Словоплёт

— А… зачем ты его разбудил?

— Разве тебе не захотелось бы проверить, работает ли он до сих пор? Сколько лет уж прошло! — ша оглянулась на замершего у дороги гиганта. — И ты посмотри, как новый. Мне казалось их всех давно уже уничтожили. Нужно будет ещё в долине поискать, может, ещё парочка осталась.

— Хм… Ладно. А мы сможем с собой такого взять одного?

— Вряд ли. Они медленно ходят. Обычно их создавали прямо там, где собирались использовать — так дешевле и надёжнее.

— Понятно… А ты сам умеешь таких делать?

В этот раз ша действительно задумалась. Даже взялась грязной рукой за подбородок, размышляя.

— Не знаю. Нужно будет попробовать. Много чего забылось. Но может и выйдет что.

— То есть, ты его здесь сейчас так и оставишь?

— Ну да, а что ему станется?

— А местных пугать он не будет? Никто же не посмеет мимо него проехать.

— Хм… — ша нахмурилась и опять повернулась к великану, оценивающе его осматривая. — Да, ты права.

Колдун махнул рукой и великан медленно и неторопливо развернулся и двинулся куда-то вверх по склону. Каждое его движение сопровождалось грохотом и скрежетом, будто горы пытаются провалиться внутрь себя. Исполин остановился чуть дальше от дороги и всё так же медленно опустился на землю. Теперь он походил на обычную гору камней. Если не знать, что это такое на самом деле — проедешь мимо и даже не заметишь.

— Теперь можно ехать.

Всю дорогу к выработкам, всё время переговоров со старостой и начальниками производства и всю дорогу обратно Сантинали никак не могла отделаться от мыслей о каменном великане. Существо из древних легенд, магический конструкт повинующийся воле колдунов. И здесь? В этой глуши? И, по словам Шаны, возможно, их несколько? Ей почему-то казалось, что даже во времена своего активного использования такие великаны должны были быть редкостью — всё же сколько тонн хорошего камня необходимо для их создания. А сколько сил нужно потратить, чтобы собрать их воедино и заставить двигаться? Они ведь не из пуха сделаны, а из многотонных глыб! Отряд поравнялся с холмом-великаном.

— Шана?

— Я слушаю, минья.

— А откуда здесь взялись каменные великаны?

— В смысле? Тебя интересует где добывался камень?

— Нет, меня интересует, почему они оказались именно здесь. Или это совпадение и они просто сохранились до наших дней только в этой глуши, а в остальных местах их уничтожили?

Колдун улыбнулся. Было странно видеть, что его лицо может принимать обычные человеческие выражения.

— Это сейчас оно «глушь», а во временя моей первой жизни здесь был многолюдный тракт. Чуть дальше на юг находилась главная твердыня ша, а здесь проходила по хребту граница наших земель. На севере жили могущественные враги, и хранить перевал отправляли только самых лучших. Видишь вон те белые скалы? — ша махнула в сторону дальнего склона. — Торчат между деревьев. Раньше там был город, а сейчас остались только кости домов.

— Город? Здесь?

— Странно видеть эти места настолько изменившимися… — Сантинали на мгновение показалось, что голос ша дрогнул. — Долину охраняли шестнадцать каменных великанов. Как минимум один остался. Может, и остальные где-то спят.

— А что ещё здесь было? Ну, из защитных штук.

— Драконы, два серебряных и один теней, ещё всевидящие ока, штук сто, ущельниц несколько сотен… Но они слишком хрупкие, не думаю, что хотя бы пыль от них осталась. Разве что если драконов кто-то отправил в глубокий сон. Но в подземельях их нет, так что даже не представляю где их искать. Скорее всего погибли во время одном из множества сражений.

— А ущельницы — что это?

— Такие ловушки. Против пехоты. Идёшь, идёшь, а она тебя «хам», — шана сделала жест руками, как росянка закрывается поймав муху. — Особенно крупные могли и лошадь поймать.

— Ого, сейчас таких нет, — колдунья вспомнила взрывные шары, использовавшиеся в последнюю войну и множество покалеченных воинов, с которыми ей к счастью не пришлось работать. Если бы сейчас на вооружении были ещё и ущельницы…

— Это хорошо, что нет. В то время существовало много штук, которым быть не стоило.

Ответа от отца всё не было, и Сантинали переживала всё сильнее. Им удалось поймать ещё один отряд курьеров пока весть о том, что Наран-Шасский перевал теперь закрыт для контрабанды, не дошла куда нужно. Опечатанные и инвентаризированные схроны ждали своего часа, почти полностью расшифрованные книги тоже. Осень в горах наступала намного быстрее, чем в Роще: там, скорее всего, ещё стояли тёплые ночи и листва даже не начала желтеть, а здесь бывали и такие ночи, что по утрам лужи сковывал тонкий лед.

Может, курьер с письмом не доехал? Может, его перехватили? А если доехал, может, отец недоволен как мало ей удалось выяснить? Или он решил помучать дочь подольше и отдал дело кому-то другому?! Сколько неопределённости. И эта неопределённость невероятно раздражала. Ещё и Шана после находки каменного великана совершенно изменилась. Теперь она не таскалась за колдуньей незаметной тенью, а целыми днями пропадала в долине и на склонах в поисках старых артефактов, сохранившихся с «времён её первой жизни». Детвора в этом активно помогала со свистом и гоготом носясь по ущельям и скалам. К моменту, когда все северные склоны уже оголились, и только на южных деревья оставались укрытые золотым, красным и рыжим, да хвойные стояли насупившимися тёмнозелёными тенями, ша нашла трёх действующих великанов и горстку мелких камней, похожих на речную гальку. По её словам камни были мощными боевыми артефактами, но Сантинали, как ни старалась, так и не смогла почувствовать в них магии. Наверное, это было какое-то особенно колдовство ша.

В руках королевны воеводство жило не очень: от старого воеводы хозяйство досталось в довольно скверном состоянии, дороги давно не чинены, деньги утекли неизвестно (точнее, известно) куда, местное население запуганно и зашуганно… За месяц, да даже за два, много не изменишь. Нужно несколько лет, а то и десятилетий, чтобы всё исправить. Скорее всего, Каранниэль был не первым воеводой, кто распоряжался местными ресурсами по своему усмотрению, постепенно приводя всё в упадок. При всех стараниях и желаниях даже с помощью волшебного «духа горы» королевна не могла всё исправить, да ещё и в такой короткий срок.

Вечером по своему обыкновению Сантинали заперлась в кабинете: здесь был хороший камин, а книги и гобелены скрадывали холод, идущий от стен. Шана, как всегда, устроилась в своём излюбленном кресле пододвинув его к самому огню и, кажется, дремала. В человеческом облике она всё больше походила на мужчину, хотя Сантинали всё никак не могла поймать момента, когда она брилась, если это ей было необходимо, и когда ходила в туалет. Всё же ша человек или нет? По крайней мере когда-то они точно могли скрещиваться с людьми, иначе откуда взяться в самой Сантинали той самой «крови ша»? Видимо, кто-то из её бабок или дедов был вот таким же странным существом. Узнать бы ещё когда было то самое «время первой жизни» Шаны. Сама ша никак не комментировала этот момент, местные кроме как о «духе горы» больше ни о чём не знали. Никаких легенд, преданий или на худой конец страшилок на ночь о каменных великанах, ущельницах или чём-нибудь ещё. Никаких историй о древней расе, жившей здесь раньше. И о белом городе на склоне уж точно никто ничего не знал. Выходит, что ша были здесь намного раньше, чем пришли простые люди. Но насколько? Сама Сантинали слышала разве что о каменных великанах. О них упоминали вскользь на курсе истории, как об одной из устаревших технологий: мол, когда-то использовали, для ближнего боя, но затраты на создание оказались слишком велики в сравнении с тем, как легко их можно было уничтожить. И что последние каменные великаны вышли из использования приблизительно четыреста лет назад. Но сейчас, увидев одного такого исполина не на картинке в книге, а живьём, колдунья засомневалась в правдивости того, что знала. Один такой гигант мог многое решить на поле боя: огромный, намного быстрее и точнее, чем можно было бы предположить исходя из его размеров, укрытый защитными заклятиями и щитами, как луковица или качан капусты. Скорее всего причина, почему искусство создания каменных великанов забыто, была другой. Но какой? И если верить тому, что ими окончательно перестали пользоваться около четырёхсот лет назад… Выходит, Шанаран провела в подземельях не меньше четырёхсот лет. Даже больше — ведь великан для неё не был чем-то необычным или странным. Да и то, что она скорее всего сама может сделать такого же… Сколько же ей лет? Пятьсот? Шестьсот? Тысяча?! А как же прогресс? Ведь всем хорошо известно, что каждое следующее поколение обладает более тонкими, более точными знаниями, чем предыдущие. Колдуны современности ещё двести лет назад выглядели бы сверхлюдьми со своими знаниями и умениями. Почему же Шана кажется чем-то невероятным, хотя она древнее, чем замок, в котором они сейчас живут? Она ведь должна быть примитивным первобытным существом. Что ещё в себе скрывает этот удивительный представитель таинственной утерянной цивилизации?

— Ты дырку во мне просверлишь, минья, — вдруг раздалось в голове Сантинали. — Смотри лучше на огонь.

— Прости, — колдунья поспешно уткнулась в бумаги. Она не думала, что Шана заметит её взгляд.

— О чём ты думаешь, минья?

Было так странно: ша не шевелилась, всё так же сидела перед камином с закрытыми глазами, будто спала. И в то же время разговаривала.

— Да так, ни о чём. Об отчёте…

Опять это странное чувство, от которого хочется чихнуть. Если бы можно было смеяться в мыслях, то Сантинали сказала бы, что Шана именно это сейчас и делает.

— Из тебя плохой лгунишка, минья.

— Я пыталась посчитать сколько тебе лет.

— И?..

— Выходит, не меньше пятисот.

— Хорошо выгляжу для своего возраста, — в этот раз Шана еле заметно улыбнулась.

— Не то слово. Но сколько тебе лет на самом деле?

— Я пока что не в настроении это выяснять.

— В смысле?

— Придётся ворошить прошлое. И я узнаю, что случилось после моего заточения. Мне пока что нравится моё неведение.

— Ты не хочешь узнать что случилось с твоими врагами?

— Нет. Они мертвы, и этого достаточно.

— А что, если они живы? Как и ты?

— Во-первых, даже если это и так, из доступных нам сейчас источников вряд ли это можно узнать. Могу поспорить, про меня там тоже ничего не написано.

«Пока что», - хотела буркнуть Сантинали, но промолчала. Шана тем временем продолжала:

— А во-вторых, не думаешь же ты, что все, кто жил тогда, такие могущественные. Я — Хранитель Севера. Колдунов моего уровня всегда было немного.

— Хранитель Севера? — Сантинали вся подобралась, но Шана замолчала. Видимо, уже успела выругать себя за излишнюю болтливость. — Шана, ну расскажи о себе ещё немного. Из тебя всё по каплям приходится вытягивать.

— Что было — всё прошло. Зачем ворошить прошлое? Лучше заканчивай со своими бумагами и пойдём спать.

— Я всё равно уже не буду ничего делать сегодня. Шана, ну расскажи. Про Хранителей, например. Ну, пожалуйста.

— Вот приставучая, — буркнула ша, но всё же открыла глаза и посмотрела на колдунью. Странно, но в этот раз её взгляд не вызвал уже ставшего привычным оцепенения. — Ладно. В целях общего образования. Странно, что ты не знаешь таких простых вещей. Ша — небольшая община, и воинов — чтобы охранять границы от внешних врагов — у нас всегда было немного. Кровь ша — достаточно редкая штука. А кровь ша достаточной силы — ещё более редкая. В большинстве своём ша не могут быть боевыми магами, как ты их знаешь — наша магия слишком медленная. Зато разные артефакты у нас выходят очень хорошо. Каменные великаны и драконы — лишь малая часть того, что может сделать хорошо обученный ша, но ты и так это знаешь. Наверное, до сих пор во всех городах противоснежные амулеты у вас сделаны ша. Хранителей, как можно догадаться из названия, всегда четверо. Севера, Юга, Запада и…

— Шана, ша больше нет, — вдруг озарённая неожиданной догадкой произнесла Сантинали. Ша осеклась на середине предложения и вопросительно посмотрела на королевну. — Вообще нет, — уточнила колдунья, словно с первого раза было непонятно. — Ты — единственная. Последняя.

Как она сразу не догадалась сказать об этом? Возможно, всё недопонимание было как раз из-за этого. Шана считала, что Сантинали понимает, с кем имеет дело, но на самом деле это было не так — в современном мире ша не осталось, и кто они такие и как с ними себя вести тоже непонятно. Но ша тоже ведь не спрашивала! Хотя могла бы. Правда, сама колдунья тоже не бросилась бы первым делом выяснять, остались ли представители школы Ри, проснись она однажды через тысячу лет. Школы… Что-то щёлкнуло в голове. Что, если ша — это название вида колдовства?! Вот она — ри. А Шана — ша. Это многое бы объяснило!

— Неудивительно, что ты приняла меня за тварь, если это действительно так, — задумчиво произнесла ша после продолжительной паузы. Немного другой реакции ожидала Сантинали на такое известие. — И теперь понятно, почему тебя так удивил каменный великан. Их ведь тоже не осталось?

— Тоже. Я их только на картинках видела.

Колдунья всё ждала когда ша начнёт рыдать, метаться, заламывать руки, но вместое этого Шана смотрела в огонь и, казалось, производила в уме какие-то сложнейшие вычисления.

— А иные? Что с ними? Ты знакома с тварями, значит, они всё ещё есть в этом мире.

— С ними сражаются по мере сил, но это нелегко. За призыв твари или заключение уговора с ней — смертная казнь.

— То есть, ты согласилась на уговор со мной считая, что тебя за это казнят, если кто-нибудь узнает? — Шана бросила ещё один взгляд на колдунью, и что-то было в нём такое… Удивление? Уважение? Сантинали затруднялась сказать наверняка. — Ты смелее, чем выглядишь, минья. Или глупее. Но в любом случае ты права. Раз ша больше не осталось, мне нужно узнать, что произошло. Возможно, угроза существует до сих пор. Ты можешь мне рассказать вкратце?

— К сожалению, нет, — Сантинали отрицательно покачала головой. — Я никогда не слышала о таких, как ты, хотя закончила Академию с отличием. Либо вы жили слишком давно, либо упоминаетесь в книгах под каким-то другим именем, но вот так сходу я не могу припомнить описаний, которые бы тебе подходили. Ни хранителей, ни касты артефакторов.

— Жаль. Выходит, нет никакой возможности узнать о прошлом?

— Здесь — нет. Я уже изучила библиотеку Твердыни: тут нет развёрнутых трудов по истории. Я могу рассказать тебе общие факты, о которых знаю, но вряд ли это поможет. Нужно возвращаться в столицу — там есть Академия, магические школы. Мой учитель всегда увлекался историей колдовства, это его маленькое хобби. Может, он сможет помочь.

— Тогда решено. Когда мы выезжаем?

— Шана, ты забыла: я теперь воевода Белой Твердыни, — Сантинали грустно усмехнулась. — Я не могу отсюда уехать, пока король не решит, что пришла пора сменить меня.

— Выходит ты здесь что, в ссылке?

— Я тебе об этом с самого начала твержу!

— Теперь я понимаю почему этот отчёт так важен для тебя. Прости, что сразу он мне показался ерундой, — ша встала, стряхнув плед, и потянулась. Сейчас она казалась ещё длиннее, чем обычно. — Мне нужно выучить ваш язык, прежде чем мы отсюда уедем. Хочу понимать, о чём говорят окружающие. Раз ша не осталось, вряд ли я встречу много людей, которые могут со мной говорить. Не с детьми же проводить всё время.

— Постой, ты что, не понимаешь о чём говорят остальные?

— Понимаю только когда ты рядом. Или дети.

Только теперь королевна поняла, почему ша всё время ходила следом за ней. И почему если она отправлялась куда-нибудь по своим делам, то всегда старалась прихватить с собой стайку детей. Но прожить вместе почти несколько месяцев и никак не выдать этого своего недостатка! Вот это да. То ли королевна слишком ненаблюдательна… или несообразительна. То ли самообладание ша находится где-то за пределами человеческого понимания. Как и её голос.

— Почему же ты раньше не сказала?

— Мне казалось, ты знаешь, — покаянно вздохнула Шана. — Хотя теперь я понимаю, что знать ты этого не могла. Прости.

Шана извинилась второй раз за вечер?! Что-то невероятное.

— Хорошо. Значит, с завтрашнего дня мы будем заниматься каждый вечер.

— Договорились. А теперь спать. Слишком много информации за сегодня, мне нужно всё обдумать. Ты доберёшься сама до своих комнат?

— Да, не беспокойся.

— Тогда спокойной ночи, — ша наклонилась, и Сантинали на мгновение показалось, что та собирается подобрать брошенный ранее плед, но вместо этого Шана подняла с пола тень и закуталась в неё, как в плащ. Несколько мгновений колдунья смотрела на уже немного забывшуюся чёрную фигуру с алыми угольками глаз, а потом исчезла и она. Так вот как она это делает. Ходит по дороге теней.

Глава 4

Сантинали стояла на Изумрудной башне и смотрела на город. Ясеневая Роща выглядела странно: не горели огни, не было слышно обычных уличных звуков. Зато по дороге медленно брели странные полупрозрачные тени. У них не было ни глаз, ни ртов, но жуткий едва слышный многоголосый шёпот забирался под кожу и заставлял волосы на голове вставать дыбом. Однажды она видела такое. Не в подземельях Твердыни, нет. Намного раньше. На юге. Леборойская порча выкосила почти целое воеводство. Особо опасная, неконтролируемая, спонтанно возникающая там, где колдовали слишком много. Бывали отдельные случаи заражения, отдельные вспышки, но такого массового поражения как в тот раз на юге… Именно порча положила конец войне, а не дипломатические умения послов. И теперь то же самое в Роще. Но что могло случиться, чтобы порча пришла сюда? Колдунья почувствовала чьё-то присутствие у себя за спиной. Не дружелюбное, но и не врага. Что-то потустороннее, опасное, но не угрожающее. Она резко обернулась. Рядом, на расстоянии вытянутой руки стояла Шана и тоже смотрела на город. На шепчущие тени, на дома без огней.

— Шана, ты можешь остановить это?

Что-то вспыхнуло и погасло в вишнёвых глазах ша:

— Могу.

— Тогда действуй.

— Нет. Этого ещё не произошло.

— Чего не произошло?

— Этого, — Шана кивнула на город. — И будет проще, если ты просто это не допустишь, чем потом останавливать. Такое в твоих силах.

— Но что я должна делать?

— Твоё время — тебе лучше знать, — ша протянула руку и коснулась плеча королевны. Сантинали резко открыла глаза. Она лежала в своей кровати в Белой Твердыне. Рядом сидела Шана. Колдунья успела заметить, как она убирает руку от её плеча. То есть, прикосновение было в реальности? Не во сне? Но как такое может быть, что сон так точно наложился на реальность?

— Шана?

— Доброе утро, минья.

— Ты видела мой сон?