Несчастный рейс 1313 (СИ)

И это было спасением.

Метрах в десяти левее трещины из-под кучи наваленных ветвей торчали вымазанные дорожной грязью ботинки такого размера, который нормальному японцу и приснился бы с трудом.

Как ни странно, первой ботинки заметила Кейко, тут же позвав подругу. Амико с екнувшим сердцем подобралась к завалившим обладателя ботинок ветвям и принялась из разрбрасывать. Маэми тут же присоидинилась к ней, и вскоре они смогли разглядеть все остальное.

Иван лежал ничком, не подавая признаков жизни, бесшумный автомат и ранец куда-то пропали, так же как и лохматая накидка, а камуфляжные шаровары и торчащие из-под бронежилета рукава тельняшки, оставшейся на нем после того, как он отдал куртку Амико, были изодраны — видимо, когда его швырнуло в заросли. Каска с отметиной от сильного удара съехала на лоб, но самое неприятное — поперек спины, придавив его, лежал ствол сантиметров в тридцать диаметром.

— Боже мой, да его же раздавило! — воскликнула Кейко.

— Вижу, — напряженным голосом отозвалась Амико. — Значит, надо убрать с него этот ствол.

— Как? Мы же не сможем… Смотри, какой здоровый ствол, во всю спину! Он же тяжелый.

— Надо попробовать.

Две худенькие девушки взялись за придавивший русского ствол и попытались приподнять. разумеется, сразу у них ничего не получилось. Охнув от напряжения, Кейко выпустила корявый ствол и едва не плюхнулась мягким местом оземь.

— Не получится. Вон какой тяжелый.

— Должно получиться, — с каким-то болезненным озлоблением выдохнула Амико и, обхватив ручками ствол, потянула снова. Тот едва заметно сдвинулся, но всего на миллиметр.

Кейко неуверенно вернулась к стволу и попыталась помочь подруге. Не по-женски кряхтя от напряжения, обе японки буквально вытянулись в струнку, пытаясь поднять ствол над неподвижным Иваном. В последний миг почудилось, что ноша отрывается от земли, чуть-чуть, но теперь ее можно нести… однако не выдержавшая напряжения маэми вновь отпустила ствол.

— Не могу я, — жалобно сказала девушка. — Он тяжелый, не удерживаю.

— Надо удержать, — громко выдохнув, отрезала Акеми.

— Да может, он умер уже! — взвизгнула Маэми. — Ты хотя бы проверь! Я же слышу, тут рядом эти, которые… Нам бежать надо, прятаться!

— И дальше что? Без Ивана нам не выжить все равно.

— Лучше попробовать!

— И что ты хочешь? — неожиданно тихо, почти неслышно, спросила Амико. — Бросить его, да?

— Да ведь он же, наверное…

— Он нас не бросил.

Не договорив, Акеми яростно вцепилась в ствол и, напрягая до предела девичьи мышцы, рванула ствол вверх. Кейко увидела подругу в этот миг: одинокую, выпачканную в грязи, с растрепавшимися длинными волосами, в куртке с чужого плеча, освещенную заревом огня и смерти. Но не такую, как раньше, в начале пути, не сломленную, не подавленную. Страшное горе, опасность, обрушившаяся новой волной, словно придала Амико сил. Лицо девушки раскраснелось от напряжения, как краснели, а не бледнели, в минуты боя лица лучших из римских легионеров, отбираемых по храбрости и боевому духу.

— И я ег-го не бр-р-рош-шу… — прохрипела срывающимся от напряжения голосом юная японка, и опомнившаяся подруга тут же бросилась мимо нее. Кейко вдруг осознала, что обломанный ствол не бесконечен. Добравшись до кривого равного конца, Маэми ухватилась за него руками и со всей силы потянула. Усилие с края помогло Амико наконец-то приподнять ствол над телом Ивана и осторожно двинуть вниз, к ногам. Боязливо переступая, Акеми перенесла дерево вперед, поддерживаемая Кейко. Не поддержанный с другого конца ствол с громким треском терся о бронежилет и брюки русского, грозя порвать их. Но в конце концов двум слабеньким девушка удалось спихнуть толстое дерево со своего спутника. Едва переведя дыхание, Амико тут же бросилась к Ивану. Опустившись возле мужчины, девушка осторожно принялась искать в нем признаки жизни. Есть ли пульс? Дышит ли? Можно ли привести его в сознание?

Пульс нашелся без труда — сердце матроса спецназначения стучало сильно, хотя и реже, чем надо было бы. Но, судя по всему, его оглушило, и довольно сильно, так как даже вся возня вокруг не заставила его открыть прийти в себя. Впрочем, не перевернув его хотя бы на спину, определить точнее было невозможно.

Амико опасалась сделать именно это — бонежилет мог спасти позвоночник Ивана от безоговорочного перелома, но вдруг серьезные повреждения все-таки были? В конце концов девушка решила рискнуть и ухватила тяжелого русского за плечо. Подоспевшая Кейко помогла, и вдвоем они уложили Ивана на спину. Акеми тут же начала снимать помятую каску с головы, чтобы посмотреть, не проломлен ли череп.

По лицу стекала кровь из рассеченной щеки, но каска уберегла его от более тяжелых травм. Бронежилет, судя по всему, сыграл ту же роль в отношении позвоночника.

Однако в сознание он так и не пришел — видимо, ударная волна вызвала серьезную контузию.

— Банька-сан! — позвала Ивана Кейко, похлопав по щекам. — Банька-сан! Очнитесь!

— Бесполезно, — Амико стерла кровь со щеки русского и осмотрела голову еще раз на всякий случай. — Он не очнется, по крайней мере, в ближайшее время.

— Что же делать-то? — Кейко потрогала руки и ноги мужчины. — Тут он, кажется, цел.

— Не знаю, я не специалист по экстренной медицине. Наверное, надо просто ждать, пока он сможет очнуться.

— Но мы же не можем ждать!

— А что нам остается?

— Давай убежим… спрячемся…

— Нельзя бросать его здесь одного. Лучше помоги.

Амико завозилась с Иваном, пытаясь положить его набок.

— Надо оттащить его куда-нибудь, где мы будем незаметнее, и положить так, чтобы не задохнулся. Открытых ран нет, главное, чтобы внутри ничего не разорвалось. Еще надо снять бронежилет, чтобы посмотреть, не передавило ли ему грудь, и…

— Куда оттащить?! — раненым зверем взвыла Кейко. — Ами-тян, да оглянись!

Девочка в треснувших очках развела дрожащими руками.

— Тут… тут… ад! Что мы тут можем сделать?!

— Кейко, — Амико даже не оглянулась, поворачивая Ивана на бок. — Пора перестать трусить. Слишком поздно уже.

— А я не могу! — Маэми, похоже, сломалась. Она и раньше была не такой выносливой и уравновешенной, как подруга, а сейчас страх, боль и стресс сдули с японки всю ту крохотную уверенность, что начал взращивать Иван. — Я хочу жить! Понимаешь?!

— Иван тоже хочет.

Амико оглянулась, чувствуя. как внутренности завязываются в тугой узел, не дающий прорваться тому же звериному чувству, что отражалось в глазах Кейко. Было трудно дышать. и не из-за гари и жара, а из-за пытающейся прорваться наружу паники.

Но нельзя. Нельзя. Нельзя.

Спокойно. Спокойно. Куда оттащить Ивана?

Увы, окружающая местность не радовала. Завал из поваленных стволов заканчивался примерно там же, где они находились, но дальше шли густые тропические джунгли, перевитые лианами, по которым тащить мужчину, который был тяжелее обоих девушек, вместе взятых, было немногим легче.

Мало того, над головой снова тяжело загудели двигатели. То ли возвращались устроившие этот погром бомбардировщики, то ли подходил следующий эшелон. На севере кто-то опять испуганно завопил по-бирмански.

— Скорее! — воскликнула Амико. — Надо оттащить его подальше, в другую сторону!

— Да мы же… как же мы… — забормотала Кейко, но на этот раз покорно помогла подруге. Вдвоем они ухватили Ивана под мышками и попробовали сдвинуть с места.

Получалось даже хуже, чем с деревом, потому что обмякший русский был похож на мешок. Отчаянно пыхтя, японки поволокли его в сторону завала из веток.

— Хотя бы… попробуем чуть-чуть дальше, — велела Амико. — Надо попытаться… спрятаться в джунглях.

Увы, это было свыше человеческих сил. По ровной поверхности они бы, наверное, смогли бы протащить какое-то расстояние даже стокилограммового Ивана, но здесь, утопая по щиколотку во мху и прелых листьях, спотыкаясь о корни и цепляясь за лианы, они начисто выдохлись метров через десять. Что еще хуже, они услышали отчетливый топот на проходившей метрах в двадцати ближе к реке дороге — снизу по течению спешило изрядное количество людей. Судя по всему, к бирманцам подоспела подмога.

Наверняка, они, как минимум, прочешут окрестности, разыскивая убитых и раненных собратьев, и вряд ли можно было рассчитывать на то, что на полосе шириной в сорок метров между рекой и скальной стенкой удастся спрятаться так, что не их найдут. В общем, это был лишь вопрос времени. Девушкам оставалось лишь решить — остаться вместе с русским, или бежать самим — учитывая, что бирманцы пока пробежали мимо, возможность спастись самим еще оставалась.

Кейко посмотрела на подругу затравленными глазами, не сказав ни слова. Но все и так было понятно.

— Беги, — сказала Амико. Коротко и ясно. Не оставляя никаких недосказанностей, не сомневаясь и не медля.

— Ами-тян, а как же… — начала было Маэми, но запнулась. — Как же ты?

— Я не побегу.

— Но…

— Торопись! Держи.

Акеми протянула Кейко отобранный у мертвеца пистолет. Та стояла, борясь с комком в горле, и не верила, что все происходит вот так.

— Неужели… все?

— Все. Беги.

И больше не было ни слова. Ни истерик, ни криков. Как будто обе подружки устали от пустого эмоционального заменителя чувств за прошедшие дни и ночи. Просто у них были два разных желания. Кейко хотела выжить, а Амико хотела остаться рядом со своим спасителем. И ни одну нельзя было переубедить.

Сжимая в руке пистолет, Кейко заковыляла прочь, скрываясь от бесчувственного русского и обрекавшейся себя на смерть подруги.

Еще раз взглянув на лежавшего навзничь Ивана, Акеми заметила, что, хотя автомат и пропал неизвестно куда, он не остался безоружным, в кобуре на разгрузке бронежилета сидел кургузый пистолет, тот самый, которым он воспользовался в той жуткой схватке в деревне — тоже, видимо, бесшумный, хотя никакого глушителя у него не наблюдалось, и длинный нож со стреляющей зеленой ручкой, уже отмытой от крови. В кармашках на груди остались магазин для автомата, три магазина для пистолета и пачка пистолетных патронов россыпью — довольно странных, потому, что пуля не выступала из длинной гильзы. Ее внимание привлекла последняя граната, которая топырилась в боковом кармашке.

Для человека, умеющего воевать, в критической ситуации выживания подобный крохотный арсенал стал бы настоящим подарком. Но несчастная Амико была простой школьницей, непривычной к боевому оружию даже после всех стараний милитариста-дедушки. Она просто взяла у Ивана пистолет, сунула за пазуху куртки нож, магазины и гранату.

Затем юная японка принялась неловко маскировать лежавшего Ивана, подтаскивая обломанные ветки и маскируя тело. Работа была совершенно бесполезная, но она не могла просто сидеть и ждать, пока придет враг. Она предпочла хоть как-то готовиться. И через пару минут она просто была готова.

Ждать пришлось недолго.

Гомон и крики, сконцентрировавшиеся возле догорающих поодаль грузовиков, начали распространяться по всей долине — собравшиеся триадовцы принялись прочесывать остатки выкошенных джунглей, разыскивая уцелевших и убитых. Неровная цепь прыгающих огней фонариков двинулась вдоль скал левого берега реки, и не прошло и пяти минут, как на сидящей на коленях рядом с Иваном Амико разом сконцентрировались несколько лучей света.

Она не шелохнулась. Ничего не видя, Акеми могла рассчитывать только на смерть, принесенную невидимым преступником. Девушка просто продолжала неподвижно сидеть.

Несколько мгновений замешательства — и ее окружил с десяток вооруженных бирманцев. Судя по их озадаченным голосам, они не поняли, с кем имеют дело. Видимо, большая их часть не участвовала в позавчерашних событиях в деревне, и теперь терялась в догадках.

Когда кто-то наткнулся на так и не пришедшего в себя Ивана, удивления стало еще больше — раскидав маскировочные ветки, его обшарили, подняли и трудом поволокли к дороге. Акеми тоже крепко взяли под руки, и повели туда же.

Обыскать и девушку бирманцы догадались лишь еще через пару минут, и незнакомое оружие пошло по рукам, сопровождаемое удивленными возгласами — видимо, триадовцы никогда не видели ничего похожего — а ей быстро связали руки за спиной.

— Ху ар ю? Вот ду ю ду хире? — светя ей в лицо фонариком, кто-то принялся расспрашивать на ломаном английском. — Ар ю фром зе плэйн? Ху из дзис биг мэн? Гард фром зе аэвиакомпани? Спешиалфорс? Мерсенари? Ансвер ми, нау!

В голове Амико шумела превосходная холодная умиротворенность. Так бывает, когда ожидаешь, что случится нечто ужасное, оно случается — и вдруг все равно. Потому что не нужно больше ждать. Не нужно цепляться за оружие, которым все равно не сможешь как следует воспользоваться. Не нужно ждать теней, уже превратившихся в людей. Как ни странно, именно сейчас Акеми расслабилась.

— Фак ю, пиг, — монотонным голосом произнесла она в ответ на крики незнакомца.

— Пиг? Ху ю колл а пиг, битч?! — оплеуха заставила ее повернуть голову вправо. — Фром вере ар ю? Чина? Америка?

— Гоу фак ёрселф, — упрямо ответила девушка, борясь с гулом в голове.

В левом глазу взорвалась ослепительная вспышка, полетели искры.

Сбитая с ног ударом крепкого кулака девушка бессильно растянулась на усыпанной ветками и листьями дороге. Возмущенные бирманцы что-то залопотали по-своему, но допросчика, уже занесшего приклад автомата, кто-то придержал за руку. Видимо, убивать ее немедленно не собирались.

— Бехэйв ёрсэлф. Бат иф ю ар фром зе плэйн, ви куд сенд ю ту хоум. Сэй, вот кантри ар ю фром?

Полголовы будто кто-то отломал. Едва держась в сознании, Амико услышала нечто, напоминавшее обещание пощадить. Притворяться? Ловчить? И оказаться оторванной от него, от неминуемо плененного?

— Ай спит он ю.

— Бэд гёрл, вери бэд гёрл. Ху хэд тич ю то спик со брутал? Би интеллиджент энд синк. Ду ю вонт то би рапед энд киллед хере? Иф ю телл ас кантри фром ю ар, ви куд аск сам мани энд сэнд ю ту хоум.

На передний план выдвинулся новый персонаж — бирманец более интеллигентного вида, чем окружающие боевики. На нем был не камуфляж, а обычная гражданская одежда и даже очки. Говорил он тоже не так угрожающе, видимо, пытаясь не столько застращать, сколько уговорить пленницу.

Не получив ответа сразу, он без особых церемоний протянул руку, схватил ее сзади за воротник школьной блузки и потянул его вниз, обнажив шею и плечи девушки. Потом наклонился ближе, что-то рассматривая у Акеми за спиной.

— Тебе меня не напугать.

Девушка не дрогнула в моменты манипуляций бирманца. Если суждено было сгинуть, то она не станет молить о пощаде.

— Ай эм нот афрейд ту дай.

Очкастый бирманец, хмыкнув, выпустил ее блузку, и вдруг стащил с ноги Акеми побитую и поцарапанную туфлю. Светя фонариком внутрь, на язычок, поднес поближе к глазам.

— Ха, «Made in Japan»!

— Ар ю хэппи нау, пиг?

— Хм, я не верил китайцам, когда они рассказывали, что японцы очень злые, — заметил интеллигентный очкарик по-бирмански. — А выходит, так оно и есть. Впрочем, девушка явно напрашивается. Не для того ли, чтобы прикрыть своего спутника? Ну-ка, посмотрите, что там написано на его снаряжении. Форма не похожа на американскую, и про такое странное оружие я не слышал. Возможно, те, кто рассказывал про двухвинтовые вертолеты, не врали, и это действительно русские.

Амико прилагала все усилия, чтобы не запаниковать. Ей удавалось держаться спокойно, даже дерзко, но пугающая неопределенность обжигала нервы страшнее раскаленного железа.

Бирманцы тем временем стащили с безвольно обмякшего русского каску и бронежилет и принялись разглядывать, передавая из рук в руки. Главарь удовлетворенно кивнул, рассмотрев бирки с кириллицей, присел над лежащим пленником, и отвесил ему пару полновесных пощечин, видимо, пытаясь привести в чувство. Но голова Ивана лишь вяло мотнулась из стороны в сторону.

Акеми скосила взгляд в сторону русского и окруживших его врагов.

— Он не очнется, — сказала она по-английски.

— Откуда ты знать? — тут же повернулся к ней бирманец. — Его оглушить взрывом или произойти некий иной ивент? Ты была вместе с этот русский спецоп и видеть?

— Он не очнется, — повторила Амико и замолкла.

— Может быть, он уже есть мертвый? — бросив острый взгляд на нее, спросил в пространство бирманец. — Сильный взрыв вызывать смерть мозга? Наверное, надо пристрелить этот спецоп. Если он не очнуться, потребность в нем не иметь.