ним; 3) они непрерывно думают о нём, молятся ему во время любой активности – движения, сидения и сна; 4) наполнены устремлением, которое оттачивает медитацию и рождает ясность [Jamgön Kongtrül, 1977, 128–129].

И хотя ум практикующих всё ещё далёк от того, чтобы в нём созрела мудрость, уже видны проблески позитивных изменений, проявляющихся как определённые знаки (rtags). Таши Намгьял объясняет:

Полагаясь на практику гуру-йоги, мы поддерживаем близкую связь с ламой. Мы стремимся соприкоснуться с его [особым] измерением. Лама устраняет все наши [ошибочные] идеи и на самом деле всегда находится в тесной связи с нашим умом. Нам хочется возносить молитвы денно и нощно. Затем опыт переживания приносит озарение, и мы обретаем понимание. Во время ночного сна у нас случаются сновидения, в которых мы оказываем ламе почести и получаем от него учения, посвящения и так далее. [TN, 251]

Благословение сначала едва заметно, а потом и весьма радикально преобразует ум и поведение практикующих. Одним из признаков прогресса являются возросшая преданность практике и усиливающаяся отстранённость от обычного существования [Jamgön Kongtrül, 1977, 133]. Другой знак – это изменение отношения практикующих к повседневным страданиям:

Если говорить кратко, то следует представить все приятные переживания как благословение гуру, а на болезненный опыт медитировать как на сострадание гуру. Главное здесь – использовать все эти переживания для усиления преданности и уважения [к ламе] и не искать какие-либо другие противоядия [от страдания]. [Jamgön Kongtrül, 1977, 123]

Вдобавок к этому во время медитации у практикующих могут случиться «проблески реализации» [Ibid., 133] или «периоды покоя» [TN, 239].

За благословением всегда следует формальная практика медитации. Воззрение определяет необходимую для практики медитации форму:

Когда мы практикуем медитацию, сопровождаемую воззрением,

Это напоминает то, как гаруда движется в небе.

Тот, кто медитирует, не обладая воззрением,

Похож на слепца, мечущегося по равнине.[292] <…>

Медитацию махамудры не стоит выполнять наобум —

Сидеть в позе для медитации, не обладая уверенностью в воззрении.

Сначала необходимо обрести истинное воззрение природы ума —

Вот что важно! И на его основе нужно практиковать медитацию.[293]

Одним из знаков созревания является возросшее желание медитировать. Продвинутые предварительные практики (khyad par) помогают развить спонтанные проявления медитативного равновесия, которые предоставляют прочную опору для формальной практики медитации. Гуру-йога открывает путь к формальной практике медитации, но лишь тогда, когда по прошествии времени появляются эти знаки. Таким образом, продвинутые предварительные практики были созданы для того, чтобы заложить прочный фундамент для практики формальной медитации. Джамгон Конгтрул завершает свой текст «Светоч уверенности» следующим наставлением:

Не стремись изо всех сил к покою [шаматхи] и проникающему видению [випашьяны]. Сначала необходимо возделать плодородную почву для позитивных качеств в своём уме. [Jamgön Kongtrül, 1997, 133]

Несмотря на то что в некоторых текстах традиции махамудры продвинутые предварительные практики опущены и после гуру-йоги сразу следует описание формальной практики, в целом такой подход не рекомендуется, поскольку продвинутые предварительные практики закладывают прочную основу для медитации концентрации – шаматхи.

3. Продвинутые предварительные практики

Естественный переход от гуру-йоги к продвинутым предварительным практикам (khyad par sngon gro)[294] сопровождается возросшим проявлением соответствующих знаков – мимолётных мгновений прозрения, спонтанных добродетельных действий по отношению к другим и вдохновляющих моментов внутреннего покоя. Подобные знаки непременно возникают у серьёзных практикующих и считаются «неизбежным результатом предварительных практик» (sngon 'dro'i dgos don):

После того как наставники объяснят нам, какие знаки сопутствуют предварительным практикам, эти знаки непременно начнут возникать. В результате освоения сущностного [этапа практики] приходит прямой опыт, и понимание возникает беспрепятственно. Иногда вслед за выполнением предварительных практик проявляются различные знаки, и их можно принять за то, на что было указано как на ожидаемые опыт переживания и понимание. Это те [опыт и понимание], которые необходимы на данном этапе. Так было сказано теми, кто прошёл этот этап перед нами. Несмотря на то что эти практики именуются «предварительными», именно на них основаны сущностные практики – от них зависит то, что произойдёт во время сущностной медитации. У мастеров редко возникают разногласия по поводу множества видов сущностных [практик]. Предварительные практики позволяют обрести твёрдость, которая приносит знание и уверенность. Знаки могут проявляться в течение длительного времени. Но в какой-то момент практикующему необходимо постепенно переходить к сущностным практикам. [KT, 711]

Перед тем как приступить к выполнению сущностных практик медитации, практикующим необходимо получить опыт переживания (nyams len), связанный с благим результатом предварительных практик. Перед тем как начать выполнение формальных практик, очень важно получить подобный опыт в необходимом объёме (tshod rig pa) [KT, 711]. Необходимым объёмом опыта считается тот объём, которого достаточно для начального понимания основополагающего воззрения (пустотности), потому что без цели, которая непрерывно направляет практику, её сложно правильно выполнять. Несмотря на то что появление признаков прогресса неизбежно, этого нельзя сказать о результате практики – твёрдости (brtan pa). «Твёрдость ума» означает непрерывное поддержание верного воззрения во всех ситуациях и во всех видах активности.

Считается, что продвинутые предварительные практики ведут к ещё одному изменению. Обычные предварительные практики связаны с «условиями [повседневной жизни практикующих и окружающим их миром], вызывающими привязанности». Особые предварительные практики связаны с «аспектами учителя», то есть ламы и объектов прибежища, которые в силу своей доброты оказывают прямое воздействие на поток ума практикующих, даруя им посвящение. Продвинутые предварительные практики также связаны с повседневной жизнью практикующих, но теперь эта повседневная жизнь преобразована воззрением, приобретённым благодаря гуру-йоге.

Кунга Тензин пишет: «Необходимо приложить усилия ['bad pa] для того, чтобы обнаружить в своём потоке ума опыт переживания в необходимом объёме» [KT, 712]. Определённые продвинутые предварительные практики – а именно практика добродетели (dge sbyor) и практика сохранения (skyong ba) – были созданы для того, чтобы помочь практикующим обрести твёрдость. Эти практики требуют приложения значительных усилий, потому что подразумевают непрерывное выполнение – их следует выполнять даже во сне [TN, 257]. Стремясь к добродетели и постижению истины, практикующие прикладывают усердие (brtson 'dgrus), которое помогает преодолеть лень. Если развивать усердие и дальше, то через какое-то время в потоке ума возникает уверенность в собственных силах (rang slobs). Практикующие прогрессируют, и проявляющиеся время от времени знаки перерастают в непрерывное сознавание истинной природы ума, которая была указана во время практики гуру-йоги.

3.1. Практика добродетели

Практика добродетели приводит к созреванию те семена, которые были посеяны на предыдущих этапах предварительных практик. Кунга Тензин утверждает, что практика добродетели «сводит воедино знание, полученное в процессе всех предыдущих [практик]» [KT, 712]. Практика добродетели связана с твёрдостью (brtan pa). Основной целью практики добродетели является зарождение в потоке ума практикующих твёрдости, в результате чего в дальнейшем он послужит подходящим сосудом для постижения окончательного смысла (nges don), в какой бы ситуации он ни проявился и какими бы ни сопровождался знаками. В некоторой мере практика добродетели – это необходимое условие для следующей продвинутой предварительной практики под названием «сохранение», в процессе которой окончательный смысл проявляется естественным образом.[295]

Существует два вида практики добродетели – упражнения, связанные с поведением, и упражнения, связанные с тренировкой мышления. Практики, связанные с поведением, как правило, выполняются первыми. Позитивные склонности, приобретаемые в процессе этих практик, со временем проявляются как определённые ментальные факторы, которые в свою очередь облегчают работу с мышлением.[296]

3.2. Упражнения, связанные с поведением: моральная дисциплина и контроль за восприятием

Примером наставления по практике добродетельного поведения может служить следующий отрывок:

Обрести опыт в практике моральной дисциплины означает приучить ум отрекаться [от недобродетели]. И есть ещё кое-что, что необходимо знать о возрастании добродетели, которое становится возможным благодаря контролю, или, другими словами, благодаря применению памятования и бдительности. Что действительно необходимо – так это освободиться от всех аморальных и неблагих стереотипов поведения и бережно сохранять [результаты] практики моральной дисциплины.

Взаимодействие шести объектов чувственного восприятия – формы и так далее – с шестью органами чувств – глазами и так далее – активирует шесть видов чувственного восприятия и шесть видов сознания. Контроль за [чувственным восприятием] предотвращает возникновение в потоке ума шести [соответствующих] видов сознания, а также привязанность или неприязнь к любому из шести объектов чувственного восприятия. И точно так же он предотвращает цепляние ума за характеристики [mtshan ma] [этих объектов]. Поскольку объекты чувственного восприятия больше не воспринимаются как проявленные символы [реальности] [mngon rtags], у нас появляется возможность уберечь свой ум от [созревания] действий, связанных с привязанностью и неприязнью [к этим объектам]. В результате мы приводим свой ум [sems 'jog] в состояние, которое либо связано с добродетелью, либо является нейтральным. [TN, 252–253; ср. KT, 713]

Из этого отрывка становится ясно, что эффект от контроля за поведением – другими словами, от моральной дисциплины (tshul khrims) – усиливается благодаря контролю за чувственным восприятием (dbang po'i sgo sdom pa) и упражнениям, связанным с мышлением, – памятованию и бдительности (dran shes). Также не вызывает сомнений, что контроль за чувственным восприятием хоть и связан с поведением, тем не менее направлен прежде всего на развитие определённого качества ума, известного как «ум отречения от недобродетели» (spong ba'i sems) [TN, 252].

Контролю за поведением посвящены такие классические тексты о моральной дисциплине, как «Бодхисаттвабхуми» (Bodhisattvabhūmi), «Шикшасамуччая» (Śiksāsaṃuccaya), и «Шиласамукта-сутра» (Śīlasaṃyuktasūtra). Например, Таши Намгьял, цитируя «Шиласамукта-сутру», говорит о том, что моральная дисциплина является «фундаментом всего благого…» и далее: «Как форму не узреть без глаз, так и учения не усвоить без моральной дисциплины» [TN, 253]. В других источниках упоминается, что моральная дисциплина «является основой добродетели».[297] Гампопа приводит перечень тех благ, которые приносит моральная дисциплина: «Это дорога, которая ведёт к истине; это путь к медитативному покою».[298]

Существует множество разновидностей упражнений в моральной дисциплине: традиционные обычные практики, а также особые практики бодхисаттвы, такие как воздержание от 18 коренных падений, 4 чёрных деяний и 46 косвенных проступков.[299] В последнем случае практикующие ограничивают своё поведение не ради собственной пользы, но для пользы других.

Контроль за поведением предполагает упрощение образа жизни. На внешнем уровне контроль поведения нейтрализует именно те ситуации, которые в противном случае способствовали бы приумножению тревожащих эмоций (nyon mong) – привязанности, неприязни и прочих. Практика постоянного контроля помогает развить определённую внутреннюю позицию, то есть ум отречения от недобродетели. Затем практикующие оберегают, или, другими словами, сохраняют эту достигнутую тренировкой памятования позицию.

Контроль чувственного восприятия является дополнительной практикой. В соответствии с буддийской теорией восприятия, в каждой из пяти структур чувственного восприятия возникает присущее именно ему ощущение, основанное на контакте соответствующего органа восприятия с воспринимаемым им объектом. Например, форма вступает в контакт с глазом, звук с ухом и так далее. Эти ощущения, в свою очередь, подвергаются интерпретации шестой структурой чувственного восприятия – ментальным сознанием (yid shes), в результате чего для каждого ощущения задействуется соответствующий вид сознания. Посредством этого оценочного познавательного процесса необработанная сенсорная информация складывается в концепции (rtog pa) и эмоциональные состояния (nyon mong). Различные чувственные предпочтения, особенно привязанность и неприязнь к определённым объектам восприятия, являются прямым следствием этого процесса.

Теперь практикующим предлагается обратить вспять процесс восприятия, в результате которого рождаются привязанность и неприязнь. Для этого им необходимо внимательно наблюдать за умом и распознавать, когда именно появляется привязанность или неприязнь к определённым характеристикам (mtshan ma) объектов восприятия. Контроль за восприятием предполагает постоянное – от мгновения к мгновению – наблюдение за событиями восприятия. Это наблюдение происходит с позиции ума, отрекающегося от недобродетели, и длится до тех пор, пока не ослабнет цепляние ('dzin pa), выраженное в том, что ум предпочитает одну характеристику другой. Затем ум приходит в «состояние, связанное с добродетелью, или в нейтральное состояние». Контроль восприятия – это метод защиты ума от загрязнений привязанности и неприязни.[300]

Практики контроля за поведением и восприятием взаимно дополняют друг друга. Обе практики можно выполнять в повседневной жизни при условии, что практикующие не склонны к сумбурному образу жизни. Для тех практикующих, кто живёт в монастыре или уединении, сама окружающая обстановка способствует контролю над поведением и восприятием. Тем же, кому не посчастливилось обосноваться в подобных легко контролируемых условиях, следует работать более усердно для того, чтобы овладеть практикой контроля. Целью обоих видов тренировки контроля является достижение непрерывности практики в любых ситуациях:

В каких бы обстоятельствах ты ни оказался, по собственной ли воле или по воле других, ревностно следи за выполнением всех правил, какие уместны в данной ситуации. [BCA, 5:99]

Весь смысл контроля над внешним поведением и восприятием заключается в том, чтобы развить и поддерживать внутреннее состояние «ума, который освобождается»:

После того как овладеешь дисциплиной, запрещают ли тебе, или позволяют [делать что-либо], надлежит действовать безошибочно, с тем чтобы защищать ум во всех ситуациях. [BCA, 5:107]

3.3. Упражнения, связанные с мышлением: памятование и бдительность

Ослабление привязанности к обычному опыту чувственного восприятия происходит легче, если практиковать памятование (dran pa). Памятование – это применение (как правило, в медитативном состоянии) бездеятельного сознавания к текущему моменту переживания. Бдительность (shes bzhin) – это точно такое же применение чистого сознавания, но уже в промежутках между сессиями медитации – во время повседневной деятельности. В отличие от контроля за поведением и восприятием, совместное применение памятования и бдительности (dran shes) является ментальной практикой, которая развивается в дальнейшем в интенсивную медитацию, характерную для сущностных практик. Памятование и бдительность обеспечивают плавный переход от контроля поведения и восприятия к формальной практике медитации.

Таши Намгьял приводит цитаты из пятой главы «Бодхичарья-аватары» – авторитетного источника, упоминающего памятование и бдительность. Я заново перевёл эту цитату:

Стремишься если уберечь учения, то постарайся уберечь свой ум.

А если ум свой ты беречь не будешь, то и учения тебе не уберечь. [BCA, 5:1]

То, что практикуют бодхисаттвы, бесценно – так сказано.

Тебе же надлежит осуществлять все эти практики, что развивают ум и ведут к уверенности. [BCA, 5:97][301]

И впредь пусть ум твой будет сосредоточен и неприступен под твоей охраной.

Что толку тренироваться в этике, когда не приведена в порядок дисциплина, которая охраняет ум [sems bsrung brtul zhugs]? [BCA, 5:18]

В буддийской традиции махаяны памятование и бдительность являются колесницами, благодаря которым в непрерывном потоке ума созревают знаки уверенности. Они должны быть защищены в первую очередь:

Те, кто стремится ум свой уберечь, молитвенно сложив пред вами руки, прошу:

Все силы приложите, чтоб сохранить памятование и бдительность. [BCA, 5:23]

Авторы некоторых комментариев считают памятование самой важной из предварительных практик. Джампел Паво, к примеру, даже не рассматривает другие предварительные практики. Он подчёркивает лишь важность памятования.[302] В буддийских философских текстах абхидхармы говорится, что все добродетельные ментальные факторы зависят от памятования, потому что памятование оказывает сильное влияние на другие ментальные факторы.[303] В силу этого тренировка памятования становится путём к развитию многих других добродетельных ментальных факторов. Пренебрежение памятованием ставит крест на прогрессе. Для того, чтобы подчеркнуть важность памятования, Джампел Паво цитирует Нагарджуну:

Татхагата учил наделённых силой, что памятование о теле – это единственный путь, по которому следует идти. Усиливай [bsgrims] и зорко охраняй [bsrung] памятование. Если оно утеряно, все учения будут уничтожены. [JP, f. 13b][304]

Джампел Паво объясняет этот отрывок следующим образом:

Из цитаты следует, что памятование крайне важно. Усиливай и зорко охраняй его. Памятование не принадлежит отдельной традиции. Это великий, единый для всех путь восхождения, ведущий к состоянию будды. Это единая опора для всего. Это называется «памятование о теле». [JP, f. 14a]

Какую бы систему медитации мы ни использовали – относится она к сутре или тантре, памятование всегда является основой любой практики.

В буддийской психологии памятование классифицируется как третий из пяти ментальных факторов, идентифицирующих объект (yul nges lnga). Если оценивать памятование по шкале интенсивности – какой из ментальных факторов наиболее ускоряет процесс идентификации объекта, то памятование превосходит два предшествующих ментальных фактора – интерес и восхищение. Интерес и восхищение обусловливают всё более возрастающее внимание к объекту восприятия, и это ведёт к тому, что объект производит на наблюдателя определённое впечатление. Восхищение позволяет наблюдателю чётко выделить данный объект среди других объектов в поле восприятия и отчётливо определить его качества. Памятование обладает и этими, и некоторыми другими свойствами. Оно добавляет в процесс восприятия временно́е измерение, и у наблюдателя появляется возможность непрерывно оставаться осведомлённым о качествах объекта в течение некоего времени. Джампел Паво приводит определение этого свойства памятования из текста «Абхидхармасамуччая» (Abhidharmasamuccaya):

Если кому-то понадобится дать определение памятованию, то достаточно сказать, что это ум, который не забывает [brjed pa med pa] о какой-либо привычной вещи ['dris pa'i dngos po]. Это ум, который не отвлекается [rnam par mi g.yeng ba], будучи в активном состоянии [las].[305]

Термин «памятование» происходит от санскритского слова smṛti, что означает «помнить». Благодаря памятованию объект, на который направлено сознавание, становится привычным и остаётся таким в течение времени вследствие непрерывного припоминания о нём. Ген Ламримпа говорил, что «памятованием называется способность ума непрерывно удерживать сознавание на объекте».[306]

Джампел Паво выделяет три разных типа памятования: 1) памятование, направленное в прошлое (das pa la blta ba'i dran pa); 2) памятование, фокусирующееся на сравнении объектов прошлого с объектами настоящего (don snga phyi sbyar nas 'dzin pa'i dran pa); и 3) продвинутое памятование, которое идентифицирует объект (yul nges kyi dran pa khyad par can). Первый тип памятования интегрирует обычную память и информацию, поступающую в текущий момент. Считается, что такое памятование ведёт к привязанности (zhen pa) и ложной концептуализации (rtog pa). Второй тип памятования опирается на текущее чувственное восприятие. Риск возникновения привязанности в этом случае меньше, но всё же и такое памятование ведёт к возникновению ложных концепций. Третий вид памятования известен как превосходное памятование или просто памятование. Джампел Паво утверждает, что, когда мы практикуем превосходное памятование, «два других типа памятования должны быть устранены» [JP, f. 14a–14b]. Как и восхищение, превосходное памятование связано лишь с объектами, воспринимаемыми в данный момент, и служит для их идентификации. Именно это подразумевается в отрывке из текста абхидхармы, где говорится об «уме, не забывающем о какой-либо привычной вещи». Для поддерживания памятования недостаточно «привычности» объекта, основанной на его восприятии в прошлом. Памятование предусматривает «привычность» этого объекта в данный конкретный момент времени,[307] потому что слово «привычный» определяет восприятие (snang ba) того, что возникает в потоке ума в настоящий момент.[308] Если основной характеристикой восхищения являлась способность выделять конкретный объект из всего поля восприятия, то о памятовании можно сказать, что оно обладает ещё большей способностью и может отделять объект, воспринимаемый в данный момент, от мыслительных процессов, которые с ним связаны, – таких как память, идеи и эмоции. Памятование подразумевает чистое, незагрязнённое посторонними ментальными процессами сознавание объекта, воспринимаемого в данный момент.[309]

Сначала практиковать памятование довольно сложно. В «Бодхичарья-аватаре» обычный ум сравнивается с диким слоном, который, придя в волнение, крушит всё без разбора. Когда дикий слон укрощён, то его можно использовать для полезной работы:

Неприручённые слоны, вошедшие в раж, не причинят деревням столько разрушений, сколько бесконтрольный ум – этот дикий, метущийся слон – ввергающий в ад Авичи и другие места. [BCA, 5:2]

«Памятование» буквально означает «вновь воскрешать в памяти» (dran pa) ментальные события, которые иначе возникали бы в беспорядке и хаосе. Для того, чтобы укротить слона, его привязывают к столбу. Похожим образом функционирует памятование:

Воскрешать в памяти означает поместить сознавание глубоко в объект восприятия, как помещают столб в яму, чтобы укрепить его.[310]

Если этот слон ума опутан со всех сторон верёвкой памятования, то все страхи уйдут и [в нём] воцарится добродетель. [BCA, 5:2–3]

Отвлечение (g.yeng ba), которое характерно для обычного, подобного дикому слону, ума, снова и снова способствует возникновению различных эмоциональных состояний.[311] Памятование служит первым шагом на пути приведения потока ума в порядок, который необходим для того, чтобы в нём преобладали благие ментальные факторы. Таким образом памятование оказывает влияние на позитивные ментальные факторы. Гампопа сказал:

Неотвлечение – это путь всех будд.

Неотвлечение – это наш духовный друг.

Неотвлечение – это лучшее из всех наставлений.

Неотвлечение – присутствие памятования в потоке ума – это Срединный путь Будды трёх времён. [JP, f. 13a]

Согласно традиции абхидхармы, буддийские практикующие учатся созерцать ум не как непрерывный поток, а как отдельные моменты сознания, или отдельные моменты ума.[312] Каждый из этих отдельных моментов, какой бы короткой ни была его продолжительность, может служить опорой для памятования. Забыть (brjed pa) означает не направлять внимание на выбранный [объект] в текущий момент ума. Отвлечься (g.yeng ba) означает позволить следующему моменту ума перевести внимание с выбранного [объекта] на что-то другое.

С позиции ума памятование представляет собой чистое, лишённое отвлечений сознавание. Джампел Паво определяет памятование как «непрерывное представление чего-либо – то есть определённый стиль удержания внимания» [JP, f. 15a]. Практиковать памятование означает направить чистое сознавание к объекту, воспринимаемому в данный момент, и поддерживать это сознавание мгновение за мгновением, не отвлекаясь при этом на обдумывание избранного объекта. Если освоить памятование, то оно становится методом удерживания внимания ('dzin stangs) на выбранных объектах.

Всё, что служит объектом памятования, считается его опорой (dran pa brten pa). Джампел Паво в своих рассуждениях о видах опоры памятования обращается к тексту «Сатипаттхана-сутра» (Satipaṭṭhānāsutta).[313] Согласно этому тексту, существует четыре опоры памятования: тело, ощущение, состояние сознания и содержимое сознания. Последняя опора включает все благие и неблагие ментальные факторы, процессы восприятия, мысли и эмоции. Каждая из четырёх опор представляет собой обособленный класс внутренних событий потока ума. Каждая может служить средством развития памятования. Практика памятования тела считается самой лёгкой из всех, поэтому обычно начинают именно с неё. Для полного освоения техники памятования рекомендуется использовать все четыре опоры.

Когда практикуют памятование обычным методом (tshul), то, как правило, ограничиваются одной опорой – например, практикуют памятование применительно к ощущениям тела, как советуют Нагарджуна и Шантидева.[314] Практикующие направляют чистое сознавание на весь спектр непрерывно возникающих ощущений тела – боль, зуд, тепло и так далее. Они концентрируются на ощущениях тела непосредственно в тот момент, когда эти ощущения возникают как отдельные события в непрерывном потоке ума. Другой распространённый метод практики памятования – это использование в качестве опоры различных видов сознания – ментального, зрительного, слухового, вкусового, обонятельного и осязательного. Затем практикующие удерживают чистое, безоценочное сознавание на каждом отдельном ментальном событии ровно столько, сколько оно длится в непрерывном, возникающим момент за моментом, потоке ума. Если, к примеру, возникает мысль, практикующий замечает, что начался процесс мышления, но при этом не фокусируется на содержании конкретной мысли. Если сознавание в какой-то момент направлено на визуальное восприятие, практикующий замечает, что задействовано зрение, но при этом не вовлекается в размышления об увиденном объекте. Мгновение за мгновением практикующий фиксирует, какой вид сознания активен в данный момент, но при этом не вовлекается в размышления о содержании воспринимаемого объекта. Такой связанный с различными видами сознания подход к практике памятования очень популярен в бирманской буддийской традиции.

Более сложный метод практики памятования можно обнаружить в рамках традиции махаяны. Он заключается в тренировке чистого сознавания, которое ежемоментно направляют на всё, что возникает (gang shar) в непрерывном потоке ума, не используя при этом никаких опор и не полагаясь ни на какую систему обозначений. Этот метод подразумевает, что, следуя за непрерывной чередой отдельных ментальных событий, невозможно отвлечься, потому что, даже если отвлечение возникает, то сразу становится следующей опорой для сознавания.

Вне зависимости от того, какой метод практики используется, главная её задача – это развитие последовательного, неуклонного и безостановочного сознавания. С позиции ума целью практики является непрерывное памятование (rgyun brnyan bar byed), направленное на всё, что возникает в потоке ума. Именно так Джампел Паво объяснял сохранение непрерывного потока ума (rgyun skyong ba) [JP, f. 15a].

Практика памятования следует за гуру-йогой:

Связь с ламой, советы наставника и страх помогают освоить памятование тем, кто наполнен преданностью высшим существам.

И с ними всегда пребывают неустрашимые будды и бодхисаттвы, чьим взорам нет преград. [BCA, 5:30–31]

Гуру-йога способствует установлению особой близости между потоком ума практикующих и непревзойдённым умом ламы, а также с другими объектами прибежища. Это сознавание непрерывной связи с объектами прибежища является знаком развития памятования. В продвинутых предварительных практиках эти знаки используют как основу и применяют технику памятования до тех пор, пока не добьются стабильности и непрерывности. Считается, что освоение памятования требует усердия. Лень приводит к потере памятования, и тогда практикующим приходится начинать заново и выполнять практику размышления о страданиях сансары.[315]

Тренировка памятования может принести много пользы. Но важнее всего то, что памятование закладывает основу для двух сущностных практик следующих этапов – шаматхи и випашьяны. Джампел Паво называет памятование фактором реализации (yang dag byang chub kyi yen lag), который помогает практикующим постичь пустотность всех феноменов. Когда памятование сводит поток ума к отдельным моментам сознавания, то раз за разом становится всё труднее обнаружить конкретную позицию наблюдения, или, другими словами, собственное «я», которое существовало бы отдельно от этих моментов. Благодаря такому своему качеству памятование предоставляет основанный на личном опыте фундамент для прямого постижения пустотности:

Сначала мысленно удали слой за слоем всю кожу. Затем лезвием мудрости отдели мясо от костей.

Раздроби кости и взгляни на мозг, что внутри. Спроси себя: «Что является сущностью всего этого?»

И тогда, если ты, одержимый привязанностью, после усердных поисков сущности так и не обнаружишь,

Ответь: зачем так печёшься об этом теле? [BCA, 5:62–64]

Бдительность (санскр. saṃprajaña, тиб. shes bzhin) – это дополнение к памятованию.[316] Джампел Паво и Таши Намгьял оба используют составной термин dran shes, который означает «памятование и бдительность». Памятование используется в сидячей медитации. Бдительность используется для применения чистого сознавания в повседневной деятельности (las). В повседневной деятельности добиться такого же качества практики памятования, как и во время сидячей медитации, очень сложно, тем не менее многим практикующим всё же удаётся поддерживать определённый уровень сознавания, занимаясь теми или иными обыденными делами. Таши Намгьял определяет бдительность следующим образом:

Какое бы действия мы ни начали выполнять – действие тела или иное, – необходимо делать это ответственно (bag yod pa). [TN, 254]

Классическое определение бдительности можно найти в «Бодхичарья-аватаре»:

Непрерывное наблюдение за состоянием тела и ума – вот краткое определение бдительности – сохранения. [BCA, 5:108]

Таши Намгьял приводит примеры повседневной деятельности, во время которой нужно сохранять сознавание: когда мы стоим, сидим, едим и спим. Это сокращённый вариант перечня из «Сатипаттхана-сутры»: 1) прохаживаться туда-сюда; 2) глядеть перед собой или в стороны; 3) соединять конечности и потягиваться; 4) надевать одежду; 5) есть и пить; 6) мыться; 7) идти, стоять, сидеть, спать, разговаривать и хранить молчание.[317] Целью этой практики является сведение всех аспектов повседневной жизни к единому аспекту – к непрерывному чистому сознаванию всех событий ментальной активности и поведения в тот самый момент, когда они происходят.

Таши Намгьял упоминает два дополнительных благих ментальных фактора, которые способствуют развитию памятования и бдительности. Это добросовестность, или ответственность (bag yod pa), и усердие, или настойчивость (brtson 'grus). Настойчивостью называют значительные усилия, которые прилагают к поддерживанию памятования-бдительности во время всех видов активности. Это делается для того, чтобы преодолеть лень и достичь цели – непрерывного памятования. Ответственность подразумевает усиление склонности к добродетельным мыслям, что позволяет предотвратить возвращение к идеям или действиям, приносящим вред. Вне зависимости от того, в какой ситуации они находятся, практикующие всегда применяют памятование и бдительность, используя настойчивость и ответственность:

Так и делай – находишься ли в окружении злых существ или стоишь средь женщин. Не тронет грязь твердыни аскетизма.

Быть нищим не беда; лишиться славы, жизни, тела – это всё не страшно.

Расстаться с счастьем? Пускай и это; ум загрязнённый – вот с чем нельзя смириться.

Вы, кто свой ум вести намерен, им управляя памятованием и бдительностью; вы, кто все усилия прилагает, чтоб сохранить его, – пред вами в молитве складываю руки. [BCA, 5:21–23]

В ранней традиции буддизма тхеравады главным благим результатом практики памятования считалось постижение трёх характеристик существования – непостоянства, отсутствия собственного «я» и страдания. Прямое непрерывное наблюдение за потоком ума вело к пониманию, что этот поток всё время изменяется. Таким образом, прямое постижение непостоянства естественным образом рождалось благодаря памятованию. Направление бездеятельного чистого сознавания на всё, что проявляется, также ведёт к пониманию, что ум, никогда не останавливаясь, реагирует на всё, на что направляется внимание. Памятование ведёт к прямому опыту переживания привязанности и неприязни, в то время как они момент за моментом проявляются в потоке ума. С этой точки зрения можно сказать, что постижение того, как ум рождает страдание, естественным образом возникает из практики памятования. Более того, правильное применение не связанного с реагированием памятования ведёт к тому, что наблюдение за разворачивающимся в потоке ума опытом становится обезличенным процессом. Таким образом, памятование ведёт к опыту переживания отсутствия собственного «я».[318]

В более поздней традиции махаяны, в которую входит и махамудра, благие результаты практики памятования и бдительности перечисляются следующим образом: 1) устранение ложных концепций, 2) укрепление уверенности, 3) обретение твёрдости ума, 4) принятие этой твёрдости в качестве основы для формальной практики медитации.

Таши Намгьял описывает благие результаты этой практики следующим образом [TN, 257]:[319]

Если всегда будешь полагаться на памятование и бдительность, то не поддашься искушению, когда [связанные с восприятием] характеристики и ложные концепции попытаются ввести тебя в заблуждение.

Применение бдительности сажает семена, исправляющие ложные концепции (log rtog) [TN, 254].

Через некоторое время знаки, обусловленные практикой памятования и бдительности, перерастают в опыт переживания окончательного смысла в каждый момент потока ума. Практикующие выходят за пределы интеллектуального понимания основополагающего воззрения и даже перестают обращать внимание на возникновение знаков. Теперь у них есть прямой, безостановочный опыт переживания истины, который происходит в каждый момент непрерывного движения потока ума – даже во время сна и сновидений. Теперь в потоке ума сложилось правильное воззрение. Последовательным выполнением практик, связанных с добродетелью, практикующие преодолевают необходимость внешнего контроля за повседневным поведением, чтобы развить внутреннюю позицию ума как отречение от недобродетели, а затем тренируют непрерывное памятование. В итоге практикующие приходят к новому подходу (stangs) в своём повседневном поведении. Бдительность преобразует повседневное поведение в непрерывную медитацию. Каждый момент сознавания приводит к одному и тому же постижению, к одному и тому же окончательному смыслу.

Однако более глубокое понимание окончательного смысла может быть достигнуто лишь с помощью истинной медитации. Несмотря на то что памятование и бдительность подготавливают ум к формальной медитации, они не могут сами по себе её заменить. Считается, что памятование и бдительность «дают рождение» медитации [KT, 711]. Шантидева сказал: «Я предам своему уму такую же твёрдость, какой обладает гора Меру» [BCA, 5:58]. В последующих наставлениях по практике сохранения практикующим предлагается использовать развитие сознавания для углубления опыта переживания истинной природы ума, с тем чтобы эта истина навсегда стала частью каждого момента когнитивного процесса. Позже, когда настанет время сущностных практик, эта истина будет неустанно направлять медитацию.[320]

3.4. Сохранение

Практика гуру-йоги сажает семена реализации истинной природы ума. Памятование и бдительность – как солнечный свет и вода – являются условиями, способствующими созреванию семени пробуждённой мудрости. Продвинутые предварительные практики созданы для того, чтобы дать рождение внутреннему опыту (nyams len), приводящему к уверенности в окончательном плоде традиции махамудры, известном как «естественное состояние реализованного ума» (gnas lugs).[321] Однако на этом этапе практики реализация всё ещё происходит в рамках относительного ума.[322] Вангчуг Дордже объясняет заключительную продвинутую предварительную практику, которая называется «сохранение» (skyong ba), следующим образом:

Не ошибитесь в своей медитации. То, на чём вы медитируете, не перепутаешь ни с чем другим. Это пробуждённое состояние, в котором пребывает ум. Оно также известно как [ум, ] «пребывающий сам по себе как есть» [rang babs],[323] который ведёт к уверенности в учениях. Вы обретёте уверенность в соответствии с объективными условиями [dmigs rkyen] [во время] свободного от привязанности [созерцания ума]. Пока не обрели уверенность, выполняйте предшествующие и текущие практики медитации для того, чтобы развить усердное выполнение [nan tan], а затем и твёрдость ума [snying rus]. [WD, 84]

Термин skyong ba означает «защищать», «оберегать», «сохранять» в том же смысле, как если бы мы сказали «охранять крепость». Этот же термин означает «заботиться», «оберегать», «поддерживать». Сохранение – это практика, которая выполняется в качестве формального завершения любой сессии (thun) практики медитации, то есть по окончании предварительных практик, шаматхи, випашьяны или особых практик медитации. Объяснение практики сохранения завершает раздел, посвящённый предварительным практикам.

Сохранение связано с проверкой, но это особая проверка. Если говорить кратко, то практикующим необходимо проанализировать всю практику определённого этапа, обращая особое внимание на воззрение (lta ba), которое ему соответствовало. Во-первых, практикующие пытаются уберечь это воззрение, с тем чтобы привнести его в свой поток ума как непосредственный опыт. Во-вторых, практикующие пытаются защитить практику от отклонений в сторону (shor ba) или от ошибок (skyon can) [TN, 259–260], сравнивая свой опыт восприятия в каждый момент с тем воззрением, о котором говорится в учениях. В наставлениях по практике сохранения иногда содержится описание типичных ошибок, которые практикующие совершают на соответствующем этапе практики. Сравнение собственного опыта с описаниями ложного и истинного воззрения помогает практикующим оставаться на правильном пути. И хотя медитация является противоядием от неведения (ma rig pa), его не так просто преодолеть. Даже если практикующие обрели некоторый опыт в практике определённого этапа и следуют истинному воззрению, сила неведения всё ещё остаётся значительной. Поэтому наставления по практике сохранения очень важны для того, чтобы оставаться на верном пути. Существует два вида наставлений по практике сохранения: 1) обычные наставления, которые называются «условия, ведущие к уверенности» (sgrub rkyen) [TN, 84] и 2) особые наставления, которые называются «молитвы устремления» (smon lam).

3.4.1. Обычные практики сохранения: условия, ведущие к уверенности

В качестве примера обычных наставлений можно привести совет Вангчуга Дордже:

Не допускайте ошибок относительно объективных условий – условий, которым должны отвечать объекты медитации. Объекты медитации не должны способствовать привязанности [обычные предварительные практики], и в качестве объектов должны использоваться мастера линии передачи и собственные учителя [особые предварительные практики, завершающиеся гуру-йогой].

После этого необходимо сохранять текущие условия, позволяющие поддерживать непосредственный [опыт переживания] окончательного смысла, какие бы проявления ни возникали. Эти условия сохраняют, не используя при этом [какую-либо искусственную активность, свойственную уму, такую как] надежда и страх, принятие или отказ, препятствование или способствование. [WD, 64]

Двумя обычными практиками сохранения является работа с объективными условия (dmigs rkyen) и текущими условиями (ma thag rkyen). Слово rkyen «условия» связано с доктриной причины и следствия. Считается, что причиной (rgyu) возникновения уверенности являются памятование и бдительность, но на самом деле этого недостаточно. Из семени (причины дерева) дерево может вырасти лишь при условии правильного ухода и подходящего климата. Точно так же и причина уверенности может созреть как личный опыт уверенности лишь при стечении объективных и текущих условий. Условия – это вторичные события, которые оказывают влияние на процесс. Поэтому практикующие используют все доступные ситуации для приведения уверенности к созреванию. Таких ситуаций две: 1) периоды, когда ум находится в медитативном состоянии, и 2) остальное время, когда практикующий вовлечён в повседневную деятельность. Первая ситуация соответствует объективным условиям, вторая – текущим.

Упражнения, связанные с объективными условиями, основаны на использовании периодов медитативного покоя для зарождения (sgrub pa) уверенности. С позиции ума – то есть чистого сознавания – непрерывно, момент за моментом меняющееся ментальное содержимое, состоящее из представлений об объектах (dmigs pa), является «тем, на чём следует медитировать», представляя его как отражение ума. В отличие от постоянно изменяющегося содержимого ума, сознавание момент за моментом пребывает неизменно (gnas pa) [TN, 260], уменьшая тем самым отвлечение (ma g.yeng ba) и ослабляя рассеяность [TN, 260]. Принимая сознавание-как-оно-есть в качестве объекта памятования, Вангчуг Дордже замечает, что ум «устанавливается сам в себе». В свою очередь Таши Намгьял утверждает, что, приняв такую позицию, практикующие «направляются прямо к центру» [TN, 260].[324]

Термин «подлинный» (gnyug ma) подчёркивает перемещение позиции созерцания от изменяющегося момент за моментом содержимого ума к непрерывному сознаванию, которое предшествует всем отдельным моментам [потока ума] и присутствует в любой из них одновременно с ментальными событиями. Джампел Паво заканчивает свои наставления следующими словами: «[Настоящий] путь – это [сам] неотвлекающийся ум, истинная природа которого полностью постигнута» [JP, f. 25b]. Практикующие ощущают фундаментальное соответствие между тем, как возникает поток ума, и истинным воззрением, обретённым благодаря учениям. Сохранение подразумевает сравнение непосредственного опыта и полученных учений. Вангчуг Дордже утверждает, что сохранение, использующее объективные условия, помогает «зародить уверенность» [WD, 85] в силу того, что в опыте переживаний, проявляющихся в потоке ума, на этом этапе появляется что-то, что позволяет обнаружить ('char ba) воззрение истинной природы ума.

Таши Намгьял наставляет практикующих проверять практики, связанные с добродетелью, четыре раза в неделю – до тех пор, пока положительный результат использования надлежащих условий не будет «уверенно удерживаться», или по крайней мере до тех пор, пока «ум и тело не будут приведены в совершенное состояние» [TN, 258]. Практикующие не просто проверяют выполнение практики добродетели, но и размышляют о сущности предстоящей медитации. Им предписано пересчитать (grangs) и свести в упорядоченный список (go rim) предшествующие, текущие и будущие практики медитации, для того чтобы «сохранить [практику каждого этапа] соответствующим методом».[325] Вне зависимости от того, о каком этапе идёт речь, практикующие обнаруживают, что ум функционирует одним и тем же образом и приходит к тому же самому постижению собственной истинной природы. Уверенность не обусловлена состоянием ума, но на каждом следующем этапе пути понимание углубляется.

Вторая часть наставлений посвящена текущим условиям и подразумевает использование любых возможностей, возникающих в повседневной жизни, для поддержания воззрения основополагающей природы ума. Два вида наставлений – об объективных и текущих условиях – можно соотнести с памятованием и бдительностью. Термин shig ge означает «текущий» или «только в данный момент». Какие бы отдельные события ни возникали в потоке ума – ощущения, мысли, эмоции, – все они несут в себе всю ту же истину о самом уме. В течение всего дня практикующие непрерывно развивают прямой опыт переживания одного и того же постижения. Каждое отдельное ментальное событие усиливает уверенность практикующих в истинной природе ума:[326]