Она уловила в его мозгу стойкое чувство долга, говорившее не об отсутствии тщеславия, а о совершенно ином образе жизни. Оно составляло неотъемлемую часть его врожденной честности и моральных принципов. Она слегка позавидовала такой уверенности в себе. Хорошо было бы так пожить, но кто же ей позволит! Это было самое обидное. С самого момента спасения из маленького вертолёта у неё не было другого пути в жизни.

— Ты счастливый человек, капитан Туриан, — вздохнула она, завистливо улыбнувшись.

— Почему, Ровена, ты иногда кажешься лет на десять старше, чем на самом деле?

— Иногда, капитан Туриан, я на десять лет старше, чем должна быть.

Это заинтриговало его, и девушка улыбнулась про себя. Если ничего больше не сработает, может быть, поможет загадочность.

— Придется изменить наши планы, — говорил тем временем он, расправив листок с метеосводкой и перечитывая её. — Мы не сможем вернуться в Приятную Бухту до начала шторма. И я не хочу, чтобы он застал нас с этой стороны островов. Зато у нас есть выбор, и я оставляю его за тобой, юнга.

— Моряк с вызовом взглянул на неё. — Мы можем пойти через довольно узкий пролив, — Туриан показал на быстро приближавшийся край острова Ислей, — и переждать на другой стороне Ионы. В нижней части Ионы есть хорошенькая бухточка. Там мы будем в безопасности и завтра спокойно вернемся домой.

Или мы можем повернуть в Ислейтаун, пришвартоваться там и переночевать на берегу.

— Ты — капитан.

— Проход через пролив может быть опасным при сильном отливе, а мы наверняка подойдем туда в разгар отлива.

— Но «Мираки» будет в большей безопасности на другой стороне острова, верно?

Он только улыбнулся в ответ.

— Тогда идем через пролив.

Теперь уже Ровена усмешкой ответила на его вызов.

Туриан ещё мгновение колебался. Пролив Ислей при сильном отливе — трудное испытание. Может, она и плавала на каникулах, но вряд ли ей приходилось сталкиваться с таким кипящим котлом, какой заваривается на стыке течения и быстрого отлива. Сам он часто проделывал такие переходы на «Мираки» и был полностью уверен в своих силах и хороших мореходных качествах судна. Она хотела приключение — она его получит.

Поэтому, когда «Мираки» обогнул Пустынные скалы, обозначавшие вход в пролив, он приказал девушке надеть спасательный жилет, решительно отвергнув любые её возражения и замечания в свой адрес.

— Приготовиться к повороту, юнга! — прокричал он ей сквозь шум прибоя, проплывая мимо Пустынных скал.

Когда все было сделано, Ровена впервые всмотрелась в бурлящие волны в узком проливе.

— Мы пойдем здесь? — спросила она, и моряк восхитился тем, как она ловко скрыла внезапно охвативший её страх.

— Ты говорила, что у тебя железный желудок. Сейчас проверим. — Он улыбнулся, глядя, как она крепко держится за поручни и как хорошо балансирует босыми ногами на качающемся «Мираки», пробираясь обратно в кубрик.

Туриан думал, что, наверное, это не самый милосердный способ проверки её морских качеств, но он гордился её мужеством. Девушка упорно не поддавалась страху, пока они не достигли середины пролива. Тут «Мираки» взмыл на огромной волне, резко скатился вниз и забарахтался между волнами в образовавшейся впадине, прежде чем следующая волна не подхватила его.

Стоя рядом с Турианом, Ровена вдруг вскрикнула. Её лицо побледнело, как снег, глаза расширились от ужаса. Он оторвался от румпеля и притянул её настолько близко к себе, насколько позволило управление. Моряк сжал её руку и положил на румпель, накрыв своей. Затем он обвил её левую ногу своей правой, прижав к себе как можно плотнее.

Одно лишь море не могло так напугать девушку. Он так никогда и не узнал, каким образом понял это. Это был давний страх, воскресший в сложившихся обстоятельствах. Она боролась со своим испугом, каждая клеточка её сражалась. Туриан держался как можно ближе к Ровене, зная, что от его рук у неё останутся синяки, но это был единственный доступный ему сейчас способ успокоить девушку.

К счастью, несмотря на опасность, путь через пролив был недолгим, хотя в круговерти брызг вполне мог показаться бесконечным, и вскоре капитан смог направить корабль в более спокойные воды.

— Ровена? — На миг бросив штурвал, он посадил её на колени, крепко обняв одной рукой, а другой ставя руль на новый курс. Закрепив главный парус и освободившись, Туриан принялся успокаивать дрожащую девушку. Нежно убрал её мокрые кудряшки со лба. — Ровена, что тебя так напугало?

«Это выше меня. Это не из-за пролива. Это потому, что корабль подпрыгивал и раскачивался на волнах. Совсем как вертолёт. Мне было три года. Моя мать оставила меня в вертолёте, его подхватил поток, меня болтало так же, как сейчас. Несколько дней. Никто не приходил. Я хотела есть, пить, мне было холодно и страшно».

— Теперь все хорошо, девочка. Мы прошли через пролив. Дальше будет легче. Обещаю!

Девушка попыталась оттолкнуть его, но Туриан знал, что шок от вернувшегося ужаса ещё не прошёл, и продолжал нежно, но твердо держать её.

Всего один взгляд на волны, ветер, на море между «Мираки» и берегом — и опытный моряк уже оценил взятый курс и остался доволен. Подняв дрожащую Ровену, он осторожно отнес её вниз, в каюту, и положил на койку. Затем поспешил поставить чайник, прежде чем снять с неё спасательный жилет и дождевик. Потом хорошенько закутал её в одеяло и приготовил укрепляющий напиток. Добавив в него значительную дозу спиртного, протянул ей.

— Выпей это, — властно приказал он, что вызвало у девушки слабую улыбку, но всё-таки она повиновалась. Потом он сбросил свою ветровку, вытер волосы и плечи, сел напротив и подождал, пока ей не захотелось поговорить.

— Корабль? — спросила она в перерыве между глотками, прислушиваясь к шуму волн.

— О нем не беспокойся.

Она улыбнулась уже не так натянуто.

— Тогда и обо мне не волнуйся. У меня уже давно не было таких кошмаров.

Но когда нас закрутило…

— Странные вещи творятся с плохими воспоминаниями, — легко сказал Туриан. — Они всегда застают нас врасплох. Я и сам однажды почти потерял корабль и едва не утонул в таком же проливе. Чуть не обделался тогда со страху. Можно сказать, — он быстро наклонил голову от смущения, — я испытывал себя, проходя пролив Ислей, чтобы доказать, что больше не испугаюсь.

— Я не уверена, — проговорила Ровена медленно, румянец вернулся к её щекам, — что хотела бы ещё раз пережить подобное. Надеюсь, ты не против?

— В любом случае не получится, — засмеялся он и взял у неё пустую чашку. — Как раз сейчас отлив никому не позволит пройти на запад.

— Как жаль!

Жизнерадостность девушки восхитила моряка, он шутливо похлопал её по щеке, потому протянул полотенце:

— Вытрись, переоденься и выходи на палубу. Будешь на вахте до Ионы.

«Её необходимо занять чем-нибудь, — говорил он себе, поднимаясь вверх по лестнице, это отвлечет её от воспоминаний о прошлом». Ровена была полностью с этим согласна, но никак не могла унять бурю чувств, вызванную его искренним участием. Он мог посмеяться над её трусостью, мог просто ничего не заметить, но он все правильно понял и поддержал именно так, как ей было нужно и как было бы нужно той трехлетней девочке.

Давний ужас действительно может захватить вас в самый неподходящий момент. Впервые блокировка того ужасного испытания дала трещину. Её мозгу не позволяли помнить, однако тело не сумело забыть. Но на этот раз рядом с ней был человек, который держал её за руку.

Она переоделась в сухое, натянула теплый свитер на застывшие плечи — их даже стимулятор не смог согреть — и, уже вытирая волосы, с удивлением поняла, что Туриан не догадался, что охвативший её ужас она объяснила не вслух. Но мужчина был так близко, что ему не требовалось быть телепатом, чтобы принимать её телепатемы.

Его лицо прояснилось, когда девушка наконец появилась на палубе. Она улыбнулась в ответ.

— Возьми руль, — Туриан показал на компас, — я переставлю кливер. Так мы сможем встать на якорь до темноты. Я сообщил об изменении наших планов береговой охране, поэтому они не будут нас искать, но, может быть, ты хочешь передать кому-нибудь в Приятной Бухте, что мы вернемся завтра не раньше полудня?

Она покачала головой, уловив из череды его мыслей, что сам он вовсе не против продлить их путешествие. Он был на грани гнева на людей, подвергших трехлетнюю девочку такому ужасному испытанию. Туриан теперь видел в ней не только ещё одну пару рабочих рук, товарища по работе, но и честную, интересную личность.

Ловкие движения моряка невольно притягивали взгляд девушки, пока он поднимал кливер, связывал шкоты, порванные при переходе через бурный пролив, проверял левый и правый борта по дороге в кубрик. Устроившись на краю скамейки, он оценивающе поглядел на компас и береговую линию.

— Рулевой, возьмите новый курс, десять румбов по правому борту. — Он поднял руку, указывая на бухточку, открывшуюся за длинным загнутым мысом.

— Мы бросим якорь у берега. А утром возьмем курс прямо на Приятную Бухту.

— Есть, сэр. Десять румбов по правому борту, курс на бухту Ионы. Смею спросить капитана, достаточно ли он взял провианта для голодных матросов.

— Никто ещё не умирал с голоду на борту «Мираки», — хмыкнул Туриан, одобрительно посмеиваясь. — Вы можете наловить столько рыбы, сколько в состоянии съесть, юнга, а гарнира хватит с избытком.

Плотные тучи закрыли небосвод ещё до того, как они встали на якорь в прелестной полукруглой бухточке с отличным песчаным пляжем. Иона был популярным летним курортом с сотнями неотличимых друг от друга отмелей вдоль восточного побережья. Они были единственным судном в этих спокойных водах, столь привлекательных для рыбаков. Домики на берегу оставались ещё по-зимнему нежилыми. Как только паруса были свернуты, все тросы закручены, сигнальные и осветительные огни зажжены, Туриан забросил удочки.

— Без приманки?

Он усмехнулся.

— Брось линь за борт и посмотри, что будет.

— Невероятно! — откликнулась Ровена.

Плоская рыба, казалось, прыгнула на крючок, не успел тот достигнуть поверхности воды.

— Лучшее время для лова. Их здесь вдоволь. Пять минут от моря до тарелки — и ешь сколько влезет.

Ровена никогда ещё не была так голодна, и никогда простая пища не доставляла ей такого удовольствия. Пока она мыла тарелки, сковородки и кружки, её охватило непривычное чувство удовлетворения и усталости, физической, не ментальной, которая успокаивала и в то же время усыпляла.

— Эй, не спи на ходу, юнга, — мягко окликнул её довольный Туриан, но брови его слегка сдвинулись от беспокойства.

— Мне хорошо сейчас, Туриан, правда. Ты мне очень помог. Если бы ты был со мной тогда в вертолёте, я бы так не испугалась. — Заметив гнев на его лице, она подняла руку. — В этом никто не был виноват. Ведь я спаслась именно потому, что была в вертолёте. Единственная из всех… — Она замолчала, беспокоясь, не сказала ли больше, чем хотела. Послушать Сиглен — все на планете слышали её вопли. Может быть, он был в море. Он не похож на бесчувственного в ментальном смысле человека.

— У тебя нет семьи? — Вот что потрясло Туриана больше всего.

— У меня очень хорошие друзья, они заботятся обо мне лучше родных.

Он опустил голову.

— Семья лучше. Ты всегда можешь положиться на семью. Но, наверное, у тебя есть где-то родственники.

Ровена пожала плечами.

— Ты же не будешь скучать по тому, чего у тебя никогда не было. — Она знала, что сильно его расстроила. Туриан был человеком, для которого семейные связи священны и который почитает всех своих кровных родственников. — Когда-нибудь и у меня будет своя семья, — добавила она, чтобы успокоить его и в то же время как бы обещая это самой себе. Может быть, именно поэтому Рейдингер так внимательно подбирал студентов её курса. Казалось, его больше привлекали кандидатуры мальчиков, чем девочек.

Считалось, что Прайм должен создавать семью с другим Талантом высокой степени, чтобы было кому передать свои способности. Неужели Прайм Земли решил поиграть в сваху?

Задумавшись, она, казалось, не была готова к тому, что Туриан обнимет её. Ровену буквально захлестнул поток чувств, как только он нежно обхватил её и прижал к себе. И девушка сдалась под напором роскошных ласк теплого сильного тела, прижавшегося к ней, нежных сильных рук, перебиравших её волосы, скользивших по её спине. Она положила голову ему на грудь и услышала, как быстрее обычного бьется его сердце, и поняла, что подтолкнуло Туриана на действия — хуже одиночества, в его глазах, ничего не могло быть.

И тут Ровена осознала, что пришло время решаться. Сама того не желая, она добилась своего. Один маленький телепатический «толчок» — и она сможет…

Ей не пришлось решать. Туриан сделал это вместо неё. Волны нежности, слегка окрашенные жалостью, но в основном несущие восхищение её мужеством и стойкостью, исходили от этого человека. Она никогда не была такой довольной, спокойной и… никогда никого она не хотела так сильно.

Потрясенная силой его чувств, она подняла лицо, в ответ последовал нежный, но настойчивый поцелуй.

Ровене хватило времени только на то, чтобы попытаться сгладить свои чувства до приемлемого уровня. За последние несколько часов в ней проснулись многие эмоции, прежде находившиеся под контролем. Чтобы сдержать их, понадобится много сил. Она вполне могла справиться со своими желаниями, ничего не подозревающий Туриан тоже, если только она не проявит неосторожности. Но она хотела быть неосторожной хотя бы раз в жизни.

Осознанная чувственность ослепила мозг, сердце и тело, и когда Туриан ответил, она всем сердцем приняла его.

Вот только он никак не предполагал, что она ещё девушка, и Ровена хорошо понимала, что дело кончится гневом на её обман и собственную слабость, неспособность погасить неистовое пламя желания, целиком поглотившее его сейчас. Поэтому она подбадривала его телом и мыслью, руками и губами. Возможный ущерб был несравним с бурей страсти, завладевшей им. Она чувствовала это, проникая в его мозг и ощущая его прикосновения. Она проклинала свою неумелость, не позволившую ей разделить с ним первое облегчение, но триумф, который поджидал её в следующее мгновение любви, освободил её мозг от подобных мыслей.

***

Ровена проснулась внезапно; такое удобное, теплое тело Туриана исчезло с узкой койки, на которой они не так давно уснули. Её подняло не нежное покачивание «Мираки», а волны эмоций, исходящие от Туриана. Он испытывал сильное чувство вины, ругал себя за то, что потерял контроль над собой, что овладел девственницей, злился на неё. По его мнению, она пыталась соблазнить его, и в то же время мужчину охватило ужасное по силе желание снова быть с нею вместе.

В Ровене пробудились угрызения совести. Что для неё было полуигрой-полувызовом себе, привело к страданиям честного человека, прежде вполне довольного своей работой и жизнью. Она ничем не лучше Мойры.

Ровена поднялась, наскоро оделась, но было все равно холодно, поэтому она завернулась в одеяло и быстро подогрела пару чашек горячительного.

Придерживая одеяло рукой, а обе кружки — силой мысли, она поднялась на палубу. Туриан сидел, ссутулившись в кубрике, унылый, дрожащий от мысленного и физического, холода. Его ум неумолимо возвращался к жаркой сексуальности их внезапного союза и к его неспособности контролировать себя.

— Нам нужно поговорить, Туриан, — тихо сказала девушка, глядя на него.

Она протянула капитану кружку, набросила ему на плечи край одеяла, осторожно села рядом. — Тебе незачем чувствовать себя виноватым из-за прошлой ночи.

Он гневно посмотрел на неё.

— Откуда ты знаешь, что я чувствую?

— Из-за чего же ещё ты сидишь на холодной палубе с видом закоренелого злодея? Выпей, тебе надо согреться. — Она использовала твердый тон Лузены, которым та частенько убеждала свою подопечную сделать что-либо, и он благоразумно сделал глоток. — Ну, давай разберемся, — все так же твердо продолжила она, усиливая слова мысленным действием. — Я ничего не делала для того, чтобы соблазнить тебя. — Он недоверчиво покачал головой, набрасывая одеяло на своё правое плечо, но не отодвигаясь от её теплого тела. — Однако я хотела, чтобы ты перестал смотреть на меня как на ребёнка, малую девчонку, пустое место. Я очень хотела, чтобы ты увидел меня! Меня, Ровену!

Медленно-медленно он повернул голову. В темноте в его глазах засверкали блики — так широко они открылись от удивления.

— Я помню это имя. Мы встречались раньше. То-то мне показалось знакомым твое лицо!

— Я была в компании из четырех человек, трех девушек и моей воспитательницы, четыре года назад. Ты возил нас на прогулку. В морском заповеднике одна из девушек, ужасная кокетка, получила сильные ожоги, потому что не послушалась твоих предостережений.

— А ты прислушалась и помогла той сучке. — Он немного приободрился. — Сколько тебе лет, Ровена?

— Мне восемнадцать, — сказала она и шутливо добавила:

— Почти восемнадцать. Так что я достаточно взрослая, чтобы позволить себе любовное приключение и знать, когда такое можно позволить. Но, честно, все это произошло само по себе. Мне нравилось работать с тобой на «Мираки». Это так не похоже на ту нудную работу, которую мне приходится выполнять весь год. Одно только это сделало мои каникулы незабываемыми, Туриан, а прошлая ночь была чистой случайностью. Я не очень беспокоюсь об этом, уверяю тебя.

Она всё-таки убедила его своими тихими объяснениями, он был понятливым человеком. Его рука, нагревшаяся о кружку, накрыла её. Она почувствовала, как напряжены его тело и ум, и попыталась найти выход из создавшейся ситуации, проникнув в его сознание. Его мысли все ещё вертелись по кругу от её молодости к преисполненной чувственностью прошлой ночи.

— Я любил многих женщин в своей жизни, но никогда не встречал ни одной, похожей на тебя! — тяжело вздохнул он. — Никогда раньше! — Его голос прервался, порыв страсти неожиданной силы заставил его вздрогнуть. — Ты погубила меня.

Его возмущало это. Ему нравились его короткие, приятные и легкие связи, в которых он всегда был доминирующим партнером и которые полностью контролировал, чего никак нельзя было сказать о прошлой ночи.

— Я? Ребёнок погубил тебя, капитан Туриан? — со скептическим смешком спросила девушка. — Сомневаюсь, хотя это и звучит как комплимент. Я и не подозревала, чем все закончится. Ты великолепный, нежный любовник.

Несмотря на то, что мне не с кем тебя сравнить, я смогла оценить это. И я знаю, что ты честный, порядочный, заботливый мужчина. Но погибший? Вряд ли. Ты никогда не сможешь принадлежать только одной женщине, или одному порту, или одному альтаирскому морю. Если хочешь знать, что я думаю, — тут Ровене пришлось быть особенно осторожной, чтобы он не обнаружил, что она незаконно прочитала его личное дело, — так я не представляю тебя семейным человеком, хотя родные и много значат для тебя. «Мираки» заменяет тебе и жену, и детей. Я ведь права? — Она надеялась, что скрытая лесть сработает, и с большим облегчением почувствовала сдвиг в его мыслях в ответ на столь беспристрастные замечания. — Даже если бы у нас был шанс создать что-то вроде семьи, этот корабль в конце концов победит, и я останусь одна.

Туриан печально рассмеялся. Она знала, что он почти готов шутливо взъерошить ей волосы, но психическое напряжение все ещё сдерживало его.

Девушка взяла его за руку и прижалась к ней щекой, чтобы через это прикосновение передать чувство уважения и терпеливую дружбу, успокаивающую и согревающую.

— Я никогда не забуду, как ты успокоил меня, Туриан, когда мы проходили через пролив, и то, что ты понял, как сильно я нуждалась в участии. Никто и никогда не был щедрее и добрее ко мне. Это полностью обезоружило меня.