Сказки Черного леса (сборник)

В переулках снова зазвучала его дудочка. Но на этот раз на её звук сбежались не крысы, а дети, мальчики и девочки от четырёх лет и старше. Пришла даже дочь самого бургомистра.

Вся эта толпа последовала за чужестранцем. Вывел он детей из города и направился к горе. Одна няня, которая с ребёнком в руках издали наблюдала за происходящим, возвратилась в город и рассказала:

– Чужестранец открыл гору, вошёл со всеми детьми внутрь и исчез. А гора за ними снова закрылась.

Выбежали родители к городским воротам, принялись искать своих детей, но всё было напрасно. Матери запричитали, ударились в слёзы. Послали они во все стороны гонцов, чтобы разузнать, не видел ли кто-нибудь их детей. Всего пропало сто тридцать детей из Гамельна.

По прошествии некоторого времени двое детей вернулись. Но один ребёнок оказался слепой, а другой – немой.

– Нам они не помогут, – сказала одна из несчастных матерей. – Ведь слепой может лишь рассказать, как они шли за дудочником, но не сможет точно показать место в горе. Немой покажет место, но не расскажет, что же с ними произошло.

Один маленький мальчик побежал вместе со всеми в одной льняной рубашке. Потом вернулся он на полпути домой, чтобы взять штаны. И мать не пустила его на улицу. Так ему удалось избежать беды.

В наши дни улица, по которой чужестранец вывел детей за городские ворота, называется «беззвучной улицей». Никогда не звучит на ней музыка, и никто не может здесь танцевать. Даже если невесту под музыку ведут в церковь, в этом месте скрипачи прекращают играть. У подножия горы Поппенберг, в которой исчезли дети, стоят каменные кресты. Это знак того, какая беда приключилась здесь в далёком 1284 году.

Некоторые поговаривают, что дети вошли в длинную-предлинную пещеру и потом снова вышли где-то в Трансильвании, но только никто их никогда больше не видел.

Император и змея

Знаете ли вы, откуда взялась в швейцарском Цюрихе церковь Вассеркирхе?

Некогда император Карл Великий устроил себе резиденцию в Цюрихе, в доме под названием «Цум Лох». Велел он перед воротами вкопать высокий столб.

В верхней части столба на длинной верёвке повесили колокольчик. А вскоре вышел указ: «Каждый, кто захочет разрешить трудный спор или тяжбу, может дёрнуть за верёвку и позвонить в колокольчик. Услышит его сам император, который и рассудит спорщиков». И вот однажды колокольчик действительно зазвенел, но императорские слуги никого не заметили. Колокольчик зазвенел снова. Приказал тогда император слугам отправиться к столбу и всё тщательно обыскать.

Присмотревшись, заметили они, как подползла к столбу большая змея и потянула за верёвку с колокольчиком. Раздался знакомый звон. Поражённые зрелищем, они обо всём подробно доложили императору. А тот встал и говорит:

– Не только люди, но и всякая живая тварь имеет право на честный и справедливый суд. Видно, что-то стряслось у этой змеи, вот и просит она о помощи.

Змея почтительно склонила голову перед императором и привела его на берег реки. Увидел он там гнездо, где на змеиных яйцах устроилась огромная жаба!

Взялся император разрешить спор змеи и жабы, которая ни за что не хотела уступать своё место. Признал император претензии жабы несправедливыми и приговорил к сожжению на костре.

Через несколько дней змея вновь явилась ко двору. Извиваясь, забралась она на стол и приподняла крышку стоящего там кубка. Положила она в сосуд драгоценный камень, который принесла во рту, после чего шмыгнула вниз и скрылась.

А на том месте, где змея устроила своё гнездо, велел Карл Великий построить церковь по новому строительному методу, которую назвали «Водной церковью», или Вассеркирхе. Приказал король:

– Надлежит здесь отправлять правосудие для каждого, кто дёрнет за верёвку с колокольчиком.

Прекрасный камень он подарил супруге Фастраде, которую искренне любил. Но камень тот обладал тайной силой, благодаря которой император с тех пор ещё сильнее привязался к своей жене. Если не мог он быть с ней рядом, то охватывали его тут же печаль и тоска. Поэтому даже в предсмертный час положила Фастрада этот камень себе под язык. Ведь она знала: «Если попадёт он в чужие руки, то супруг мой вскоре совсем про меня забудет». Вот так и был камень погребён вместе с императрицей. Но император был не в силах расстаться даже с мёртвой супругой. Велел он вновь извлечь гроб из земли и потом долгих восемнадцать лет повсюду возил с собой.

Прознал о скрытой силе камня один придворный. «Вот бы завладеть таким сокровищем!» – подумал он. Однажды ночью он тайком пробрался к гробу, осмотрел полуистлевшее тело женщины и отыскал, наконец, заветный камень, который всё ещё лежал у неё под языком. Забрал он его и спрятал. Отвлёкся император от мёртвой супруги, но теперь его внимание переключилось на придворного, которого он неотлучно держал рядом с собой и никуда не пускал. Это очень раздражало придворного, и когда однажды королевская процессия остановилась на привал в окрестностях Кёльна, то с досады он швырнул злополучный камень в реку и воскликнул:

– Теперь, несносный, обретёшь ты, наконец, покой. Отсюда тебя уже никто не сможет снова вытащить.

Тёплое расположение императора к рыцарю тут же прекратилось, но теперь он почувствовал, что его необъяснимым образом влечёт к берегу реки. Туда, откуда придворный выбросил змеиный камень.

– Повелеваю заложить здесь город, – торжественно объявил он. В качестве любимой резиденции выбрал себе Карл Великий город Ахен, который до этого основал его отец, король Пипин, назвав «водным городом». Распорядился он построить здесь императорский дворец и часовню. В этом дворце он провёл последние годы жизни и завещал похоронить себя в дворцовой часовне. Кроме того, велел он, чтобы здесь короновались все его преемники.

Бородатый Оттон

Оттона I боялись во всех землях, поскольку был император суров и не знал сострадания. Была у него превосходная рыжая борода. И если он клялся в чём-то «своей бородой», то непременно добивался этого, невзирая ни на что и никого не щадя. Держал он роскошный двор в Бамберге, и должны были являться сюда по важным государственным делам все духовные и светские наместники империи.

На второй день Пасхи отправился император со свитой в кафедральный собор, на праздничную мессу. Между тем в королевском замке накрывались столы для пиршества, расставлялись сосуды для питья, раскладывались угощения и хлеб. Служил в то время при дворе сын герцога Швабии, благородный и ласковый мальчик. Зашёл он случайно в залу и увидел накрытые богатыми яствами столы. Захотелось ему отведать мягкого белого хлеба, и взял он со стола кусочек. Не успел он поднести его ко рту, как заметил это проходящий мимо императорский стольник. Увидел он мальчика, сверкнул глазами, нахмурился и грозно говорит:

– Ах ты несносный мальчишка! За такое безобразие прогоню тебя прочь!

Схватил он церемониальный посох и ударил мальчика по голове. Из ссадины хлынула кровь, мальчик упал и горько заплакал.

Увидел это один из рыцарей швабского герцога, Генрих фон Кемптен, – увидел и кричит:

– Эй, стольник, да ты, посмотрю я, грубиян! Как смеешь ты так строго наказывать дитя правителя Швабии и моего любимого воспитанника?! Ты мне заплатишь за это!

– При дворе я имею полное право наказывать невоспитанных сор-ванцов, – огрызнулся стольник.

Но благородный Генрих был вне себя от ярости. Схватил он большую дубину и обрушил на голову стольника. Тот замертво рухнул на землю.

Между тем император со свитой отслужили мессу в кафедральном соборе, помолились и отправились в обратный путь. Вернувшись в замок, увидел император залитый кровью пол в зале и спросил, что произошло. Ему доложили о случившемся. Был вызван Генрих фон Кемптен, и взбешённый Оттон воскликнул:

– Я отрежу себе бороду, если не отомщу тебе за убитого стольника!

Услышав такую клятву из уст императора, понял Генрих фон Кемптен, что ему не сдобровать. Вряд ли, подумал он, позволят ему что-то сказать в оправдание, и придётся ему погибнуть.

Недолго думая, подскочил он к императору, обхватил сзади одной рукой за горло, а другой – за длинную рыжую бороду. Потом, толкнув вперед, забрался вместе с ним на стол. Императорская корона с грохотом рухнула на каменный пол.

Увидев, что уже спешат к императору на помощь князья и слуги, вытащил храбрый рыцарь кинжал и крикнул:

– Стойте! Больше ни шагу! Иначе вашему императору конец!

Ошеломлённый император кивнул слугам, и те послушно отступили назад на несколько шагов. А смелый Генрих говорит:

– Император, если хочешь спасти свою жизнь, то пообещай, что не отнимешь у меня мою!

Видя приставленный к горлу смертоносный клинок, тотчас поднял руку император и поклялся благородному рыцарю, что дарует ему жизнь. Услышав это, Генрих отпустил императорскую бороду. Оттон I выпрямился, отошёл от него и уселся снова на императорский трон. Потом погладил бороду и говорит:

– Рыцарь, я обещал тебе жизнь. Ступай теперь своей дорогой, но больше не попадайся мне на глаза. Ты слишком дурно обошёлся с моим слугой, и даже свою собственную бороду я с трудом уберёг от твоего кинжала.

Попрощался Генрих со всеми рыцарями и прочими знакомыми в замке. А потом удалился в Швабию, в свои владения, которые получил от Кемптенского епископа. Там он и жил в благородном одиночестве.

Через десять лет, в 962 году, отправился император Оттон I в поход. Хотел он захватить Италию и начал кровопролитную войну по ту сторону Альпийских гор. Осадил он один крепкий вражеский город, но для победы не хватало ему верных и храбрых рыцарей. Поэтому разослал он гонцов в немецкие земли к своим вассалам. Должны были они, не мешкая, прибыть в расположение императорского войска. А иначе мог Оттон по закону прогнать их со службы и лишить наделённых земель. Требование принять участие в походе получил и епископ Кемптенский.

Аббат попросил явиться благородного Генриха, так как, прежде всего, нуждался именно в нём.

– Ах, мой господин, что же вы от меня требуете, – сетовал рыцарь. – Ведь вы знаете, что лишил меня император своей милости. Лучше пришлю я вам двух своих сыновей. Так и быть, пусть едут с вами.

– Но, друг мой, вы нужны мне как никто другой, – возразил аббат. – Я не вправе освободить вас от этой кампании. Ведь иначе придётся мне тогда отдать ваши владения другому рыцарю. Тому, кто этого более заслуживает.

– Ну что ж, если на карту поставлены честь и страна, тогда я повинуюсь вашему приказу. Будь что будет, пусть даже и не избежать мне императорского гнева.

Снарядился Генрих в поход и вскоре прибыл в Италию, в окрестности города, осаждённого немецким войском. Но императора он всячески сторонился и остерегался показываться ему на глаза. Поэтому свой шатёр разбил он в стороне от основного лагеря.

Однажды решил он принять ванну. Поставил перед шатром большую бочку, наполнил тёплой водой и забрался внутрь. Греясь, наблюдал он за тем, что происходит вокруг. Увидел Генрих, как вдали, из осаждённого города, навстречу к императору выступила процессия. Противники затеяли переговоры. Однако коварные горожане задумали недоброе. Император отправился на переговоры без оружия и простодушно скакал навстречу. Но поджидал его в засаде вооружённый отряд. Видимо, захотели враги напасть на императора и погубить его. Когда увидел благородный господин Генрих, какая назревает беда, прервал он своё купание и выпрыгнул из бочки. Схватил он одной рукой щит, а другой – меч и голым ринулся в бой. Смело бросился он на врагов, убил и ранил многих из них, а остальных обратил в бегство. Разбил он цепи, которыми был скован император, освободил его, а потом поспешил назад к своему шатру и продолжил купание.

Когда Оттон I возвратился к войску, захотелось ему узнать имя своего спасителя. Уселся он в своём шатре и с досадой говорит:

– Если бы не тот благородный человек, не сидеть бы мне здесь. Вот бы мне такого верного рыцаря! Узнайте, кто был тот голый мужчина, и приведите ко мне. Хочу по достоинству вознаградить его. Признаться, не доводилось мне ещё видеть более смелого героя!

Некоторые уже, пожалуй, знали, что этим героем был Генрих фон Кемптен. Но боялись они произнести его имя, ведь император на дух его не переносил.

– Дело в том, – сказали они уклончиво, – что впал он в глубокую немилость. Если же вы смягчитесь, и сможет этот муж вновь обрести ваше расположение, мы охотно приведём его.

Но император заверил:

– Да если бы он даже убил моего отца, и то это сейчас сошло бы ему с рук.

В ответ ему тут же назвали имя героя: Генрих фон Кемптен.

– Тогда сейчас же приведите его ко мне! – приказал император. Однако вначале он задумал его напугать и устроить дурной приём.

Когда привели Генриха фон Кемптена, император сурово воскликнул:

– Как ты посмел явиться мне на глаза? Знаешь, поди, из-за чего я так разгневан на тебя? Ведь это ты трепал мою бороду, грозился меня убить. Что за озорство тебя сюда привело?

– Милостивый господин, сеньор мой, что стоит рядом, приказал явиться к тебе на службу. Сам бог свидетель, как неохотно отправлялся я в этот путь. Но я обязан был выполнить свой долг вассала. А кто упрекнёт меня в этом, тот сильно пожалеет!

И тут император радостно засмеялся:

– Тысячу раз добро пожаловать, любезный друг и отважный герой! Спас ты мне жизнь, и без твоей помощи не сидел бы я на этом троне!

Вскочил он и крепко расцеловал Генриха. Вражды между ними больше как не бывало. А в знак примирения родовитый император так щедро наградил своего верного рыцаря, что рассказы об этом не стихли и по сей день.

Вильгельм Телль

Быки из Унтервальдена

Некогда правил в Священной Римской империи Рудольф фон Габсбург. Назначил он в захваченные им земли Швейцарии своих наместников. Хладнокровные и коварные, они всячески притесняли население и силой забирали у него всё, что им было нужно. Один из таких деспотов управлял в Замене. Прослышал он, что у одного крестьянина в Унтервальдене есть знатное стадо быков. Отправился он туда, а вперёд выслал слугу.

– Крестьяне пусть тянут плуг сами, а мне хочется иметь таких быков. Приведи их мне! – напутствовал он слугу.

Слуга отправился исполнять приказ господина. Однако у крестьянина был сын. Только хотел слуга отвязать быков, как схватил юноша палку, с которой ходил на пастбище, и саданул со всей силы слуге по пальцам. Тот завизжал от боли, убежал и тут же пожаловался своему господину. Понял юноша, какую беду накликал на свою голову. И решил сбежать и спрятаться. Разгневанный наместник выслал за ним погоню. Однако мальчика найти так и не удалось. Но вместо него схватили его пожилого отца. И велел злой наместник выколоть старику глаза. А потом забрал себе всё его имущество.

Справедливое наказание

В это то же самое время жил в окрестностях Альцельнского леса один добропорядочный крестьянин. Была у него красавица-жена. Когда заметил их однажды злой и жадный наместник, то женщина сразу ему приглянулась. Вызвал он её к себе и потребовал, чтобы она служила у него в замке экономкой. Но, почувствовав неладное, благочестивая и порядочная женщина наотрез отказалась. Попросила она, чтобы оставил правитель их с мужем в покое.

Решил тогда наместник подчинить её силой. Однажды, улучив момент, когда муж женщины уехал в лес за дровами, вскочил он на коня и поскакал к его дому. Решил он принять ванну и велел женщине приготовить большую бадью с водой. Та неохотно послушалась. Когда бадья была наполнена, наместник снял одежду, уселся в воду и потребовал, чтобы женщина вымыла ему голову. Но та под разными предлогами всё отказывалась и, как могла, тянула время. Сама же между тем молилась, чтобы небеса уберегли её от беды и бесчестья.

И в этот момент возвратился из леса хозяин дома. Заметив с порога, что жена чем-то сильно встревожена, он спросил:

– Что с тобой, милая? Почему не встречаешь меня радостно, как прежде?

– Ах, дорогой муж, – грустно отвечала она, – там, в комнате, сидит в бадье наш господин. Явился он ни свет ни заря и велел приготовить ванную. А потом потребовал, чтобы я подошла и вымыла ему голову! Но я отказалась.

И тогда, поразмыслив, сказал ей муж:

– Если всё так и было, то успокойся. Бояться тебе нечего. Сейчас я сам обслужу нашего господина. Да так, что больше он тебя никогда не потревожит!

Вошёл крестьянин в комнату, где в бадье с водой сидел наместник, и, схватив топор, зарубил его насмерть.

За честь и справедливость

Когда в кантонах Ури и Швиц правил имперский наместник Гесслер, в горах, неподалеку от замка, жил человек по имени Вернер Штауффахер. Построил он себе красивый дом.

Однажды проезжал мимо наместник и увидел превосходное строение. Подозвал он к себе Штауффахера и спрашивает:

– Кому принадлежит такой прекрасный дом?