Манора с опаской взглянула на девушку. Лесса ободряюще улыбнулась.

— Предоставь это дело мне.

Хозяйка медленно поднялась. Не отводя глаз от Лессы, она начала собирать свои записи.

— Говорят, в Форте и Телгаре необычайно богатый урожай, — небрежно произнесла она, пытаясь скрыть озабоченность. — В Керуне тоже, несмотря на наводнение…

— Вот как? — вежливо поинтересовалась Лесса.

— Да, — с готовностью подтвердила Манора. — И стада в Керуне и в Тиллеке дали хороший приплод.

— Я рада за них.

Манора опять скользнула взглядом по хрупкой фигурке Лессы; источник ее неожиданной доброжелательности явно казался женщине подозрительным. Она закончила собирать записи, затем аккуратно сложила их стопкой.

— Ты заметила, что К'нет и его всадники ропщут по поводу запретов Р'гула? — спросила она, пристально глядя на Лессу.

— К'нет?

— Да. И старый К'ган. О, его нога совсем уже не сгибается, а Тагат' скорее седой от старости, чем синий, но он из выводка Лидит'ы. А в ее последнем помете были прекрасные звери, — заметила она. — К'ган помнит иные дни…

— До того, как Перн повернулся и времена изменились?

Мягкий голос Лессы на сей раз не обманул Манору.

— Ты — не только госпожа Вейра, ты — женщина, Лесса Пернская, и мужчины давно заметили это. — Хозяйка резко выпрямилась, лицо ее посуровело. — Кое-кто из коричневых всадников, например…

— Ф'нор? — с усмешкой спросила Лесса.

Глаза Маноры гордо сверкнули.

— Он взрослый человек, госпожа, а мы, в нижних пещерах, научились не обращать внимания на кровные узы. Я говорю о нем как о коричневом всаднике — не как о сыне, которого я выносила… И так же, как я сказала бы о Т'саме и Л'раде…

— Ты рекомендуешь людей из крыла Ф'лара, потому что они воспитаны в истинных традициях Вейра? Мужчины, не склонные считаться с моими капризами…

— Я говорю о них потому, что они верят в древние законы. Они считают, что холды должны снабжать и поддерживать Вейр.

— Хорошо. — Лесса усмехнулась, убедившись, что Манору не поймаешь на такую приманку, как имя Ф'нора. — Я приму твои слова к сведению, так как в мои намерения не входит… — Она резко оборвала фразу и важно кивнула головой. — Спасибо, что ты ввела меня в курс наших продовольственных проблем. Больше всего мы нуждаемся в свежем мясе? — спросила она, поднимаясь на ноги.

— Еще требуется зерно, и было бы желательно получить кое-какие овощи с юга, — официальным тоном ответила Манора.

— Хорошо, — кивнула Лесса.

Манора удалилась с задумчивым видом.

Девушка устроилась в огромном каменном кресле. Поджав под себя ноги и замерев, похожая на хрупкую статуэтку, она долго обдумывала отдельные моменты состоявшейся беседы.

Самым значительным и тревожным показался ей искренний испуг Маноры — тот глубокий ужас, в который повергла женщину одна мысль об отсутствии Лессы в Вейре по любой причине, на любой срок. Ее инстинктивный страх был гораздо более действенным аргументом, чем любая из поучительных сентенций Р'гула. Правда, Манора намекнула на проблемы с Рамот'ой, но ничего определенного выжать из нее не удалось. Хорошо, Лесса откажется от попыток использовать другого дракона — со всадником или без оного, — хотя она полагала, что сумела бы это сделать.

Что касается проблемы припасов, то этим она займется. Займется сейчас же и вплотную, тем более что Р'гул, по-видимому, не желает тратить время на подобные мелочи. Надо полагать, у него не возникнет никаких возражений, ибо как возражать против того, чего не знаешь? Она придумает что-нибудь и использует К'нета, Ф'нора и других — ровно столько всадников, сколько понадобится, чтобы обеспечить пристойное снабжение Вейра. Хорошая еда стала привычкой, с которой ей не хотелось расставаться. Она не собиралась проявлять алчность, но небольшая, в пределах разумного, контрибуция, наложенная на обильные урожаи, вряд ли будет тяжкой для правителей холдов.

К'нет, впрочем, молод и может проявить излишнюю горячность. Пожалуй, разумнее остановиться на Ф'норе… Но обладает ли он такой же свободой перемещений, как К'нет, который, в конце концов, бронзовый всадник? Может, выбрать К'гана? Отсутствия удалившегося на покой синего всадника, имевшего в распоряжении массу времени, наверно, вообще никто не заметит…

Лесса улыбнулась про себя, но веселое настроение быстро испарилось.

«В день, когда Вейру придется платить за то, что он должен получать…» Она отогнала прочь дрожь предчувствия, сосредоточившись на чувстве стыда. Нынешняя ситуация как нельзя лучше отмеряла степень ее самообольщения.

Почему она думала, что жизнь в Вейре будет так уж отличаться от жизни в Руат-холде? Неужели воспитание, полученное в раннем детстве, внушило ей подобную почтительность — и надежду? Может ли измениться образ жизни лишь потому, что она, Лесса Руатанская, прошла обряд Запечатления? Как могла она оказаться такой маленькой романтической дурочкой?

Посмотри вокруг, Лесса Пернская, взгляни на Вейр открытыми глазами. Вейр — древний и священный? Да, но ветхий и нищий — и лишенный былого уважения. Ты с восторгом уселась в громадное кресло госпожи Вейра у стола Совета — но разве ты не заметила, что ткань его обивки протерлась и покрыта пылью? Твои ладони с почтением касаются подлокотников, на которых лежали руки Мореты и Торины — но в камень въелась грязь, он нуждается в хорошей чистке. Да, седалище твое покоится на том же месте, которое занимали они, — но не в нем же твой разум!

Нищета Вейра отражала падение его роли в жизни Перна. Все эти пригожие всадники, гордо восседавшие на шеях громадных драконов, так мужественно смотревшиеся в своей кожаной амуниции, — все они, при более внимательном изучении, давали повод к некоторому разочарованию. Они были всего лишь людьми, с обычными для людей амбициями и обычными недостатками; и они не желали отказываться от привычного легкого существования в обмен на тяжкий труд по восстановлению былого могущества Вейра. Они были так далеки, так оторваны от остального рода человеческого, что даже не представляли, как мало думают о них в холдах Перна. И у них не было настоящего вождя…

Ф'лар! Чего он ждет? Чтобы Лесса убедилась в неспособности Р'гула править Вейром? Нет, подумала она, он хочет, чтобы выросла Рамот'а… чтобы Мнемент' догнал ее в брачном полете… И тогда всадник бронзового гиганта станет, по традиции, предводителем Вейра! Он, Ф'лар! Какая приверженность древним традициям, думала Лесса, какой подходящий предлог для смены власти…

Что ж, Ф'лар может обнаружить, что события развиваются не так, как он планировал.

«Меня ослепили глаза Рамот'ы, но теперь я способна разглядеть не только это радужное сияние, — решила Лесса, и ожесточение охватило ее — проломив нежность, которую она испытывала всегда, едва подумав о своем золотом звере. — Да, сейчас я способна различить серые и черные тени и понять, где и как может пригодиться опыт, полученный в годы ученичества в Руате… Конечно, придется управлять чем-то гораздо большим, чем один маленький холд, и влиять на более проницательные умы. Проницательные, острые — но по-своему ограниченные. И риск поражения велик… Но разве я могу потерпеть поражение? — Лесса широко улыбнулась и уперлась в бедра сжатыми кулаками в предвкушении вызова. — Они ничего не смогут сделать с Рамот'ой без меня, а Рамот'а им нужна. Никто не смеет диктовать свою волю Лессе из Руата; они связаны со мной так же прочно, как с Норой. Только я не Йора!»

Возбужденная, Лесса спрыгнула с кресла. Она ощутила, как жизнь кипит в ней, почувствовала свою мощь; сейчас она была сильной — даже сильнее, чем тогда, когда бодрствовала Рамот'а.

Время, время, время… Время Р'гула. Что ж, Лесса больше не будет жить в его времени. Она оказалась просто глупышкой. Теперь она превратится в повелительницу Вейра — такую, какой мечтала стать, увлеченная уговорами Ф'лара.

Бронзовый всадник Ф'лар… Ее мысли постоянно возвращались к нему. Его надо остерегаться. Особенно когда она начнет все «устраивать» по-своему… Но у нее есть преимущество, о котором он не подозревает, — она умеет разговаривать со всеми драконами, не только с Рамот'ой. Даже с его драгоценным Мнемент'ом.

Лесса откинула назад голову и рассмеялась; звуки раскатились гулким эхом в огромной пустой комнате Совета. Она снова громко расхохоталась — радостно, с наслаждением, которое так редко испытывала. Переполнившее ее веселье разбудило Рамот'у. И радость, принесенная только что принятым решением, сменилась ликованием — ее золотой дракон просыпался!

Рамот'а вздрогнула и потянулась; голод делал ее сон беспокойным. Лесса легко пробежала по проходу, с детским нетерпением спеша окунуться в глубину восхитительных глаз и ощутить излучаемые драконом нежность и дружелюбие.

Громадная золотистая голова Рамот'ы поворачивалась из стороны в сторону, просыпающийся дракон инстинктивно искал свою подругу. Лесса коснулась огромного подбородка, и голова зверя замерла; разошлись веки, прикрывавшие фасетчатые глаза, и Лесса с Рамот'ой… Каждый раз, когда Лесса и Рамот'а встречались взглядами, они тем самым приносили обет взаимной преданности.

Рамот'е опять привиделись те сны, сказала она Лессе, вздрагивая. Там так холодно! Лесса, успокаивая, погладила мягкий пушок на огромном надбровье. Ее связь с Рамот'ой была настолько сильной, что она отчетливо и остро ощущала тревогу, вызванную странными видениями.

Рамот'а пожаловалась на зуд около левого спинного гребня.

— Снова треснула кожа, — сказала ей Лесса, втирая целебное масло в ранку. — Ты растешь так быстро! — добавила она с притворным испугом.

Рамот'а повторила, что чешется ужасно.

— Либо ешь меньше, будешь не так много спать, либо прекрати ночами вырастать из собственной шкуры.

Девушка размазывала густую ароматную жидкость, монотонно декламируя:

— Молодых драконов необходимо ежедневно натирать маслом, так как быстрый рост на ранней стадии развития может излишне растянуть кожу, сделав ее нежной и чувствительной.

«Она чешется, чешется!» — извиваясь, раздраженно бубнила Рамот'а.

— Помолчи. Я лишь повторяю то, чему меня учили.

Рамот'а фыркнула, и поток теплого воздуха плотно прижал одеяние Лессы к коленям.

— Тише. Ежедневное купание является обязательным, и после каждого омовения необходимо тщательно втирать масло. При плохом уходе шкура взрослого дракона становится недостаточной прочной. Это приводит к многочисленным разрывам кожного покрова, что может оказаться для летающего зверя смертельным.

«Ну, почеши меня, почеши!» — упрашивала Рамот'а, как маленький капризный ребенок.

— Вот уж действительно, летающий зверь!

Рамот'а пожаловалась, что ужасно голодна. Нельзя ли отложить купание и смазывание маслом?

— Едва эта прорва, которую ты называешь желудком, наполняется, ты становишься такой сонной, что с трудом можешь ползать. И ты уже слишком выросла, чтобы таскать тебя на руках.

Едкий ответ Рамот'ы был прерван негромким мужским смехом. Лесса, еле сдерживая раздражение, резко обернулась. Под высокой аркой ведущего к карнизу коридора стоял Ф'лар.

Очевидно, он летал на патрулирование и только что снял тяжелую кожаную одежду, защищавшую его в полете. Жесткая туника облегала его грудь, обрисовывала длинные мускулистые ноги. Красивое лицо с выступающими скулами раскраснелось, обожженное мгновенным леденящим холодом Промежутка. В его удивительных янтарных глазах светилось веселье — и, добавила про себя Лесса, самодовольство.

— Какая она холеная, — заметил Ф'лар, приближаясь к ложу Рамот'ы и учтиво склоняя голову перед молодой королевой.

Лесса услышала: сидевший на карнизе Мнемент' послал приветствие Рамот'е. Та, кокетничая, скосила огромный сверкающий глаз на бронзового всадника. Его улыбка, в которой, как показалось Лессе, промелькнула гордость собственника, удвоила ее раздражение.

— Итак, свита прибыла, чтобы пожелать королеве доброго дня, — насмешливо сказала она.

— Добрый день, Рамот'а, — послушно повторил Ф'лар. Он выпрямился и стоял теперь в небрежной позе, похлопывая себя по бедру толстыми перчатками.

— Ты спешил сюда… и даже не переоделся после полета, — сказала она; ее мягкий тон можно было воспринять как извинение.

— Не важно, я не устал. Обычный патрульный вылет, — миролюбиво ответил Ф'лар. Всадник отступил назад и внимательно посмотрел на Рамот'у. — Она уже крупнее, чем большинство коричневых самцов. — Он повернулся к Лессе и сообщил новости: — Море в Телгаре поднялось, там наводнение. А на болотах Айгена из-за прилива вода стоит по шею дракону.

Он усмехнулся, словно бедствие чем-то обрадовало его.

Лесса постаралась запомнить его замечание, чтобы обдумать позже; по собственному опыту она знала, что Ф'лар не бросает слов на ветер. Временами Ф'лар раздражал ее, однако она предпочитала его компанию обществу других бронзовых всадников.

Рамот'а прервала размышления девушки, язвительно напомнив: если ей нужно купаться перед едой, не могли бы они приступить к этому — прежде чем она умрет от голода? Лесса услышала, как снаружи, на карнизе, Мнемент' одобрительно рыкнул.

— Мнемент' говорит, что нам лучше не спорить с ней, — снисходительно обронил Ф'лар.

Лесса прекрасно слышала, что сказал Мнемент', и с трудом подавила желание сообщить об этом Ф'лару. Когда-нибудь всадник узнает, что она может свободно общаться с любым драконом в Вейре; будет интересно взглянуть на его ошеломленную физиономию. Теперь же она пробормотала с мнимым раскаянием:

— Я так мало забочусь о ней…

Ей казалось, что Ф'лар готов что-то ответить. Он помедлил, его янтарные глаза на мгновение сощурились. Потом, вежливо улыбнувшись, он жестом предложил ей первой выйти в коридор.

С упорством, достойным лучшего применения, Лесса не упускала возможности поддразнить Ф'лара. Когда-нибудь она пробьется через его невозмутимое спокойствие и заденет за живое. Но это потребует усилий — он обладает острым умом.

Они присоединились к Мнемент'у, который ждал на карнизе. Бронзовый дракон парил над Рамот'ой, прикрывая ее, пока она неуклюже планировала вниз, к дальнему краю вытянутой овальной чаши Вейра. Туман, поднимавшийся над теплой водой небольшого озерца, колыхался под судорожными взмахами крыльев королевы. Она росла слишком быстро и еще не умела правильно координировать мышечные усилия и свой вес. Для короткого спуска Ф'лар усадил Лессу на шею Мнемент'а, и теперь девушка с волнением наблюдала за неуверенным полетом своей подопечной.

Королевы не летают, потому что не могут, подумала Лесса с горькой беспристрастностью, сравнивая гротескные движения Рамот'ы с плавным скольжением Мнемент'а.

— Мнемент' говорит, что она станет более грациозной, когда повзрослеет, — раздался над ее ухом веселый голос Ф'лара.

— Молодые самцы растут почти так же быстро, но они совсем не… — Лесса резко оборвала фразу. Да, полет самцов не походил на неуклюжие движения Рамот'ы, но она никогда не признается в этом Ф'лару.

— Самцы не вырастают такими большими. К тому же они постоянно тренируются.

— В полетах! — Лесса даже подпрыгнула на шее Мнемент'а, но, заметив, как у Ф'лара блеснули глаза, крепко сжала губы. Бронзовый всадник слишком скор на насмешки.

Рамот'а окунулась в воду и теперь нетерпеливо ждала, когда ее потрут песком. Левый спинной гребень ужасно чесался. Лесса набрала в руку песку и добросовестно принялась за работу.

Нет, ее жизнь в Вейре не отличалась от той, которую она вела в Руате. Она по-прежнему чистила и скребла. И с каждым днем ей придется скрести все больше и больше, подумала Лесса, посылая золотистого зверя на глубину ополоснуться. Рамот'а погрузилась в воду до кончика носа; ее глаза, прикрытые прозрачным внутренним веком, светились под поверхностью воды, словно огромные драгоценные камни. Рамот'а перевернулась, и у ног Лессы заплескались маленькие волны.

Когда королева покинула озеро, все дела в Вейре приостановились. Лесса заметила женщин, сгрудившихся у входа в нижние пещеры; глаза их были широко раскрыты от восхищения. Драконы восседали на своих карнизах или лениво кружили в небе. Со стороны тренировочной площадки, где располагались помещения для молодняка, придвинулись мальчики со своими зверями.

Неожиданно дракон на возвышенности у Звездной Скалы издан трубный звук. В следующий момент синий зверь уже мчался вниз по широкой спирали.

— Десятина, Ф'лар! Караван уже в Проходе! — широко улыбаясь, объявил всадник.

Но лицо его тут же вытянулось от разочарования — Ф'лар воспринял добрую весть с ледяным спокойствием. Сухо кивнув, он произнес:

— Пусть ими займется Ф'нор.

Он отвернулся от вестника, который уже возносился к пещере Кант'а.

— Кто бы это мог быть? — задумчиво спросила Лесса. — Три холда, которые остались верны нам, уже все прислали.

Ф'лар поднял голову, наблюдая, как его помощник вместе с несколькими зелеными всадниками взвился вверх и перевалил через защищавший Вейр край чаши.

— Скоро узнаем, — заметил он, повернув лицо на восток.

Жесткая улыбка скользнула по его губам. Лесса тоже взглянула на восток, где искушенный взор мог различить слабую искорку Алой Звезды, почти незаметную в свете полуденного солнца.

— Верные будут под защитой, когда Алая Звезда пройдет над нами, — еле слышно пробормотал Ф'лар.

Лесса не знала, почему они оба придавали такое значение этой крохотной точке, мерцавшей на восточном небосклоне. Но, как и Ф'лар, она инстинктивно чувствовала связанную с ней угрозу. В конечном счете Алая Звезда, зловещий символ неведомой опасности — главный аргумент Ф'лара; именно из-за Звезды Лесса оставила Руат и оказалась здесь. Почему бронзовый всадник не поддался тому пагубному равнодушию, которое обессилило остальных обитателей Вейра? Она не могла догадаться — и никогда не спрашивала об этом. Не потому, что питала неприязнь к Ф'лару; просто ей было ясно, что вера его не допускает сомнений. Он знал. И она тоже знала.

И временами это тревожное знание, должно быть, просыпалось в драконах. Перед рассветом они беспокойно ворочались во сне, а те, что уже бодрствовали, тревожно били крыльями и судорожно свивали в кольца огромные хвосты. Манора, хозяйка нижних пещер, тоже верила в надвигающуюся угрозу — как и сын ее, Ф'нор. Возможно, уверенность Ф'лара передалась и его людям. Во всяком случае, он всегда настаивал на безоговорочном выполнении древних Законов, и всадники крыла не только подчинялись его требованиям, но и питали искреннюю привязанность к своему командиру.

Рамот'а выбралась из воды и, полураскрыв крылья, чтобы удержать равновесие, направилась к площадке для кормления. Мнемент' пристроился сбоку. Он позволил Лессе сесть на его переднюю лапу — почва становилась холоднее при удалении от края каменной чаши.

Рамот'а поела, горько сетуя на то, что ей достались не мясные птицы, а какие-то беговые, и затем принялась громко возмущаться — когда Лесса ограничила ее обед шестью птицами.

— Но ты же знаешь, что другим тоже нужна еда, — заметила девушка.

Рамот'а возразила, что она королева, она главнее.

— Тогда завтра ты опять будешь чесаться.

Мнемент' вмешался в их перепалку, предложив уступить Рамот'е свою долю. Два дня назад в Керуне он неплохо перекусил упитанной коровой из местного стада. Лесса бросила на бронзового зверя любопытный взгляд. Интересно, не по этой ли причине все драконы крыла Ф'лара так и лоснятся? Ей стоит присмотреться к тому, кто и как часто посещает площадку для кормления.

Рамот'а снова устроилась на каменном ложе в своей просторной пещере и уже задремала, когда Ф'лар привел к Лессе начальника прибывшего в Вейр каравана.