Помоги проекту - поделись книгой:
– Вы до сих пор не дали мне информацию о точке безубыточности, точке выживания. Ведь с этой точки начинается отсчет прибыли.
Пожилая женщина. Она вряд ли пойдет на криминал. Впрочем, очень боится увольнения из-за возраста, а в таких случаях некоторые люди способны на многое. Был в фирме шестидесятилетний менеджер. Узнав, что его планируют отправить на пенсию, начал выслуживаться всеми кривыми путями: писать анонимки, делать подлости, лезть вперед…
– Господин коммерческий директор, – обратилась она к нему с некоторым пафосом, – почему вы не пользуетесь электронными расчетами: выгодно, удобно и без посредников?
Он? Работает со дня основания фирмы, в худом не замечен. Зачем ему рубить сук, на котором сидит. Но это зависит от суммы предлагаемой взятки. Нет, не он. А почему он сидит – сидит спокойно, но иногда озирается, скоро и тайно, будто ждет нападения или сам намеревается напасть?
– Господин заместитель по финансам, где карта движения денежной наличности?
Этот? Смотрит в стол, но когда поднимает голову, то от какого-то движения глаз белки ярко блестят, отчего глаза вдруг кажутся белыми, хотя от природы они серые. У него же трое детей – и пуля?
– Господин юрист, кстати, с точки зрения закона все у нас в порядке?
Разве он? Громадный парень, а производит впечатление карлика – что-то в нем лилипутское. Не годится он на роль бандита.
– Господин системный администратор, вы не забыли о моем требовании, чтобы каждый сотрудник бросил курить, овладел вождением автомобиля и учил английский?
У системного бородка, усики и шевелюра. Главное, он нетайно влюблен в нее, но бизнес-флирта она не допускала. Способны ли влюбленные на агрессию?
– Господин референт, поскольку мы решили торговать бижутерией, подготовьте мне литературу обо всем, что ее касается.
Референт окончил экономический факультет и работает в фирме всего третий месяц.
– Господин начальник охраны, вы предложили огородить двор для автомобилей фирмы и их сотрудников… От угонов. А не проще ли закупить современные противоугонные системы? Кажется, хорошие выпускают в Ижевске.
Начальник охраны был принят по серьезной рекомендации, отставник, серьезен и степенен, как верблюд в пустыне. И так же молчалив: когда приходится говорить с ним по телефону, то кажется, что он отлучился покурить. Такие люди не имеют страстей и поэтому не склонны к преступности.
После кратких вопросов и ответов пришла естественная пауза: темные глаза из-под бровей вразлет рассматривали сотрудников – этот взгляд старил Евгению Маратовну. Но если жемчужины освежали лицо, то спортивная прическа делала его почти юным: пышные светлые волосы просекали тонкие пряди тускло-медного цвета. Этот цвет каким-то образом сочетался с прямым некоротким носом, придавая лицу нечто египетское.
– Господа, хочу сообщить новость: ученые выяснили, что муравьи умеют считать.
Сотрудники переглянулись. Евгения Маратовна без всякого намека на улыбку объяснила:
– Я хочу сказать, что надо считать и, главное, просчитывать. Нашу фирму я создала только благодаря, если так можно сказать, арифметическому и экономическому анализу.
– Ну, у вас талант, – не согласился коммерческий директор.
– И, видимо, был первоначальный капитал, – добавил замдиректора по финансам.
– Был, я его перечислю: блондинка, длинные ноги, молодость и знание английского.
Лица сотрудников оживились, готовые к развитию темы, но директор глянула на часы. Все какими-то незаметными движениями укрепились на стульях, понимая, что подошла главная часть оперативного совещания. Евгения Маратовна попросила юриста:
– Ну, давайте контракты.
– Уже всеми завизированы, – сообщил юрист.
Коммерческий директор счел необходимым сделать устную вводку:
– Мы заказываем в Сибири на заводе алюминиевый лист для баллончиков и продаем зарубежной фирме, господину Мишелю Коху. Очень выгодное дело.
– Что из себя представляет этот господин Кох?
– Респектабельный фирмач, свободно говорит по-русски.
– Да, приличный дядя, – подтвердил референт.
– Алюминий уже заказали? – спросила Евгения Маратовна.
– Договорились, они ждут контракт, – объяснил коммерческий директор.
– А платежеспособность этого Коха вы проверили?
– Нет. Евгения Маратовна, я видел его документы и бумаги фирмы…
Директор вложила оба контракта в пластиковую папку и медленно отодвинула к краю стола в сторону референта. Сотрудники непонимающе молчали. Евгения Маратовна нажала на рычаг поворотного устройства кресла и слегка переменила позу – платье тоже слегка разъехалось, высвободив ногу выше колена.
– Евгения Маратовна, за алюминий мы заводу даем рубли, а Мишель Кох расплачивается долларами, – сказал замдиректора по финансам.
– Восемьсот тысяч долларов прибыли, – робко подтвердил бухгалтер.
– А что будет, если мы купим алюминий, а Кох его не возьмет? – спросила Евгения Маратовна. – Забыли, как мы приобрели фигурные флаконы для одной фирмы, а она их не взяла? Арбитраж, суды…
– Но я даже видел его бизнес-план, – возразил юрист.
– Какой же смысл заказать товар и не брать? – удивился референт, в свежей голове которого не укладывались действия фирмача.
– Смысл? Под этот контракт получить в банке кредит, который, кстати, без бизнес-плана не дадут, – объяснила Евгения Маратовна посуровевшим тоном, означавшим, что разговор на эту тему бесполезен.
Референт от удивления или от застрявшего вопроса приоткрыл рот, коммерческий директор бесшумно барабанил пальцами по столешнице, системный администратор достал расческу и держал ее в руке, юрист протяжно вздохнул, замдиректора по финансам глубокомысленно воззрился на компьютер, главный бухгалтер нервно поправляла седеющую кудряшку, начальник охраны сквозь стекло рассматривал ноги директора.
– Господа, эти контракты я не подпишу.
5
У Геннадия Федоровича появилось тайное и навязчивое состояние: перебирать в памяти людей, с кем бывали нелицеприятные встречи. Учителя, родители, соседи, начальство… А ученики старших классов? Он решил остановиться только на тех стычках, которые могли вызвать стойкую злобу. Но эта стойкость зависела от психики человека: один оскорбление проглотит, другой от замечания впадет в депрессию.
Директор школы крутил баранку своего «жигуленка». Ездил он аккуратно и все-таки чуть было не задел девицу, перебегавшую улицу, – ее размашистые одежды хлестнули по фаре.
Размашистые одежды… Память всколыхнулась, как закипавшая вода…
В прошлом году он вызвал к себе учительницу химии, молодую и энергично-модную. На ее худенькое тело была надета рубашка такого огромного размера, что даже закатанные рукава и вязаный пуловер не стягивали ткани: в эту рубашку влезла бы еще и учительница физики.
– Оксана Романовна, как называется этот стиль?
– Осуждаете?
– Ну что вы… Я как директор современной школы хочу быть в курсе современной моды.
– Это направление «оверсайз», все суперогромное.
Геннадий Федорович замешкался не из-за направления «оверсайз», а из-за того вопроса, который надо было задать. Пустяк, но группа старшеклассников, хихикая и перемигиваясь, этот вопрос задала ему, директору.
– Оксана Романовна, кто такой Петр Безушин?
– Представления не имею.
– Вы назвали ученика Петром Безушиным.
– A-а, из «Войны и мира».
– Там Пьер Безухов.
– Я не читала «Войны и мира».
– Как?
– Да вот так. Геннадий Федорович, я учитель химии, а не литературы.
Она дернула плечиком, отчего ему показалось, что девушка сейчас исчезнет, завернувшись в свою безразмерную рубашку. Сперва директор хотел прочитать ей краткое нравоучение о литературе, Льве Толстом и русском интеллигенте. Но лицо девушки показалось ему настолько первозданным, что вряд ли какая-либо мысль осядет на него. И директор приказал, как в армии:
– Немедленно прочесть «Войну и мир»!
– Она толще гамбургера.
– Ну и что? – не понял он.
– Вы знаете, какая у меня зарплата? За эти деньги еще читать непрофильные толстые романы?..
Директор освободился от нее: говорили, что, увольняясь, химичка заочно обозвала его козлом и коммунякой. Реальная кандидатка на роль злобной мстительницы. Да разве она одна? А та мама, дочку которой он отчислил за продажу в школе наркоты; а тот папа, который пришел на родительское собрание пьяным и пришлось его выставлять?..
Геннадий Федорович вдруг осознал, что не едет, а стоит у поребрика с выключенным двигателем. Человеческий мозг гениален: пока одна его часть искала подозреваемых, вторая от греха подальше отогнала «жигуленка» к обочине.
Директор включил зажигание. Молоденькая мама с запеленутым младенцем, видимо, решила, что он подрабатывает извозом:
– Не подбросите меня до поликлиники?
– Только до школы, но там вам останется один квартал.
Женщина села на заднее сиденье. Какая там женщина – девчонка. У детей – дети. Геннадий Федорович жалел этих ранних женщин. Большинство из них родили случайно от случайных партнеров, материально не обеспечены, воспитывать не умеют, специальности не получили… Он хотел ее расспросить, но мамаша гукала младенцу, что-то ему бормотала и шуршала тряпками. Видимо, перепеленовывала.
Через десять минут машина остановилась у школы. Геннадий Федорович заглушил мотор, вышел и открыл заднюю дверцу, чтобы помочь юной мамаше. И отпрянул, словно его ударили…
Из машины сперва показалась длинная бесконечно-голая нога – почти до трусиков. Затем на землю стала вторая нога – бесконечно-обнаженная до тех же трусиков. И уж потом явилась девушка: рыжие волосы, черные глаза, красные губы и улыбка, обаятельная, как у киноактрисы. Она поправила объемистую сумку, висевшую на плече, одернула юбочку, сшитую из каких-то желтых лепестков и поцеловала его в щеку так звонко, что ее чмок отскочил от асфальта:
– Спасибо, Гена!
Директор бессмысленно заглянул в машину – там никого и ничего не было. Окликнуть ее? Бежать за ней? Или что?..
Перед школой было полно учеников. На ступеньках стояли завуч с охранником и завороженно смотрели на него. Сделать вид, что ничего не случилось?
Изобразив на лице беззаботность, директор подбрел к входу и напоролся на два взгляда – лазерный завуча и насмешливый охранника. Промолчать было глупо. Геннадий Федорович, соблюдая беззаботность, сообщил:
– Ребенка… гм… подвез.
– Ребеночка мы видели, – с особой теплотой согласилась завуч.
6
Леденцов глянул на адвоката, размышляя, каким бы культурным способом выжать его из кабинета. Задергался телефон внутренней связи: способ, кажется, подворачивался. Звонил дежурный:
– Товарищ майор, задержали машину: багажник набит оружием. Что делать с водителем?
– Капитан, ты что – шизанулся?
– Борис Тимофеевич, машина управляется по доверенности. Водитель говорит, что в багажник не заглянул.
– Водителя не отпускать. Передай Оладько, чтобы немедленно организовал задержание хозяина машины. Попозже я подойду.
От слова «оружие» Леденцов морщился, как от лимона во рту. Нет, не атомное оружие надо запрещать: вряд ли решатся на его применение. Надо запретить огнестрельное оружие – все, любое, везде и навсегда. Армию вооружить пиками. Охотникам выдать палки и рогатки – пусть на равных докажут свое превосходство над животными. Ну, а чиновников, торгующих танками и самолетами на государственном уровне, сажать без суда и следствия.
– Итак, слушаю, господин адвокат…
– На моего клиента составлен протокол задержания…
Телефон звонил, вернее, урчал – опять дежурный. Урчать, звонить, трещать аппараты будут каждые десять минут. И ведь теперь от них не избавиться: в автомобиле рация, в кармане сотовый.
– Товарищ майор, пришел свидетель ночной стрельбы. Говорит, милиционер пальнул первым…
– Направь к оперативникам, пускай возьмут объяснение…
Есть ли на месте кто из оперативников? Пальнул первым… И правильно сделал: пальнуть вторым он бы уже не успел. Милиционеры теперь настроены сурово и говорят, что пусть трое меня будут судить, чем четверо нести. Лучше суд за превышение, чем собственные похороны.
– Так, гражданин адвокат…
– В протоколе задержания моего клиента указано, что он имел при себе нож.
– А разве не нож?
– Гражданин майор, вы его видели?
Бородка адвоката недовольно дрогнула: звонил телефон. Леденцов взял трубку тоже без энтузиазма и долго держал ее в руке, не поднося к уху. Она, трубка, возмутилась:
– Борис Тимофеевич, где вы?
– Тута я.
– Следователь Лобин. Такое дело: насильник отказывается выехать на следственный эксперимент. Боится, что народ его растерзает. Что посоветуете?
Поделиться книгой: