Л. Х. Косвей — «Природа жестокости»

— Круто, мне бы хотелось увидеть их снова.

Я только однажды встретилась с друзьями Саши из Лондона, когда приезжала на выходные пару месяцев назад. В то время Роберт был с Карой во Франции. Это единственная причина, по которой я согласилась приехать: у Саши и Роберта одни и те же друзья. Они мне напоминают немного актёров из сериала «Золотая молодёжь Челси», не будучи такими преувеличенными богатыми молодыми английскими людьми.

Вообще-то, друг Саши, Алистер, скоро станет мои новым боссом. Когда Саша сказала ему, что я снова приеду и мне нужна работа на неполный рабочий день, то он предложил взять меня к себе в «Баккино». Ему только двадцать пять, но он уже начал управлять заведением два года назад, когда его отец — владелец нескольких различных итальянских ресторанов в Лондоне, отошёл от дел. Забавно, но мне казалось, что его семья даже не из Италии.

Словно прочитав мои мысли, Роберт усмехается и говорит:

— Слышал, ты собираешься работать в ресторане Алистера. Тот, что за углом папиного офиса на Найтсбридж. Я всегда хожу туда обедать.

— Замечательно, — бормочу я, но в тоже время, опасаюсь, что буду видеть Роберта намного чаще, чем планировала. По крайней мере, это только на лето. Я поднимаю глаза и вижу, что он смотрит на меня. Мужчина выглядит взволнованным перспективой увидеть меня работающей. Хм, возможно, он планирует стать трудным клиентом.

Я отворачиваюсь от него, чтобы поговорить с Сашей.

— Так что же случилось с поп-звездой сегодня? Она сделала что-то нереально сумасшедшее?

Саша качает головой.

— Не-а, не совсем. Она бросила окурок от сигареты в папарацци в приступе ярости. Я должна была собрать воедино её мотивы такого поведения. Это удручает. Девушке только восемнадцать, а ей уже преподнесли и славу, и богатство на серебряном блюдечке. Что они от неё ждут? Покупку дома в пригороде и портфельные инвестиции? (прим. пер.: инвестиции в ценные бумаги с целью получения дивидендного дохода и дохода от прироста капитала).

Роберт указывает вилкой на свою сестру.

— Я говорил это однажды и повторю снова — в тебе слишком много сочувствия для такой работы. Журналисты должны быть безжалостными. Они не могут заботиться о звёздах, не ранив собственными словами. В то время, как ты, сестра, заботишься. Это твоя природа. Ты не Перис Хилтон.

Вот это, да. Я удивлена, что Роберт вообще знает значение слова «сочувствие». Но опять же, у него, вероятно, зуб на журналистов, пишущих сплетни. Ведь они являются его главными врагами, когда дело доходит до конфликта со своим клиентом.

— Не все журналисты жёлтой прессы такие злые и омерзительные люди, — утверждает Саша. — Некоторые из нас также пишут положительные истории.

Роберт фыркает.

— Ага, положительные истории о том, как актриса из Голливуда потеряла вес после родов. Это реально в корне меняет дело.

Саша со стуком опускает руки на стол.

— Достаточно, Роб. Хочешь, чтобы я вышвырнула тебя отсюда, прежде чем ты успеешь пережить одну ночь здесь?

— Ладно, ладно. Всё, я молчу. — Он делает вид, что застёгивает свои идеальные, скульптурные губы.

Они всегда так себя ведут: спорят и ссорятся. Думаю, это дело близнецов, хотя я никогда так агрессивно не спорю со своей сестрой. Возможно, это из-за разницы в шесть лет между нами. Я где-то читала, что братья и сёстры спорят чаще, если разница в возрасте маленькая. Кажется, это значит, что близнецы, скорее всего, больше всех предрасположены к спорам, так как они одного возраста.

Во время ужина Роберт смотрит на меня так, как будто я болячка в воде, кишащей акулами. Кстати, акула — это он. Я замечаю, что он принял душ и переоделся в одну из старых футболок Саши и пару джинсов, так как у него ничего здесь нет. Саша намного худее Роберта, у которого одни мышцы, поэтому джинсы ему немного жмут. Но так как все её вещи в мальчишеском стиле, то вы никогда не сможете сказать, что они принадлежат девушке.

Я помогла убрать посуду, когда мы доели. Роберт старался изо всех сил гарантировать прикосновение наших тел, пока мы убирали чистую посуду, после того, как её помыла Саша. Излишне говорить, что его действия озадачивают меня. Я с облегчением вздыхаю, когда всё сделано, и могу вернуться к себе в комнату, чтобы позвонить маме. Когда я достаю телефон из сумки, то вижу несколько пропущенных звонков от неё. Должно быть, она звонила, пока я спала. Когда я устаю, то сплю как убитая. Даже если бы была пожарная тревога, я бы не сдвинулась ни на миллиметр.

Я нажимаю на «звонок» и она практически сразу же отвечает.

— Лана! Мы ждали твоего звонка. Как твой перелёт?

По эху через телефон, я могу сказать, что он стоит на громкоговорителе, и вероятно, она пьёт чай с бабушкой и сестрой в гостиной, и они параллельно слушают.

— Привет, мам. Всё нормально. Саша забрала меня из аэропорта и привезла к себе домой. Это невероятное место, должно быть, стоит миллионы.

— Этот Алан — показушник.

Я слышу, как бормочет Лиз на фоне. Теперь она всегда проводит вечера у нас дома, так как Роберт и Саша уже не живут дома.

— Привет, Лиз, — говорю я, смеясь над её голосом, который она всегда использует при упоминании своего экс-мужа.

— Привет, милая. Надеюсь, моя дочь относится к тебе хорошо.

— Так и есть, как всегда, — замолкаю я, прежде чем продолжаю. — И Роберт тоже здесь.

— Что он там делает? — перебивает моя мама жёстким голосом.

Она знает, что у нас с Робертом проблемы, хотя не знает истинный уровень моих смешанных чувств к нему. Она думает, что я терпеть его не могу, но не знает, что мне жаль его, хотя это кажется странным. Она также считает его настоящим братом. И, конечно, никогда не признается в этом Лиз.

— Он поцапался со своей подружкой, и она выперла его из собственной же квартиры. Саша позволила ему остаться здесь на пару дней.

— Мне никогда не нравилась это девочка, Кара, — говорит Лиз. — Они едва могут продержаться неделю, не поругавшись.

— Он же не доставляет тебе неприятностей? — обеспокоенно спрашивает мама.

— Мы больше не подростки, мам, — говорю я, не желая, чтобы она волновалась. — Он здесь всего на несколько дней.

— Всё такой же, — говорит Лиз. — Я знаю своего мальчика, и он всегда наслаждался, показывая Лане свою плохую сторону. Если Роб начнёт заново свои старые трюки, то позвони мне, и я поставлю его на место, слышишь?

— Слышу, — говорю я. — Слушайте, я позвоню вам в понедельник после того, как закончу первую смену в ресторане и дам знать, как всё прошло.

— Хорошо, милая. Люблю тебя, будь осторожна.

Лиз, моя сестра и бабушка попрощались, и я повесила трубку.

Я слышу стук во входную дверь, который быстро сменяется звуками голосов, заполняющих дом. Друзья Саши и Роберта прибыли. Немного нервничая, я спускаюсь вниз, чтобы, по крайней мере, поздороваться.

      В гостиной стоит Алистер с длинными тёмными волосами, собранными в хвост, и в слегка причудливой одежде, и его девушка Сандра со светлыми волосами. Также присутствуют светловолосые и голубоглазые братья Виктор и Джейкоб. У Саши и Роберта есть и другие друзья, но это четвёрка входит в так называемый «приближённый круг».

Саша видит, как я вхожу в комнату, и сразу же кричит:

— Эй, вы же все помните Лану, да?

— Конечно, помним, — отвечает Алистер с тёплой улыбкой и подходит, чтобы пожать мне руку. — С нетерпением жду, когда ты присоединишься к команде ресторана.

— Ну, я с нетерпением жду самого присоединения, — отвечаю я вежливо.

— Привет, Лана, — говорит Сандра, целуя меня в обе щеки. — Вау, твои волосы выглядят великолепно, и мне нравится это платье.

— Спасибо, — тихо говорю я.

Я всегда находила этих людей пугающими. Просто они так уравновешены и уверены для своих лет. Большинство моих друзей, которым по двадцать, понятия не имеют, кем собираются стать.

Я обмениваюсь приветствиями с Виктором и Джейкобом после того, как Сандра перестаёт рассыпаться комплиментами, хотя сложно понять, правда это или лесть. Хотя Джейкобу, кажется, нравится моя внешность по-настоящему. Я вспоминаю, как он флиртовал со мной в прошлый визит сюда, но из этого ничего не вышло.

— Привет, красивая ирландская девушка. Не мог дождаться встречи с тобой снова, — говорит он, чмокая меня в щёчку. Да, вы посмотрите на меня! Я получаю все поцелуи этим вечером.

— Да, тебя сложно забыть. Я, кстати, остаюсь здесь на всё лето.

Он радостно кивает, когда Саша приносит бутылку белого вина и начинает наливать каждому в стакан.

— Ты будешь пить, малышка? — спрашивает Саша, искоса поглядывая на меня.

— Нет, вероятно, мне не стоит, — отвечаю я, заметив, что Роберт внимательно слушает наш разговор. Есть огромное количество вещей, которые ухудшают мою ситуацию с диабетом, и алкоголь — одна из них. Даже если я и пью, но мне нельзя больше двух стаканов за один раз. И я очень легко напиваюсь, так как моё тело не приспособлено к этому.

— О, давай же, Лана, выпей. Немного расслабишься, — говорит Роберт и смотрит на меня в упор.

Я качаю головой и отвечаю:

— Я обычно не пью.

— Тогда пусть этот вечер будет исключением.

— Роб, — говорит Саша, предупреждая.

— Что? Я просто убеждаю её выпить бокал вина. Даже не издеваюсь.

— А она сказала, что не хочет, так что оставь её в покое.

— Она — взрослая женщина. Тебе не нужно говорить за неё, — острит он в ответ.

Чувствуя неудобство за то, что они грызутся, я вставляю:

— Может, один маленький бокал.

Роберт одобрительно улыбается мне.

— Ты уверена? — спрашивает Саша. — Он — задница. Не позволяй ему запугивать себя.

— Я в порядке. В любом случае, я же должна отпраздновать свою первую ночь в Лондоне.

— Вот это я понимаю, — говорит Роберт, протягивая мне бокал и забирая бутылку у сестры. Я держу, пока он наливает и когда заканчивает, делаю глоток. Саша забирает у него из рук бутылку и идёт налить Сандре и Алистеру.

— Это «Шардоне». Что ты думаешь? — спрашивает Роберт, подходя поближе. Его близость вызывает во мне волну тревоги.

Я смотрю в его глаза секунду, и, кажется, ему интересно услышать, что я отвечу.

— Неплохо. Так или иначе, в нём нет остроты дешёвого вина. Насколько мне позволяют судить мои знания, — отвечаю я. Интересно, почему он уделяет внимание мне, когда рядом его друзья?

Роб смеётся.

— Приятно слышать. Ты же немного провинциалка, да, Лана?

Несмотря на то, что его слова звучат обидно, но тон полностью противоположен. Он мягок и почти нежен. Это, определённо, неизведанная территория для нас.

— Лучше уж быть провинциалкой, чем городским снобом, — отвечаю я, сохраняя веселость в голосе.

Он низко смеётся.

— О, значит, я — городской сноб?

Я делаю ещё глоток. А вино действительно неплохое.

— Не знаю... а как ты считаешь?

На его лице медленно растягивается улыбка.

— Мне очень нравится повзрослевшая Лана. Она всё ещё немного стеснительна, но в ней присутствует дерзость.

— Не могу поверить, что ты только что сказал, что во мне есть дерзость. А ты стал дряхлым к своим годам, Роб?

— Что? — ухмыляется тот. — А ты дерзкая в эти дни. Обычно ты была такой обидчивой. Я всегда веселился с тобой или, даже когда ты убегала дуться.

— Ну, теперь мне не шестнадцать, — говорю я жёстче на этот раз. Вдруг я не вынесу того, что все издевательства для него были «весельем». Да, какое же это веселье, делать из меня жалкую.

Он хмурится, когда я ухожу от него и присаживаюсь к Саше и Сандре, которые разговаривают в столовой. Пару минут спустя слышится ещё один стук в дверь. Увидев, что никто не шевелится и не открывает дверь, я решаю взять это на себя.

Открыв дверь, я нахожу по-настоящему красивую женщину с блестящими волосами, окрашенными в цвет тёмной сливы, стоящей на крыльце. И такой же красивый мужчина рядом с ней. Он проходит вперёд мимо меня и ставит два чемодана на пол в коридоре у подножия лестницы.

— Ты кто? — спрашивает женщины, оценивая меня взглядом.

— Я — Лана, — отвечаю я, и её темные глаза загораются в знак того, что она уже слышала моё имя. Странно.

— Лана, — улыбается она. — Я много слышала о тебе. Я — Кара, — говорит она, предлагая мне руку.

Ох. Подружка Роберта Кара? И она много слышала обо мне? Хм, ладно.

Я слегка сжимаю её руку, и она входит в дом. Парень-регби следует за ней.

Глава 3

Я не успеваю выйти из коридора, как голос Роберта звучит из ниоткуда:

— Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь?

Я осторожно вхожу в комнату и вижу, как все собираются вокруг, молча наблюдая за стычкой. Кара перекидывает свои тёмные прямые волосы через плечо, а парень-регби стоит позади неё. Воздух возле него насквозь пропах защитой.