Несчастный рейс 1313 (СИ)

Первый выскочивший на улицу игиловец тут же рухнул обратно, расплескав мозги по всей комнате — пуля попала ему точно в лоб. Двое других попятились, но, быстро сориентировавшись, навалились на хлипкую тыльную стенку хижины и под хруст бамбука вывалились наружу, в раскрашенную пламенем и трассерами ночь.

Бегство насильников подсказало Амико путь.

— Кейко-тян, очнись! — она тряхнула все еще не отвечавшую подругу. К счастью, та не была совсем без сознания и даже ухватилась за руку Акеми в ответ. — Бежим!

Обе девушки юрко подобрались к проломленной в стене дыре.

— Давай! — сказала Амико и толкнула Кейко впереди себя сквозь пролом и тут же бросилась следом.

На улице оказалось темно и сыро. Кейко сумела подняться на ноги, но ее все еще шатало. Амико и сама чувствовала себя не лучшим образом, однако охать и ахать не приходилось — грохот стрельба и крики только усиливались. Вот только куда бежать?

Амико выбрала наудачу — в сторону от грохота, раздававшегося спереди хижины. Не чуя под ногами земли, две девушки, спотыкаясь, нетвердо побежали прочь.

Впереди, в стороне площади, где остался сарай с пленниками, мелькали какие-то тени на фоне чадно горящих грузовиков. Кто-то что-то орал и визжал, гремели очереди, бухали разрывы ручных гранат. Над соседней крышей взвились высокие языки пламени: начался пожар.

Ослепительный сноп раскаленных трассеров, просвистевший низко-низко над тростниковыми кровлями и поразивший какую-то цель на окраине — да так, что в небо взмыли десятки рикошетов — заставил девушек шарахнуться в сторону. Увы, едва они вбежали в огороженный высоким бамбуковым забором дворик, как нос к носу столкнулись с десятком удирающих в панике бандитов-бирманцев.

Нежданная добыча мигом превратила тех из зайцев в охотников — растопырив руки, они с гоготом принялись ловить до смерти перепуганных беглянок.

Амико сейчас мыслила как загнанный зверек. Едва завидев бирманцев, она метнулась в сторону, почти таща подругу за собой. В грохоте взрывов и выстрелов, в пламени пожаров она волновалась лишь об одном — не вернуться в руки похитителей. Все остальное потом.

Но скрыться не удавалось: ограда замедлила их, и в считанные секунды девушек окружили негодяи. Амико почувствовала, как ее отрывают от Кейко, едва не упавшей в грязь. Благородная сдержанность и разумность имеет свои пределы. К тому же, теперь, в отличие от каких-то десяти минут назад, забрезжила надежда спастись. На этот раз она не стала терпеть посягательств. Бешено забрыкавшись, Амико принялась лягаться и попыталась укусить схватившую ее руку. Пользы это принесло мало, бирманец всего лишь пошатнулся и резко рванул ее в сторону. Потеряв равновесие, девушка упала на колени.

Кейко тем временем попыталась улизнуть от остальных бандитов, но полученные побои и смятение, вызванное упавшим на голову миниатюрным адом, не прибавляли ловкости. Ее схватили и кинули к подруге. Амико, не успевшая подняться с колен, затравленно оглянулась.

Все выглядело так, будто им выпал самый черный жребий. Десятки рук схватили беглянок. Возбужденно переговариваясь, бирманцы ощупывали их, тискали, мяли и щипали. Вот один оттолкнул другого, который уже начал расстегивать ремень, ухмыляясь слюнявым ртом. Маленького роста, темнокожие и морщинистые, словно бандерлоги, они лезли, протягивая жадные лапы, словно намереваясь растерзать беззащитную добычу.

Амико перестала верить в реальность происходящего. Невероятно, просто невозможно было поверить в то, что посреди отголосков ада люди могут поддаться похоти. Она пыталась отбиваться от множества рук, но ее оскверненное тело снова и снова хватали, причиняя боль. Перед глазами мелькали выпученные глаза, перекошенные рты, по-звериному раздутые ноздри. Эти люди забыли о всякой опасности. Может, из-за того, что страх сломал какую-то шестеренку в сознании, может, потому что все они успели опьянеть от крови в недавней казни, накачаться наркотиками и спиртным.

Кто-то потянул вниз ее юбку, чья-то рука забралась сделанную насильником в прореху на форме.

Гиены. Стервятники. Стая омерзительных существ, ради удовольствия отказывающихся от человечности.

Вот Кейко закричала, бешено лягаясь, когда двое или трое бирманцев навалились, разрывая на ней одежду. Сипение, хрипение и пыхтение заслонило, казалось, грохот нападения неизвестных сил.

Неизвестных сил… Кто же они? И где же они?

Амико, чувствуя, как обнажают ее тело, взмолилась, по-прежнему не говоря ни слова вслух: «Пожалуйста, придите! Прошу… прошу, убейте их! Уничтожьте их всех! Пусть даже вместе со мной, но выжгите этих насекомых, сотрите с лица земли!»

И, словно сдаваясь перед самой собой, она все-таки закричала, вторя кричащей от осознания грядущего подруге:

— Да умрите же вы!

Неизвестно, что за высшие существа откликнулись на эту отчаянную мольбу. Вряд ли на бирманские горные захолустья распространялась юрисдикция присматривающих за японскими гражданами синтоистских ками, так что можно уверенно сказать: это были какие-то другие боги. Однако, как ни удивительно, призыв кто-то услышал.

Подтверждением тому стали быстрые шаги на улице — кто-то пробежал вдоль бамбукового частокола, и в воротцах, на кровавом фоне близкого пожара нарисовался и на мгновение замер угольно-черный силуэт.

Отразившаяся в широко распахнутых глазах Акеми фигура мало напоминала человеческую: она была настолько высока и широка, что едва прошла в воротца, задев макушкой верхнюю перекладину, до которой низкорослым хозяевам-бирманцам не удалось бы даже допрыгнуть. Задетый плечом правый бамбуковый косяк хрустнул и отвалился, а порыв ударной волны от далекого разрыва взметнул крылом висящий на широченных плечах плащ — хотя нет, это был не столько плащ, сколько странная лохматая накидка. Стеклянно блеснули нечеловеческие глаза… или линзы?..

Человек — если это, конечно, был именно человек, а не титан из древних легенд — потратил на то, чтобы сориентироваться, не более двух ударов сердца. Вскинув оружие — автомат со странно толстым стволом — он что-то оглушительно рявкнул на незнакомом языке. Акеми решительно не поняла слов, но угрожающий, подавляющий раскат этого голоса вдруг живо напомнил ей недавно виденного в кино Зевса со своим эпичным «КУО ЭГО!»

Бирманцы, сумевшие расслышать непонятную команду незнакомца, удивленно вытаращились на могучую фигуру. Амико же, пораженная до глубины души, но не утратившая способности думать, воспользовалась моментом, чтобы выскользнуть из державших ее рук. Ближайший насильник машинально дернул рукой и схватил отползающую девушку за волосы.

Однако далеко не все из бандитов утратили разум настолько, чтобы стать недееспособными. Кто-то уже вынул пистолет и что-то кричал, наставляя на чужака.

Незнакомец, не медля ни секунды, нажал на спуск, и толстый ствол его оружия странно и беззвучно запрыгал — совсем не похоже на боевое оружие. Однако страшный, тупой и хрусткий удар в голову бандита, схватившего Акеми за волосы, который снес его в сторону, перебросив через какое-то корыто, выглядел более чем настоящим. На ее лицо брызнуло что-то липкое.

Срезав еще двумя короткими очередями бирманца с пистолетом и его соседа, он вдруг на мгновение замер. Впустую щелкнул боек — видимо, кончился уже початый магазин. Перезарядить оружие, находясь буквально в двух шагах от противников, было невозможно. Однако пришелец быстро принял решение — выпустил повисшее на ремне под мышкой оружие — и ринулся в атаку, воспользовавшись тем, что большинство столпившихся напротив щуплых бирманцев было без оружия. В его правой руке, откуда ни возьмись, возник кургузый пистолет, а в левой длинный обоюдоострый нож с копьевидным клинком.

Бирманцы запаниковали. Близость смерти пересилила похоть, и обеих девушек тут же забыли. Кто-то из насильников бросился бежать, но наткнулся на бамбуковый забор, принявшись ломать его и пытаться перелезть. Но наиболее озлобленные и просто не успевавшие отскочить ринулись на чужака. К счастью, слаженностью их действия не отличались, и те немногие, у кого имелось огнестрельное оружие, не смогли сразу открыть огонь, заслоненные от врага подельниками с ножами и голыми руками.

Три быстрых и таких же беззвучных и беспламенных пистолетных выстрела очистили чужаку дорогу, и он с напором атакующего быка вклинился между прижатыми к частоколу девушками и основной группой противников. Просвистев мимо полулежащей Акеми, он, как хоккеист, снес левым плечом бирманца, стоящего над Кейко, заставив того перелететь через спину своего подельника со спущенными штанами уже прижавшего девушку к земле и нависшего над ней на четвереньках. Этот получил мощнейший удар сапогом снизу под брюхо и, свалился с уже обессилевшей жертвы. Нападавший, сбросив большую часть энергии, затормозил, одновременно разворачиваясь вправо и с размаху наступив бандиту на живот — тот разинул рот, подобно раздавленной лягушке, и захрипел.

Маневр поставил рослого незнакомца в стратегически выгодное положение — обе девушки оказались прикрытыми широченной спиной. Это случилось как нельзя более вовремя, ведь кто-то из первого ряда бросившихся на него бандитов выстрелил из пистолета, и не прикрой он японок, тем пришлось бы плохо. Удар заставил его откачнуться назад, едва не наступив на Кейко, но он удержался на ногах благодаря своему весу, и, яростно заорав что-то не понятное, прозвучавшее как «Youb washy matt!» — бросился навстречу атакующим.

Однако те вовсе не были склонны к суициду. Большинство бандитов, еще не сраженных незнакомцем, разбежались кто куда, умудрившись сигануть через ограждение. Живых и не искалеченных осталось всего трое, один из которых и совершил злополучный выстрел и собирался сделать второй. Словно поумнев, двое остальных, вооруженных широкими изогнутыми бирманскими мачете бросились на врага с боков.

Незнакомец выстрелил в самого опасного врага — вооруженного пистолетом, но с первого раза промахнулся, попав лишь вторым выстрелом. За это время один из мачетоносцев пырнул его в левый бок — не сильно преуспев, поскольку острие уткнулось в бронежилет. Второй рубанул сверху, и защитнику девиц не осталось ничего иного, как принять удар головой — на которой тоже была каска. Жалобно зазвенело переломившееся лезвие из плохой китайской стали, но вместе с его обломками на землю упали и снесенные с каски очки ночного видения. Исправить ситуацию бирманец уже не успел, упертый ему прямо в живот пистолет еще раз слабо щелкнул, швырнув тщедушное тельце назад.

С оставшимся левым противником, пытающимся вытащить острие из бронежилета, защитник расправился двумя движениями — прижав клинок вниз локтем левой руки и вырвав его у нападающего, он широко отмахнулся боевым ножом, резанув бирманцу прямо по лицу. Обливаясь кровью, тот рухнул на колени.

Но радоваться спасителю и спасаемым было рано. Бирманцы, как оказалось, убегали не просто так, а с целью позвать подмогу. Во двор уже вбегало около дюжины человек, похожих на прежних — испуганных, злобных, наспех одетых и схвативших первое попавшееся оружие. Все как один они кинулись на чужака с мачете, ножами и вскидываемыми пистолетами. Они неслись гурьбой, едва не расталкивая друг друга.

Амико в очередной раз съежилась, когда защелкали выстрелы. Ни одна из новых пуль не попала в нее или в незнакомца, но все равно было страшно. По крайней мере, она была цела, а Кейко… что с Кейко?!

Девушка, не разгибаясь, поползла по земле за спиной своего нежданного защитника к подруге.

Спаситель снова выругался и, сунув разряженный пистолет в кобуру, приготовился защищаться от набегающей толпы противников, самый высокий из которых едва доставал ему головой до бронированного плеча. Методу он избрал достаточно интересную — наклонившись, вдруг ухватил за ноги первый попавшийся труп, и, богатырски ухнув и резко развернувшись вокруг оси, взмахнул им по кругу, словно собираясь метнуть молот. Первый ряд нападающих полетел на землю, словно сбитые кегли.

— Wot wam, sssuki, pereulochek!.. — непонятно заорал богатырь и, выпустив импровизированную булаву, бросился в проделанную брешь. Впрочем, напор блестящих смуглых тел остановил его, и волна нападающих сомкнулась вокруг. В беспорядочном мельтешении толпы стало ничего не видно, лишь мелькали кулаки и ножи, доносились взвизги, хрипы, тупые звуки ударов и отвратительный хруст. Казалось, все было кончено — бирманцы, словно дикая стая, сумели повалить возвышающегося над ними противника, схватив за ноги. У девушек замерло сердце.

Амико, добравшаяся до Кейко и крепко ухватившаяся за подругу, увидела происходящее. Она знала этого человека меньше минуты, но закричала с таким отчаянием, будто он был ей ближе собственных родных:

— Гамбатте-е-е!!!

Сейчас, в этот миг, она верила, что этот незнакомец, творивший такое, что не снилось ни одному герою боевиков, все еще жив, что все еще может вырваться, победить, одолеть. Кейко, над ухом которой она закричала, болезненно взвыла от боли в ушибленной голове.

Удивительно, но практически одновременно с ободряющим криком поверхность перешедшей в партер кучи-малы вспучилась, и незнакомец восстал над мутной волной, словно древнегреческий титан. С натугой выпрямившись с висящими на плечах и дико визжащими двумя бирманцами, он заработал обеими руками, в каждой из которых было по черному от крови клинку — видимо, успел подцепить трофейный. Сдаваться он явно не собирался — бешено оскалившись и плюясь кровью, он продолжал наносить удары, полосуя и распарывая голые животы нападающих.

Под ногами дерущихся чавкала кровавая грязь, хрустели ребра поверженных, которым уже не суждено было подняться. Противников было очень много, и несмотря на богатырскую силу и упорство, герой пока еще не получил заметного перевеса. Однако он нашел скорый и, нельзя не признать, оригинальный выход. Глубоко вспоров живот очередному бирманцу, он вдруг высоко поднял мокрую от крови руку, в которой — о ужас! — была зажата осколочная граната РГД-5 с выдернутой чекой. Нервы бирманских бандитов не выдержали, и они начали с паническим визгом выдираться из толпы, сбивая друг друга. Незнакомец, все еще зажатый потными телами, сотворил нечто кошмарное — выпустил порхнувший в сторону рычаг и засунул неумолимо шипящую замедлителем гранату в распоротое брюхо неудачливого противника. Вопли ужаса огласили залитый кровью дворики вокруг героя образовалось пустое пространство. Ухватив «заряженного» бандита за руку и за ногу, он кинул его в сторону, проворно присев. Взрыв прозвучал глухо и влажно, вызвав кровавый дождь, сопровождаемый жуткими шлепками разлетающихся кишок.

Пару секунд спустя во дворе не осталось ни одного бандита, желающего драться.

Залитый с ног до головы кровью титан согнулся, упершись руками в колени, и перевел дыхание.

Рядом с ним вдруг раздался дружный кашель с надсадным хрипом. Обеих японок почти синхронно рвало. Случившееся на глазах непривычных к такому девушек кровопролитие, закончившееся настоящим фонтаном из потрохов, не способствовало самочувствию и пищеварению.

2

Амико успокоилась первой. Подняв голову, она обхватила все еще согнутую выворачивающуюся наизнанку Кейко за плечи. Она не была слишком наивной, чтобы не задаться вопросом: что же будет дальше? Кто такой их загадочный спаситель, и что он намерен делать?

Акеми почувствовала, как ее против воли разбила крупная дрожь. Тонкие плечи предательски ходили туда-сюда, будто она плакала. Но Амико не плакала. Слезы словно испугались, когда начался обстрел в хижине, и пересохли начисто.

Попытавшись стереть с лица обильно текущую кровь — чужую и свою — незнакомец утерся рукавом, но потерпел фиаско. Рукава были — хоть выжимай. Зашипев сквозь зубы, он пощупал надорванное ухо, потом шагнул в сторону и пошарил среди трупов, выпрямился снова, держа в руках свой автомат с оборванным ремнем. Вставил новый магазин и щелкнул затвором, лишь после этого переведя взгляд на скорчившихся под забором девушек. Новый отдаленный разрыв заставил его глаза под козырьком каски вспыхнуть адским пламенем.

Амико и Кейко испуганно сжались в два крохотных комочка, держась друг за друга и не поднимаясь с земли.

— Окаасан!.. — прошептала Кейко.

Незнакомец, вид которого вызывал сейчас совершенно однозначную ассоциацию с увлеченным и необычайно любящим свое дело мясником, двинулся к частоколу. Нависнув над вцепившимися друг в дружку японками, он смерил их пристальным взглядом с совершенно непонятным выражением.

Светлые радужки льдисто светились на залитом кровью и, кажется, вымазанном то ли грязью, то ли маскировочной пастой лице. Можно было поклясться, что голубоглазый дьявол примеривается к оставшимся в его полной и безраздельной власти беззащитный девушкам, выбирая первую жертву.

Амико положила руки на плечи Кейко, но и сама дрожала с позорной очевидностью. Грязные, оборванные и до смерти перепуганные японки походили на двух котят, которых несут топить.

— Н… — с трудом попыталась протолкнуть сквозь горло слова Акеми. — Н-не убивайте…

— «Ко-ко-коросинайдэ?..» Что бы это значило, блин?.. Вертится что-то в голове, но никак не вспомнить. Сотрясли, наверное, последние мозги, бандарлоги. Чуть не порвали на сотню маленьких медвежат, — мрачно пробормотал по-русски страшный незнакомец, пытаясь почесать в затылке. Окровавленные пальцы, естественно, лишь скользнули по каске, вызвав приступ боли в подвывихнутом плечевом суставе. — А-а-а, хрен с ним. Ноги надо уносить, только как бы им объяснить-то?

Девушки тем временем, окончательно приведенные в ужас звероподобным бормотанием гиганта, задрожали еще сильнее, хотя это казалось невозможным. Амико обняла Кейко, как обнимает дочку любящая мать. Если повезет, это чудовище с первого раза удовлетворится ей, а подруга сможет хотя бы попробовать убежать.

Однако вместо того, чтобы убивать и насиловать, незнакомец пошарил в нагрудном кармане черного от крови бронежилета, ища рацию. Она нашлась, но вот беда — меткий выстрел бирманца пробил ее насквозь, и теперь в треснутом корпусе лишь сиротливо перекатывались обломки.

— Твою мать, — с чувством произнес он, а потом огляделся и прислушался. Грохот стрельбы не утих, но теперь доносился исключительно с севера, с той стороны, где стенки ущелья за окраинами деревни начинали быстро сходиться, уходя за поворот. Теперь оттуда перекатами приходил гул более медленных и мощных винтов. — Ага, «коровы» уже здесь. Как бы не опоздать в последний вагончик.

Обернувшись к девушкам, чужак добавил:

— О, как трясутся. Взять, что ли, за шкирку, да и погнать? Некогда уговаривать-то. Эй, девчонки, подъем — пошли своих искать. Как там это?.. Хей, герлз, ви маст гоу. Донт би эфрейд, я малолеток не ем.

Гигант вдруг заговорил на английском. Это слегка обнадеживало, делая его непохожим на бессловесных орков. Амико была отличницей по иностранным языкам и, запинаясь, ответила:

— Ху ару ю? Вату ду ю вонт? Веру ар ю тейкин ас?

— О, разговаривает! — восхитился незнакомец. — Матрос спецназначения Засельцев, Краснознаменный Тихоокеанский флот!

— Дзасэруцэву… — заторможенно повторила Амико. — Краснознаменный… Русские?!

К удивлению Засельцева обе девушки еще сильнее задрожали и даже попытались отодвинуться.

— Ну ладно, пошли скорее, а то поезд уйдет без нас. Пассажиров должны были освободить и вывезти вертолетами. Давайте, давайте, поднимайтесь… — матрос протянул было руку, потом спохватился и попытался вытереть ее о пятнистые штаны. Увы, толку с этого было мало.

Девушки лишь сильнее прижались друг к другу.

— Что здесь делают русские? — спросила Амико, с опаской глядя на протянутую руку. — Откуда вы взялись?

Повернув голову на звук особенно длинной пулеметной очереди, Иван рявкнул с подступающим раздражением:

— Какая разница? Спасать вас послали, а ты тут кочевряжитесь! Быстрее, пошли!..

Было видно, как сражаются в душе Амико два противоречивых чувства. Страх перед огромным окровавленным русским никак не желал уступать осознанию того, что этот человек и впрямь их спас. Дрожь все колотила девушку, а подруга прижималась, ища помощи. Вот только кто бы ей самой помог.

Мысли неслись как пулеметная очередь. Врать у него нет причин. Куда-то заманивать смысла нет. Он дрался с похитителями. И на самолете были русские…

Засельцев увидел, как одна из японок приподнялась на коленях и протянула ему тонкую ручку:

— По… помогите встать.

— Ну, давно бы так, — буркнул он, и тонкая белая рука утонула в широченной мозолистой ладони. Амико почувствовала, как ее подняло, точно лифтом, без малейшего напряжения, да еще и вместе с Кейко. Та, впрочем, совершено не была уверена, стоит ли доверять этому мяснику.

— Амико-тян, это же русский!!! Смотри, какой страшный! Он же нас заведет куда-нибудь и убьет. Давай убежим?

— Кейко-тян, если бы он хотел нас убить, то уже убил бы, — отвечала Амико. — Если мы не пойдем с ним, то пропадем точно. Мне тоже страшно, но давай рискнем.

Тут девушка поняла, что, распрямившись, оказалась практически голой. Отпустив подругу, она торопливо натянула остатки одежды. Кейко поспешно последовала примеру подруги.

— Надеюсь, мы не зря вам поверили. Ведите.

Не удостоив полураздетых спутниц лишним взглядом, Засельцев выглянул на улицу, взяв наизготовку свой АС.

— Давайте, до следующего угла, рысью… за мной!.. — и припустил в сторону площади.

Спотыкаясь и шумя, девушки неловко устремились следом. Амико смотрела в широкую темную спину впереди и крепко держала руку подруги.

Русский притормозил перед широким промежутком между хибарами и осторожно заглянул за угол. Даже со спины было видно, как он насторожился — видимо, кого-то заметил. Аккуратно поднял автомат, и прицелился. Чертыхнулся про себя, и покрепче прижался плечом к угловой балке — надо полагать, руки неприлично дрожали после бешеной рукопашной.

«Туп-туп-туп-туп!» — глухо протарахтел автомат. Удовлетворенно кивнув, матрос обернулся к девушкам:

— Так, на ту сторону, бегом марш! И не тормозить! — прошептал он и снова выглянул, проверяя, не появился ли кто.

Выскакивать на пустынную улицу было страшно, и они замешкались, невольно подталкивая друг друга. Подождав несколько секунд, русский досадливо хмыкнул и наградил ту, кто оказалась ближе — Кейко — энергичным шлепком по пятой точке, да так, что ее вынесло чуть ли не на середину улицы.

Амико не стала дожидаться ручного ускорения и выбежала следом за подругой. Кейко, в которой возмущение едва не перекрыло страх, обернулась и увидела подругу, снова схватившую ее за руку и перетащившую туда, куда указывал русский.

— Куда он нас ведет-то? — прошипела Кейко.

— Понятия не имею.

Матрос перебежал следом, и снова двинулся впереди, настороженно осматриваясь и прислушиваясь. Впереди по прежнему гудели винты, и доносилось раскатистое эхо пулеметных очередей, но в деревне больше никто не стрелял. Судя по тому, как нахмурился русский, то был нехороший знак.

Предчувствия не обманули — беглецы не прошли и пары домов, как из-за поворота впереди высыпал с десяток вооруженных бандитов. Они увидели беглецов одновременно и, радостно заорав, кинулись вперед.

Русский вскинул автомат, и, срезав первого же метким выстрелом, крикнул, торопливо пятясь на девушек и запихивая их в очередной дворик, до тошноты похожий на тот, злополучный:

— Назад! Живо, коли жизнь дорога!..

Амико послушно затолкала Кейко во двор, сдавленно прошептав русскому в спину:

— Они же вас теперь точно убьют!