Помоги проекту - поделись книгой:
— Это какой же тогда, по-твоему, год? — спросил его Олег, холодея.
— Две тысячи пятьсот пятьдесят девятый. Шестнадцатое мая, девятнадцать часов тридцать шесть минут пятьдесят четыре… Нет, уже пятьдесят семь секунд.
«Совсем сумасшедший». - решил Олег.
— А может, четвертое августа тысяча девятьсот девяносто седьмого? — предположил Олег. — Вчера было третье.
— Для тебя — да, может быть. Что вообще может значить время в этом мире? — философски заметил кибер. — Значит, ты провалился из тех времен, когда еще не было ни Пьера Чеффа, ни Эдварда Вайна, ни Арнольда Теккера, ни даже Станислава Логинова с его фотонной GY-052? Слу-шай, а тебя перед этим никто никто не мог назвать…
— Вряд ли. — замотал головой Олег. — Разве Борька, братец двоюродный. Я, помнится, здорово его обидел перед тем как сюда… Эй, ты что, считаешь, что мы все здесь не просто так?
— Сюда никто еще не попал просто так. — заявил робот. — Мы оказались в Нижнем Мире, потому что перестали соответствовать Верхнему. Но часть его еще живет в нас, и этот перепад уровней дает нам в этом мире какую-нибудь необычную особенность. Я, например… Забыл. — Если б его собеседник был человеком, Олег решил бы, что тот попросту запнулся, сболтнув лишку. — И ты наверняка можешь… что-нибудь. — проскрипел он.
«Нарываться на психов» — предположил Олег мысленно. — Да уж, полезный дар.
В кустах напротив, с другого конца пустыря, что-то прошелестело, и Олег опомниться не успел, как сумасшедший кибер жахнул изо всех орудий. Полыхнуло, пророкотало, и над огромной воронкой там, где раньше стояли кусты, заклубился густой дым.
— Кто это был? — спросил Олег.
— Гнум. — ответил кибер, опять становясь в кинг-конговскую стойку.
ЗОНА «Г». МОГУРЦЫ
Олег осадил коня. Тот встал на дыбы, заржав, и отступил, нервно прянув ушами. Большой, навыкате, карий глаз косил вперед. Там из высокой травы поднимались остроконечные шлемы воинов.
— Кто вы? — спросил Олег, положив руку на рукоять меча, свисавшего в ножнах с пояса. Ладонь ощутила привычный холод металла.
Воин, стоявший к Олегу ближе других, вышел вперед. Был он мал ростом — по пояс Олегу, широкоплеч и коренаст. Глазки-бусинки смотрели из-под густых бровей, нос картошкой; густая курчавая борода закрывала нижнюю часть лица. И брови, и борода были бледно-серо-зелеными, цвета листоватого лишайника Пармелия канина.
— Мы — могурцы. — ответил воин, и степь за его спиной загудела. Судя по звуку, могурцев было много. И были они даже ниже своего предводителя, так что совсем терялись в серебристых волнах ковыля.
— И мы — очень могучий народ. — подумав, добавил он тем же тихим, еле слышным басом. Вытащил из-за пояса подкову и согнул ее в штопор — таким жестом, будто выкручивал носок («Ого!» — подумал Олег). — Вот почему нас так называют.
— А еще мы любим огурцы! — добавил кто-то из степи. — Вот почему нас называют так.
Голос у него был скрипучий и тонкий, как скрежет несмазанной двери.
— А ты, о доблестный незнакомец? Почитаешь ли ты сей достойный овощ? — спросил третий воин, в звездчатом колпаке. Борода его была невообразимо длинной и белой, почти без прозелени, а голос походил на писк комара.
— Да, очень. — дипломатично соврал Олег.
— Тогда ты наш друг. — седой сложил руки на груди.
— Скажи нам, доблестный незнакомец, — продолжил он — а крепко ли твое сердце? Не затаился ли в нем трусливо страх?
— Нет, о могурец. — снова соврал Олег. — А в чем, собственно, дело?
— А дело в том, — ответил воин, — что грозный враг поселился в наших владениях. Много могурцев выходили на бой с ним, но ни один не вернулся.
— Кто же он? — спросил Олег. Конь под ним нетерпеливо переминался с ноги на ногу, недоверчиво поглядывая на могурцев.
— Мы не знаем. — развел руками предводитель. — Мы слишком храбрый народ, чтоб уйти с поля боя — даже чтоб рассказать о враге другим. И мы не можем выйти на бой гуртом: а вдруг он там о д и н? Никогда еще могурцы не нападали скопом на одного.
— Мы ничего не знаем о враге. — добавил седой. — Ни кто он, ни как выглядит, ни даже сколько его. Мы знаем одно: он опасен. Он сильней одного могурца. И, если твои устои позволяют тебе повернуться спиной, увидев лицо врага, и рассказать обо всем нам…
ЗОНА «Г». ВОСПОМИНАНИЯ О КОНЕ
Коня Олег получил, что называется, нежданно-негаданно.
Так и не разузнав ничего как следует про загадочный Нижний Мир (толмач поминутно забывал слова, жалуясь на закороченные мозги), он уговорил робота идти вместе с ним. Они отмахали километров десять в неизвестном Олегу направлении — на спине у робота оказалось достаточно удобное раскладное сиденье — как вдруг шестиногий заартачился, заявив, что техники дальше нет и вроде как быть не может. Энтропия, дескать, слишком велика. Олег его не понял и, совершенно обнаглев (надоело топать пешком) погнал дальше, и робот неохотно попер через болота и холмы. Он почему-то скрипел все тише и тише, а средняя пара ног стала у него какой-то прозрачной, но Олег внимания на это не обратил и даже задремал в седле, а очнувшись, обнаружил, что сидит уже на белом рысаке (когда сиденье стало седлом, он не заметил тоже). С непривычки ныли ноги, и Олег ущипнул себя, пытаясь проснуться, но чуть не свалился со своего скакуна и должен был наконец признать, что все происходит наяву. Если, конечно, не считать свои похождения бредом с самого начала — но Олег никогда не был солипсистом и понимал, что надежней считать окружающий мир настоящим. Иначе какая же это жизнь?
Говорить его конь разучился напрочь, и Олег об этом почти не жалел: в конце-концов, говорящая лошадь — безумие даже большее, чем кибер из грядущего. К седлу Олег постепенно привык, вот разве что скучновато было — за неделю, прошедшую со встречи с кибером и Даунгрейдом, он так никого и встретил в этом захолустном мирке.
Олег так и не понял, откуда здесь берется столько хлама, а подчас и не совсем хлама. Так, однажды он подобрал потертые, но вполне годные ножны, разукрашенные камуфляжными буро-зелеными пятнами. Как раз под его меч.
Ни людей, ни животных — только пыльные поля, пустыри да чахлые рощицы. Повсюду пейзаж говорил о глубокой осени, когда листья уже облетели, а снежной чистой белизны еще ждать и ждать. Но было тепло — Олег не мерз в своих джинсах, тапочках и водолазке, в которых нежданно провалился сюда из своей казавшейся уже нереальной квартиры. Жажду он утолял из ручейков, не очень надежных с виду, но уж какие были — а пищей ему служил все тот же «вечный» бутерброд, который и в самом деле кончаться не собирался. Правда, такое однообразие диеты порядком надоедало, зато временами в бутерброде появлялись совсем ненормальные вещи — пуговицы, шнурки, а как-то раз он даже выковырял из сыра крошечный человеческий зуб.
Стоило ли поэтому удивляться, что встрече с могурцами в этой неожиданной, почти земной степи Олег оказался только рад?
ЗОНА «Г». ПОЯВЛЕНИЕ Д
— Ну все, чужеземец. Дальше иди сам.
И могурцы ретировались — только прошелестело в траве.
Олег почесал в затылке. Огляделся. Справа и чуть впереди громоздились глыбы, похожие на каменных идолов; рядом с ними торчало из травы корявое заморенное деревце, напоминавшее скелет огородного пугала. Дальше рос полосой густой колючий кустарник налево и направо он уходил, насколько хватало глаз. За ним возвышался над степью разлапистый дуб с расщепленной и обугленной верхушкой — видно, в нее не раз попадали молнии. И больше ничего до самого горизонта.
Но должен же тут кто-то быть! Недаром могурцы так понадеялись на него, первого встречного, недаром поведали ему свои опасения и, предложив немного отдохнуть, закатили специально для него пир! Правда, все двадцать блюд приготовлены были из огурцов — верх шика с могурской точки зрения, но совершенно не то, что желал бы сейчас отведать Олег. И недаром повелитель могурцев, суровый бородатый Пигопаг, сидевший во главе длиннющего дубового стола на коротеньких, будто у детской скамеечки, резных ножках, поднимал за Олега один бокал огуречного вина за другим! И, уже порядком захмелев, предлагал ему в жены дочь — Прекрасную Кавию, которой, впрочем, на пиру не оказалось. Недаром ему говорили, чтоб он не ввязывался в драки с гнумами, которые все равно бессмертны, и не гневал понапрасну Великого Д. Недаром, в конце-концов, проводили сюда! И Олег решил оправдать доверие.
— Эй, злодей неведомый, выходи! — не совсем уверенным голосом выкрикнул он и помахал для острастки мечом. Никто не ответил.
Олег направил коня вперед, на кусты — но тот, завидя огромные шипы, во множестве украшавшие корявые ветви неведомого кустарника, заржал негодующе и отпрянул назад. Как бы Олег ни понукал его, как бы ни упрашивал — упрямое животное топталось на месте, било копытом и фыркало.
В конце-концов Олег спрыгнул с седла. Осторожно подкрался к камням, сжимая в руке меч. Обошел каждую глыбу — нет, ничего подозрительного.
Привязав коня к корявому деревцу, Олег направился к дубу. Что-то подсказывало ему, что неведомая опасность таится там, впереди.
Кусты по-прежнему стояли сплошной непрошибаемой стеной. Были они ростом метра полтора и всем своим видом бросали вызов Олегу как человеку — венцу творения. Если б у кустов были морды, Олег сказал бы, что на мордах сих застыло презрение и недоверчивость — в той самой пропорции, которая делает эту смесь гремучей.
Но морд не было, и Олег вызов принял. Смело, как в прорубь, шагнул в кусты и тут же дал задний ход, услышав, как трещат, разрываясь, его джинсы. Выхватил меч, размахнулся. Он рубил налево и направо, но кусты лишь гнулись и пружинили под ударами клинка.
В конец обессилев (и расчистив каких-то полметра пути), Олег отступил. Что поделать, придется признать свое поражение! Побрел вдоль колючей полосы и увидал, что там, впереди, в кустах кем-то уже прорублена тропа! Можно ехать!
Олег воспрянул духом. И, словно боясь, что тропа вдруг исчезнет, зарастет колючками, сомкнется, поспешил за оставленным конем.
Подбежал к дереву. Веревка была развязана, коня не было.
Олег потер глаза. Конь не появлялся.
Олег бросился за валуны и увидел щуплого могурца в дырявой хламиде.
— Эй, уважаемый! Коня не видели?
— Нет, не видал. Ой, что я говорю! — заторопился тот. — Он побежал во-он туда! — и он ткнул пальцем куда-то в степь. Далеко. Не догнать.
Олег метнулся назад.
— Эй, подождите. А…
Бледный куда-то подевался.
Олег плюнул и поплелся на битву пешком. Что делать — обещал!
А позади, за валунами, стояли двое. Один — бледный длинноносый могурец с испуганными, бегающими глазами — стоял сгорбившись, будто ожидая удара. Над ними нависал человек — рослый и широкоплечий, в грязно-буром плаще.
— Ты послужил мне на славу! — пророкотал рослый совсем негромко, но деревья вдруг содрогнулись от этого тяжелого рокота. И я приближу тебя к себе.
— Но я… я ведь могу пригодиться еще. — залепетал бледный. — Олег доверяет лишь мне, о Великий Д, и…
— Олегу не выбраться из нашей ловушки. — отрезал широкоплечий. — Мы столкнем двух пришельцев лбами! Ты хочешь, чтоб я превратил тебя снова в робота или в коня?
Бледный радостно закивал.
— Но я не сделаю этого. Идем.
И Великий Д ухватил предателя за руку. Тот хотел было закричать, но вопль ужаса застрял у него в горле. Они оба как-то преобразовались, потекли и густой бурой массой всосались в землю.
ЗОНА «Г». ГЛАЗУНЧИК
Под ногами трещали сухие уже и оттого нестрашные, ставшие хрупкими ветви. Разбегались из-под тапок какие-то твари, похожие на помесь паука с тараканом. Ничто не предвещало опасности.
Внезапно Олег завидел прямо перед собой лежащий на земле пупырчатый огурец. Олег ускорил шаг, дабы пнуть ненавистный овощ но тот, словно поймав мысли Олега, поспешно отполз подальше.
Олег вторично за эти десять минут потер глаза. Овощ лежал спокойно. «Привиделось» — вздохнул с облегчением Олег, но, стоило ему тронуться с места, как огурец метнулся по тропе, словно напуганная кошка.
Почуяв неладное, Олег занес меч над головой, и овощ вновь отскочил, будто его дернули за ниточку — но нитки не было, Олег это четко видел. То был здоровый, матерый, желтеющий уже огурец, изогнутый, как ятаган — и все же, откуда такая верткость? И ведь ни ног нету, ни глаз!
Олег плавно, на цыпочках, подкрался к огурцу — но, стоило дистанции вновь сократиться до двух шагов, как тот медленно, но плавно заскользил прочь.
«Заманивает!» — решил Олег, но за огурцом последовал.
Так они подошли почти что к самому дубу. Взглянув наверх, Олег увидел цепь, мерно качавшуюся среди городчатых листьев. Литую, чугунную, тяжеленную. Конечно, могурец ее не заметил бы: его взгляды прикованы были бы к огурцу. Но Олег не был могурцем.
Коварный плод огибал толстый, морщинистый ствол, плавно виляя задом. Олег сделал вид, что крадется за ним, но сам внезапно бросился в обратную сторону, обогнул дерево слева — там, наверху, в ветвях, кто-то торопливо разворачивался.
«Не достану» — понял Олег, оценив высоту. Над головой свистнули тяжелые звенья. Присев, Олег извернулся и метнул свое оружие во врага.
Меч полетел, кувыркаясь бумерангом. Олег различил побелевшее лицо в кроне — и тут же меч засветил рукояткой между глаз неизвестного противника. Тот мешком рухнул с дуба — прямо в руки подоспевшему Олегу.
Над ними, качаясь, словно маятник, ходила чугунная цепь.
— А я все видел! — Из кустов высунулось маленькое существо с огромными, во всю голову, глазами. Оно было одето в камзол с кружевным воротником, шаровары и крошечные — под стать ногам — ботфорты. У пояса висел кинжал размером с большую булавку.
— Что ты видел? — спросил Олег устало. — И кто ты, вообще, такой?
— Я Глазунчик. — ответило существо. — И я все вижу.
Олег показал ему кулак: а это, мол, видишь? Существо встало на голову и, бешено вращая глазами, укатило. Как на велосипеде.
ЗОНА «Г». ИГОРЬ
Побежденный оказался русоволосым парнем чуть постарше Олега, одетый в кожаные доспехи, но с медными пуговицами со звездой, как на солдатской шинели. Кожаные же штаны с бахромой по боку украшала наклейка с затершейся эмблемой. Парень был бос и невысок, но жилист.
Минут через пять он открыл глаза — зрачки съехались к носу. Затряс головой, дернулся, пытаясь вскочить, но тщетно: собственный ремень связывал ему ноги, а Олегов — руки.
Парень тупо уставился на Олега — видно, в ушибленной его голове не все еще встало на свои места.
— Крупный же мне могурец попался! — пробормотал он наконец и снова закрыл глаза, между которыми расцветал уже махровой хризантемой здоровущий синяк.
— Это еще кто кому попался! — не согласился с ним Олег. И спросил: — Тебя как зовут? Меня — Олегом.
— Как-как? — задергался парень. — Это что, ты из Верхнего Мира? Тоже? А ну развяжи меня!
Олег заколебался, но тут парень выдал такие слова, каких в зоне Г, надо полагать, отродясь не слыхивали. Олег подчинился и пленника развязал, но меч держал наготове.
И вот что поведал ему недавний противник (назвался он Игорем):
— Родом я с Земли. Род мой древний и славный, но ныне почти что вымерший, захиревший. Горынычи мы. Когда-то драконы владели Землей, но собственная мощь ослепила их. Уверясь в себе, они не заметили, как вырос под их пятой род человеческий — слабосильный, но страшный числом своим. И вдруг началось побоище. Люди всегда боялись и ненавидели нас, понимая, что мы сильней и красивей. Они пускали в ход стрелы, копья и греческий огонь. Нас стало мало остались лишь те, что спешно мутировали, маскируясь под человека. И я — один из последних.
— Так ты — дракон? — переспросил Олег, подумав, что, видно, ушиб этого типа слишком крепко. И вот вам итог — шарики за ролики заехали.
— Конечно. — ответил тот и, побагровев от напряжения, выплюнул изо рта язычок пламени, хилый, как у зажигалки, в которой кончается горючее. — Я, видимо, был неважнецким драконом, предавшим древние идеалы и тому подобное — в общем, жил среди вас и думать не думал о родовой чести. Вот, в общем, и загремел сюда. он помолчал, словно обдумывая, не сболтнул ли лишнего.
— Ну, в общем, очутился тут. Ничего не пойму, тоска смертная. Выбрался из какого-то дранного шатра, побродил по лесам и степям, посражался с гнумами. Тут-то и встретилась мне прекрасная Кавия, дочь могурского короля. Я ее, как ведется у нашего племени, похитить решил, а она — ни в какую. Мол, пропадет без меня мой народ! А тут папаша ее узнал. Нет, говорит, не отдам ни в какую свою дочь великану поганому — это он меня так, представляешь? — от обиды Игорь даже выдохнул две струйки белесого дыма. — Только, говорит, через мой труп. И вся эта мелкота, подданные его, тоже туда же; только, мол, через трупы наши. Ну, думаю, как желаете. Вот изведу вас всех, и посмотрим, что вы тогда запоете. Убивать, правда, не стал, а как придет сюда какой, видит огурчик — и к дубу, за ним. А там уж и я с цепью поджидаю. Звяк по шлему, свяжу — и в дупло. Дюжину полонил, да ты тринадцатым заявился.
— А как это у тебя огурец забегал? Привязанный, что ли? полюбопытствовал Олег.
— Куда как проще. Заколдовал я его — тут, понимаешь, весь мир магией пропитан. Бери — не хочу, только умей выдавить. А мы, змеи-драконы, кой-чего в этом понимаем. — сказал Игорь и усмехнулся, глядя куда-то за спину Олегу.
— Да, между прочим, а кто такие гнумы? — спросил Олег, не замечая этого взгляда. — Как они выглядят?
— Если ты посмотришь назад, то сможешь с ними познакомиться непосредственно.
Олег вскочил, как ужаленный, и схватился за меч. И вовремя: из-за дуба вразвалочку выходили гнумы.
ЗОНА «Г». ГНУМЫ
Гнумы оказались плечистыми ребятами ростом с Олега и в шапочках, похожих на рэперские. Их было трое: один держал в руках длинный ржавый меч с волнистым лезвием, похожим на язык пламени фламберг; второй крутил над головой огромную двуручную секиру, да так, что та то превращалась в сплошной сияющий и свистящий круг, то вновь замедляла обороты, как лопасти выключенного вентилятора. Третий лениво поигрывал нунчаками.
Поделиться книгой: