Новая Зона. Крадущийся во тьме

Ворон повел плечом.

– Василию Семеновичу понравилась идея организации быта сталкеров, работающих на благо науки. Но! Он как человек здравомыслящий понимает, что никакой разумный человек не станет перебираться в общежитие из собственной квартиры, дома или коттеджа. Гостиничный корпус заселен наполовину и то лишь благодаря слухам о маньяке.

– Значит, коттеджный поселок «Сталкерский»?

Ворон рассмеялся.

– Предложи название Шувалову, ему понравится. А в принципе разумная идея. Ходоки в Зону народ непостоянный: сегодня здесь, завтра – там. Кроме нас с тобой, ИИЗ имеет дело и с другими представителями нашей профессии, но текучка большая, контингент меняется и не такой квалифицированный, как хотелось бы. Шувалов пытается решить задачу недостатка кадров – вот и все.

– То есть?

– Ничто человеческое сталкерам не чуждо. Как и большинство людей, они падки на халяву. Наверняка многие поведутся на свое жилье в приятном месте, постоянную работу и соцпакет, пусть в перспективе и могут заработать больше на вольных хлебах.

– А мы? – спросил Денис.

– С ума сошел? Мой дом – моя крепость. Должно случиться нечто из ряда вон, чтобы я добровольно куда-нибудь переехал. К тому же я не терплю быть под колпаком у кого бы то ни было, – ответил Ворон и поморщился.

– Я не об этом, просто… – Денис вздохнул, но затем все же решил сказать прямо: – Это неправильно, что, когда приезжает Алла, ты переезжаешь в гостиницу.

– Да ну? – Ворон рассмеялся, и, как показалось Денису, совершенно не наигранно. – Ты что же, думаешь, будто это из-за тебя?

– Да.

– А если подумать? – Ворон даже приостановился у обочины и внимательно на него посмотрел.

Денис взгляд встретил спокойно, но так и не понял, чего от него хотят.

– Какой же ты еще ребенок… – проворчал Ворон. – Думаешь, я рвусь к тому, чтобы в моем гнезде хозяйничали посторонние, пусть это будет и не абы кто, а предпочитаемая мною женщина? В качестве соседа ты подходишь мне всяко больше. – Он подмигнул Денису и, покачав головой, добавил: – А еще она терпеть не может готовить. К слову, и не умеет. Потому я предпочитаю гостиничное проживание на всем готовом. – И снова обернулся к дороге, выжимая педаль газа. Автомобиль – серебристого цвета «Хонда Пилот» – плавно вывернул на абсолютно свободное шоссе и покатил вдоль бетонного забора института.

Ворон приобрел джип несколько месяцев назад и только благодаря уговорам Дениса и заверениям Романа в том, будто свой он больше не одолжит.

«Я понимаю как никто: камианета была твоей ласточкой, „Энтерпрайзом“ и вообще бегала благодаря артефакту и заводилась без ключа, – ворчал он, – но это не значит, будто ты обязан хранить ей верность».

«А я храню?» – интересовался Ворон.

«Не знаю, что ты делаешь, но у меня сердце каждый раз ёкает, когда Дэн мне звонит и говорит, что ты выехал на мотоцикле! – орал Роман. – По Старому Калужскому шоссе! В дождь! Я твой лечащий врач, в конце концов! Если ты влетишь в осину при скорости под сотню, то даже я тебя не соберу».

«При таком раскладе ничья помощь мне так и так не понадобится», – уверял Ворон и уходил от разговора.

«Я готов тебе отдать свою кошечку, – прибавлял Роман. – Вот никому и никогда бы, но тебе готов».

«Нет», – отказывался Ворон.

«Ты ведь на ней уже ездил! – еще сильнее заводился Роман. – Она же идеальная!»

Далее разговор перескакивал на обсуждение плюсов и минусов отдельных марок, но на том и заканчивался. В результате Денис плюнул на все и сам залез в Интернет, выбирая машину чисто под себя: непафосную и недорогую, стандартную модель, не требующую значительного ухода и совершенно обыденную, не выделявшуюся на дороге. В результате выбрал «Рено Дастер 2».

С точки зрения Дениса внедорожник длиной четыре с половиной метра вряд ли когда-либо понадобился бы ему самому, но Ворону вполне мог приглянуться, ему нравилось ощущать себя на дороге слоном в посудной лавке. Денис надеялся, что пусть не постоянно, но ключи тот брать будет. Три ряда сидений тоже казались лишними, но с их образом жизни могли понадобиться.

«Да у тебя комплекс», – сказал Ворон, увидев приобретение.

«Неполноценности?» – поинтересовался Денис, прекрасно помня шутку о маленьком человеке на большом автомобиле.

Ворон покачал головой и выдал: «Ты до сих пор боишься, будто я тебя выгоню, вот и купил себе спальное место на колесах. На всякий случай».

Наслушавшись пренебрежительных высказываний об автоматических коробках передач, Денис потребовал, чтобы на «Дастере» стояла механика, и пусть в Россию подобные машины еще не поставляли, для него подобное исключение сделали.

«Неудобно, – вынес вердикт Ворон, прокатившись по городу, – этот вариант откровенно тяжеловат, выжимать сцепление приходится с усилием, а значит, ты быстро устанешь».

«Я не собираюсь сидеть за рулем сутками», – попытался спорить Денис, но машину у него отобрали почти на неделю.

Через пять дней Ворон вкатил в гараж бронированное чудище (другого названия Денис не придумал) с усиленной подвеской, перебранной механической коробкой и цвета бирюзовый металлик, которого у данной серии автомобиля не предусматривалось.

«Вот теперь я одобряю», – сказал он, возвращая Денису ключи.

«А ты?» – вырвалось у того.

«Цвет не мой», – фыркнул Ворон.

Денис мог побиться об заклад: именно поэтому автомобиль и перекрасили.

«Хоть не желтый», – вздохнул он.

«Я все-таки иногда буду его одалживать», – пообещал Ворон.

Так или иначе, но к капитуляции в отношении покупки собственного джипа он подтолкнулся. То ли повлияла возня с «Дастером», то ли все же необходимость, то ли просто время пришло, но через месяц в гараже появилась новенькая «Хонда Пилот» – изящная, мощная и агрессивная, серебристого цвета, с синей подсветкой колес и фар. Длиной почти пять метров, а шириной – два джип почему-то совершенно не смотрелся громоздким. Трехлитровый движок и двести пятьдесят лошадиных сил позволяли не ограничивать себя в скорости. При этом расход топлива оказался совсем небольшим. Ворон, конечно, обещал не разгоняться до двухсот, но никто ему не верил.

Прежде чем занять свое место в гараже, джип побывал в руках у тех же умельцев, к которым ранее попадал «Дастер». Не собирающийся вникать Ворон взял полную комплектацию, какую только предполагал автомобиль премиум-класса, вычеркнув только шестиступенчатую коробку-автомат. Умельцы заменили заводскую механику, усилили подвеску и чуть модернизировали систему освещения салона. В результате получилось нечто, больше похожее на космический корабль, чем на внедорожник.

«Вы же хотели от меня „Энтерпрайз“», – равнодушно замечал Ворон. Он, похоже, и сам не ожидал, будто автомобиль ему понравится.

Ворота были новыми, но местами уже тронутые ржавчиной. КПП – выкрашено кроваво-красной краской. Рядом с табличкой официального названия «Институт Исследования Зоны» красовалась надпись: «И снова на арене».

Сотрудники Шувалова отличались чувством юмора.

«Ранее в выпуске, – было написано ниже. Красивые, аккуратные, чуть округлые литеры выдавали женскую руку: – Академия Исследования Аномальных Явлений».

А под ней косым почерком белоснежными буквами написано традиционное: «В этом здании раньше находился филиал знаменитого НИИ Химических Удобрений и Ядов». Разумеется, заглавные буквы были должным образом выделены черной краской и подчеркнуты.

– Адский цирк с конями, – прокомментировал Ворон, опуская стекло и показывая окошечку камеры пластиковый прямоугольник пропуска.

– А по-моему – забавно.

Ворота лязгнули несколько раз, словно изнутри в них колотилось нечто огромное, и с натужным скрипом открылись. За ними шелестели деревья и зеленел газон с фонтанами и клумбами.

– Красота-то какая.

– Ага. Лепота, – ответил Ворон. – Санаторий.

Внутри института оставалось уютно по-прежнему. Темный асфальт окантовывал черно-синий бордюр. Ярко-зеленая газонная трава, подстриженная очень коротко, казалась ковром. Временами встречающиеся лавочки, выкрашенные все той же жуткой красной краской, что и КПП, почему-то выглядели довольно прилично, а не ляпом больного на голову дизайнера, в сравнении с оригинально подстриженными кустами они даже не особенно бросались в глаза. Клумб и фонтанов прибавилось, причем если раньше последние выглядели как обыкновенные чаши с водяными струями, бьющими вверх, то теперь появились целые скульптурные композиции. Возле одной такой Ворон даже притормозил.

– А похожи, – сказал Денис.

Фонтан представлял собой квадратный бассейн, примерно пять шагов в длину и два в ширину. Сидевшие по углам пышногрудые сирены держали в руках кувшины, из которых хлестала вода, в центре на образованном четырьмя сомами островке стояли черные быкуны, запрокинув головы, и пускали из ноздрей фонтанчики где-то в метр высотой.

– Прелестно, – усмехнулся Ворон. – Руки оторвать.

– За что?

– За излишнюю романтизацию Зоны, – безапелляционно заявил он. – Вон, полюбуйся.

Они проехали до следующего фонтана – круглой чаши, облицованной синей плиткой. По поверхности воды плавали искусственные кувшинки. Между ними время от времени всплывали крупные воздушные пузыри. В центре чаши сходились мостки, перекинутые от бортов, на них стояла фигурка маленькой хрупкой девочки в летнем платье.

Денис прикусил губу.

– А теперь представь, что восторженный идиот, насмотревшийся на всю эту красоту, напросится в Москву. Если его поведем мы – еще полбеды, мне временами удается вправлять чужие мозги, а если с кем-то другим?

– Мне кажется, ты перегибаешь палку, – заметил Денис. – И вообще какой-то нервный. Расскажешь?

– В последнее время произошло слишком многое. Расскажу, куда я денусь? Едем.

Институт Исследования Зоны занимал два стеклянно-бетонных здания, прилепившихся друг к другу и настолько обросших всевозможными переходами и лестницами, что практически слились в одно. В каждом насчитывалось восемь надземных этажей и несколько подземных (лифт спускался до минус четвертого, но предположительно ниже еще находилось несколько помещений). Как когда-то, почти в прошлой жизни, говорил Выдра: никогда не угадаешь, какой на самом деле вышины такие научные центры. Они же иногда как айсберги: надземная этажность существенно уступает количеству уровней, находящихся под землей.

Ворон вырулил на стоянку перед главным входом. Понять, что это не какой-то второстепенный подъезд, а именно главный, легко удавалось по его размерам. Двери возвышались до второго этажа. Козырек начинался там, где, по идее, должен находиться пол у третьего. Толстые колонны из зеленого мрамора придавали невероятно помпезный вид.

– Ну, пойдем.

Их путь лежал совсем в другое здание, но проще всего припарковаться казалось здесь. Более того, ни у кого это не вызвало бы лишних вопросов.

Денис вылез первым, оглядываясь и вдыхая совершенно неповторимый аромат хвои, висящий над всей территорией института. Ворон вышел следом и, щелкнув кнопкой на брелоке, поставил автомобиль на сигнализацию. Спустя некоторое время он поправил ворот рубашки, а на самом деле нащупал под ней небольшой медальон, надавил на него и подтвердил команду системе безопасности автомобиля.

– Думаешь, нам здесь может угрожать опасность? – спросил Денис.

Ворон пожал плечами.

– Вообще-то нет, но я не хочу делать исключения. Исключения – прямой путь к халатности.

Корпус, к которому они направились, располагался в двухстах метрах от главного здания. Двухэтажное небольшое строение более всего напоминало детский садик. Вся надземная часть его была отдана под архив, а вот в подвале находились и мини-лаборатории, и несколько изолированных камер, оснащенных системами видеонаблюдения и звукозаписывающей аппаратурой. В одной из них сидел напарник убитого, некто Никита Гранин.

– Вообще-то это называется похищением, – заметил Денис. – И удержанием помимо воли.

– А ты так уверен, будто именно «помимо воли»? – усмехнулся Ворон. – Те, кто обеспокоен собственной свободой, так себя не ведут.

Наблюдатели расположились в камере по соседству. В комнате находились рыжий техник и Нечаев. Ворон, войдя, поздоровался с ними кивком головы.

– Что-то интересное? – спросил он.

– Никак нет, – по-военному ответил техник и, вероятно, наблюдатель по совместительству.

– То есть он не спрашивал, кто вы, где он и сколько еще продолжится его изоляция? – поинтересовался Денис.

– Никак нет.

Ворон направился к мониторам и, ухватив по дороге стул, уселся на него, оседлав словно лошадь. Уложив на спинку скрещенные руки и пристроив на них подбородок, он начал внимательно наблюдать за заключенным. Уточняющих вопросов он не задавал, впрочем, Денис спрашивал за обоих.

– Он пытался установить хоть какой-нибудь контакт?

– Никак нет, – в третий раз повторил рыжий. – Он всем обеспечен. Кормят его четырежды в сутки. По утрам и вечерам он делает зарядку, в остальное время читает.

– Вы даете ему книги?

– У него на столе блокнот и письменные принадлежности, в него он может записывать свои пожелания.

– И каковы эти пожелания? – удивленно спросил Денис.

– «Белые ночи», «Преступление и наказание» Достоевского, полное собрание сочинений Алексея Толстого и «Великий канцлер. Князь тьмы» Булакова.

– Почему черновик, не «Мастер и Маргарита»? – словно невзначай спросил Ворон.

Рыжий пожал плечами.

– Поинтересуйтесь сами, – предложил Нечаев.

Ворон покачал головой и продолжил смотреть на узника, сидящего за столом и вперившегося в старую на вид, толстую книгу в темно-зеленой обложке. Внешне он казался довольно молодым и абсолютно ничего особенного собой не представляющим.

– Что вы там высматриваете? – спустя четверть часа не выдержал Нечаев и встал позади Ворона. Тот передернул плечами, но отойти не попросил, хотя не выносил, когда кто-нибудь нависал над ним или слишком приближался.

– Наблюдаю и считаю. На прочтение двух страниц он тратит в среднем от десяти до пятнадцати секунд. Что это за книга?

– Достоевский, – пояснил Рыжий, – до этого был Толстой. Просто зависть берет.

– Какая-нибудь техника быстрого чтения? – предположил Нечаев.

– Илоны Давыдовой, – усмехнулся Ворон. – Крутили в моем детстве-юности такую рекламу, вы, должно быть, тоже помните.

– Я больше по датам и цифрам, – признался Нечаев.

– Как долго он так читает? – спросил Денис.

– Весь день с паузами на еду.

Глава 10

Никита на удивление быстро притерпелся к своему положению. Его не только не беспокоила неизвестность, в глубине души он даже радовался заточению и неосведомленности. По крайней мере в подвале некоего дома, находящегося в городе, название которого Никита благополучно проспал, он чувствовал себя в безопасности, а от одной только мысли, что убийца мог знать, где он живет, сердце в груди начинало частить.

Убийца выследил Дима, значит, рано или поздно пришел бы и за его напарником. С другой стороны, пробраться в нахабинский курятник казалось проще, нежели в напичканный электроникой офис. Или нет?

Похитители обращались с ним даже не сносно или терпимо, а хорошо: кормили четыре раза в сутки, ни в чем не отказывали, а главное, приносили книги. Каждое утро Никита писал им записки и подсовывал их под дверь. Позже в небольшое окошечко просовывали поднос с тарелками и графин с соком, а также книги.