Рожденный кусаться

Эш подняла брови.

— Не много путешествовал по Европе, да? Потому что там есть тонна таких. Особенно в Британии; даже смертные мужчины, когда становятся старше, становятся сварливее и властнее в Великобритании. Я думаю, что это что-то вроде закона.

Арманд просто улыбался тому, что она говорила и пытался что-то придумать, чтобы поощрить ее дальнейшее неуважение к Люциану… который находился в совершенно новом и захватывающим для Арманда состоянии «игнорирование всего» … когда сотовый телефон Арманда защебетал его похоронный плач. Морщась, он вытащил его из кармана, открыл и прижал к уху, вздрогнув, когда Павел, управляющий на его ферме, начал панически кричать о работе Бесси. Когда мужчина остановился, чтобы перевести дух, он воспользовался возможностью, сказав:

— Я еду. Я в закусочной. Я буду там через пять минут.

— Проблемы дома? — спросил сухо Люциан, когда Арманд закрыл телефон и сунул его обратно в карман.

Арманд кивнул и начал выскальзывать из будки, когда Эш вышла, пропуская его.

— Одна из моих молочных коров рождает детеныша, и появилась проблема с родами.

— Я думала, у тебя пшеничная ферма? — спросила Эш, глядя удивленными глазами, когда он выпрямился рядом с ней.

— Да, но у нас есть пара коров и несколько других животных; куры, козы… — он пожал плечами. — Большинство фермеров держат их, чтобы сэкономить на продуктах.

— А что ты делаешь с ними? — спросила она с любопытством, правильно предполагая, что он не ел.

— Мой менеджер забирает некоторые товары, но в основном мы поставляем мясо, яйца и молоко маленькому ресторану здесь.

— Мы последуем за тобой домой, — объявил Люциан, начиная есть более быстро.

— Не торопитесь. Я буду в сарае, но чувствуйте себя как дома. Входная дверь всегда не заперта. — Когда Люциан поднял бровь на это, Арманд иронично сказал, — Это деревня. Здесь никто не мешает и преступления довольно редки.

Он подождал пока Люциан не хрюкнет в подтверждении, а потом улыбнулся, кивнул Эш и вышел из закусочной. Он чувствовал, что она наблюдает за ним, как он уходит, и ему хотелось обернуться к ней. Она была красивой женщиной, и он с нетерпением ждал ее компании на ферме. Его менеджер вел дела в течение дня и вечера, а Арманд, как правило, появлялся там только, когда просыпался. Было бы неплохо, иметь того с кем можно поговорить для разнообразия, особенно того, кого он находил привлекательным. Прошло довольно много времени с тех пор, как он находил кого-нибудь привлекательным в более чем мимолетно- галантной прихоти. Даже его вторая и третья жены не были для него настолько привлекательными. Его привязанность к ним была основана больше на дружбе и общении, чем на чистой животной похоти. Арманд подозревал, что ему будет трудно держаться на расстоянии от прекрасной Эш д'Ауреус…и даже не был уверен, действительно ли он хочет этого, так или иначе.

***

Эш смотрела, как Арманд выходит из ресторана, ее глаза скользнули с его широких плеч к узкой талии и дальше вниз к его ягодицам и ногам. Он уверенно шел с намеком на развязность, которая была чисто бессознательная, она была уверена, что его походка была естественной и виляние бедер, когда он двигался, тоже. Его широкие плечи оставались прямыми, голова высоко поднята. С его грубыми чертами лица и серебристо-голубыми глазами, она не могла не заметить, что он был симпатичным парнем, но она не встречала ни одного мужчину Аржено, который не был бы симпатичным. Не все они были классически красивы, но в них что-то определенно было. Арманд, казалось ей, был одарен не небольшой дополнительной частью, этого бесспорного чего-то.

— Ты должна посмотреть, можешь ли ты прочитать его.

Эш посмотрела на Люциана с удивлением на его комментарий. Он наполовину закончил свою трапезу и ел достаточно быстро. Она поудобнее уселась в кабинке, наблюдая за ним, разглядывая с любопытством еду. Она хорошо пахла, отметила Эш, и спросила безразличным голосом:

— Зачем мне это делать?

— Вопрос в том, почему ты еще не сделала этого? — сказал он сухо, зачерпнув картофель и горох вместе на свою вилку. — Я знаю тебя давно, Эш, и не знал никого, кого ты не пыталась прочитать, когда видела в первый раз… был ли он смертным или бессмертным.

Эш хмуро посмотрела на него как раз, когда он клал еду в рот, в основном потому, что он был прав. Она не хотела признаваться в этом никому, но она была готова встретить нового спутника жизни и насладиться покоем и страстью, которыми она наслаждалась со своим первой пожизненной парой несколько столетий назад. Жизнь была очень серой и скучной без вибраций, которые приносила пожизненная пара. Поэтому, первое, что она обычно делала, встречая кого-то нового, пробовала прочитать его. Хотя попробовала — не правильный термин, так как она еще не встречала никого, кого она не могла прочитать. Единственная причина, как она думала, по которой она не читала Арманда, была в том, что она была слишком занята, раздражая Люциана. Этим времяпрепровождением она наслаждалась в течение многих веков. После столь долгого проживания жизнь может порой быть немного скучной. Девушка должна как-то развлекать себя, так или иначе.

Все-таки это было необычно для нее, чтобы не прочитать новичка, призналась сама себе Эш, и удивилась, почему она не попробовала. Вопрос, однако, заставил ее чувствовать себя неловко и жаждать сменить тему.

— Итак, он купился на твою историю обо мне, нуждающуюся в безопасном доме? — она тихо спросила, смотря на Арманда Аржено, садящегося в свой пикап и выруливающего с парковки кафе.

Люциан кивнул, даже не взглянув в ее сторону.

— Почему не должен был?

Эш поморщилась.

— Я полагаю. Он не знает меня. Если бы он знал меня, он не думал бы, что я соглашусь спрятаться куда-нибудь.

— Хммм, — пробормотал Люциан, доедая свою еду. — Ну, сделай мне одолжение и постарайся не делать это слишком очевидным, пока ты здесь.

— Точно, — пробормотала она, а затем, когда он отодвинул тарелку и встал, она тоже встала и спросила с любопытством, — ты действительно думаешь, что он мог убить своих жен?

— Нет, — признался Люциан, вытаскивая кошелек и кинув двадцатку на стол. — Но и тогда я не думал, что Жан-Клод может сделать то, что он сделал.

Эш нахмурилась при этих словах, забирая свой шлем со стола. Она последовала за ним к двери кафе, спрашивая:

— Почему бы тебе просто не прочитать его и не посмотреть, сделал ли он это? Если на то пошло, почему ты не читал Жан-Клода?

— Потому что я не могу.

Слова поразили ее настолько, что Эш остановилась. Она, возможно, могла понять его неспособность прочитать Жан Клода, который был его близнецом, но Арманд…

— Но ты на четыреста лет старше Арманда.

Остановившись в дверях, Люциан оглянулся и поморщился.

— По некоторым причинам, которые я никогда не мог понять… есть несколько братьев и сестер и даже один или двое племянников и племянниц в семье, которых я не могу читать.

— В самом деле? — спросила Эш с интересом, когда она, наконец, снова начала идти, чтобы присоединиться к нему у двери. — Я не знала этого.

— Это не то, что я рекламирую, — сказал он сухо, проходя через дверь.

— Нет, наверное, нет, — пробормотала она, выходя за ним наружу. — Итак, почему ты подозреваешь Арманда? Не только потому, что ты не можешь прочитать его.

— Нет, — согласился он, идя вдоль здания закусочной к темному фургону, припаркованному в нескольких футах от нее мотоцикла. — И не то, что я сильно подозреваю его, просто чувствую, что не могу себе этого не позволить. Насколько я могу судить, единственная связь между тремя его женами — это то, что он был их мужем. И Энни была женой его сына.

— И Николас не был убит, просто оставлен, чтобы быть обнаруженным, чтобы не дать ему узнать, что Энни, возможно, узнала, — задумчиво пробормотала Эш. Она знала всю историю. Арманд Аржено потерял трех жен… в автокатастрофах. Каждая из них произошла с разрывом более ста лет, и каждая женщина умирала после того, как выходила за него замуж и родила ему одного ребенка. Его невестка также погибла в трагическом и несколько странном случае после того, как его сын женился. Она была беременна, но еще не родила, это был их первый ребенок, когда она умерла. Оба погибли в результате несчастного случая. Более важным в ситуации было то, что Энни задавала вопросы о гибели жен Арманда до ее внезапной смерти, и во время разговора с Николасом по телефону за день до ее аварии, она была довольно взволнована и сказала ему, что она что-то должна ему рассказать, когда он вернется домой. Однако, она умерла прежде, чем смогла рассказать ему все, что знала, и потом, несколько недель спустя, когда Николас решил спросить подругу Энни, знала ли она, что Энни хотела рассказать ему, он каким-то образом оказывается в подвале с мертвой смертной на коленях, ее кровь была у него во рту, а воспоминание того момента, где должно быть ее убийство, стерто.

Николас был крутым охотником, Эш работала пару раз с ним до этих событий, с тех пор он был в бегах пятьдесят лет, но недавно сдался, чтобы спасти свою новую пожизненную пару. Однако, телефонного звонка Энни и пустого места, где должно было быть убийство смертной, было достаточно, чтобы заставить Люциана, отказаться от его казни, как ожидалось. Вместо этого, он назначил Эш навести порядок и выяснить, что на самом деле произошло с женами Арманда и, надеясь узнать что-либо, связанное с Энни и Николасом. Это была довольно сложная задача, практически невозможная, так как первая жена Арманда умерла в 1449, подумала она.

— Следуй за мной в дом, — сказал Люциан, садясь в свой фургон.

Эш просто кивнула и пошла к мотоциклу, одевая шлем до того, как дошла до него. Ее действия были автоматическими, когда она оседлала и завела байк; ее разум был сконцентрирован на Арманде Аржено и возможности того, как он связан с гибелью его жен и Энни. Наверняка эта мысль не радовала тех, кто знал и заботился о клане Аржено, и Эш была одной из тех людей. Аржено в настоящее время переживает счастливый период после веков страданий и угнетения братом Люциана Жан-Клодом, и им не нужны такого рода вещи, чтобы омрачать свое счастье.

Вздохнув, она заставила себя сосредоточиться на нынешней задаче и последовала за фургоном Люциана с парковки.

Ферма Арманда была не далеко от закусочной, в которой они были, вероятно это было хорошо, так как у Эш… несмотря на все ее старания… ум был занят своими мыслями, делая ее не внимательной за рулем. Она автоматически замедлялась, когда тормозные огни фургона засветились, затем свернула за ним на дорогу, обсаженную деревьями. Деревья были старые и большие, их ветки простирались как навес над дорогой, и закрывали звезды над головой. На самом деле это было потрясающим, когда они вдруг исчезли, рассредоточившись, окружив поляну вокруг старой викторианской фермы.

Эш замедлилась до остановки позади фургона, когда фургон остановился, она объехала вокруг, встав рядом с ним на круговой дороге, которая проходила перед домом. Ее взгляд прошелся по зданию. Это был старый Викторианский остроконечный дом из желтого кирпича с пряничной отделкой и с крыльцом, во всю длину фронта дома. Перила, побегали вдоль обеих сторон из четырех или пяти ступенек, ведущих к двустворчатой двери, которая была мертвой точкой в передней части здания. Свет лился из окна на первом этаже, добавляя свечение к фонарю, который сиял над дверьми в доброжелательной манере.

Эш заглушила свой мотоцикл и слезла, ее взгляд скользил с интересом по местности, когда она сняла шлем. В то время как дом был старым, он был в хорошем состоянии, либо за ним ухаживают с любовью сотню лет, поскольку он был построен тогда, либо его отреставрировали и восстановили до его первозданного великолепия. Она была готова поставить на то, что за ним ухаживали, а не отреставрировали. Пряничная отделка и волнистое оконное стекло выглядело подлинным по ее мнению.

— Твое предположение верно, — объявил Люциан, появляясь рядом с ней.

Эш сердито зыркнула на него за чтение ее мыслей, как грубо, и не извинился, а затем ее взгляд скользнул к кулеру, который он нес, и она легонько вздохнула при мысли о крови, которая скорее всего там лежала. Звонок Люциана разбудил ее в середине дня, и она так спешила выполнить приказ и приехать сюда, что не подумала, покормиться перед отъездом. Она начинала это ощущать.

Люциан слегка улыбнулся ее мыслям и махнул, пропуская ее вперед.

— Тогда пойдем, и ты сможешь выпить мешок или два, в то время как я положу остальное в холодильник Арманда.

Эш кивнула, достав свою сумку из CruzPac[1] в задней части ее мотоцикла, и направилась к дому.

— Что это? Это твоя идея упаковки вещей для поездки? — спросил Люциан, недоверчиво оглядывая ее сумку, когда последовал за ней к лестнице.

— А чего ты ожидал? Кофры[2]? — спросила она сухо. — Кроме того, я не была уверенна, как одеваются сельское население. Я думала, купить пару вещей здесь, как только это выясню.

— Ты так говоришь, будто фермеры — это совершенно другая раса, — сказал Люциан, наполовину с отвращением и половину с развлечением.

— Как будто ты не думаешь то же самое, — сказала она сухо, а потом добавила, — Кроме того, насколько я могу судить. — Эш покачала головой, но призналась, — Я просто не понимаю, зачем хоронить себя в глуши. Мне хватило этого бреда в Средневековье, большое спасибо. Надворные постройки меня не привлекают. Я предпочитаю городскую жизнь.

— Я думаю, что сейчас у них здесь есть водопровод, — сказал весело Люциан.

— Последний раз, когда я была на ферме, не было.

— Когда это было?

— Когда мы охотились на отступников в Арканзасе, — ответила она с содроганием. Условия жизни в гнезде было скотское в ее сознании. Она на самом деле чувствовала, что делала все правильно, уничтожив маленький отряд отступников, положив конец их страданиям. Это была одна из охот убить-всех. Где отступники уже были изучены и осуждены, но их убежище нужно было обнаружить.

— Ради Бога, женщина, это было семьдесят или восемьдесят лет назад.

— Не так уж и давно, чтобы я забыла, — сказала она с содроганием.

— Если бы я знал, что это будет преследовать тебя, я бы не включил тебя в ту охоту, — сказал он сухо.

— Да, верно, — фыркнула она. — После этого ты бы заставил меня проверить все сельские дома. Почему ты думаешь, я не позволила тебе узнать, насколько это беспокоило меня в тот момент? Ты садистский ублюдок, Люциан. Ты бы рассматривал это как свой долг, уменьшить чувствительность у меня к таким ситуациям.

В ответ Люциан только хмыкнул, когда она придержала для него дверь, чтобы он вошел перед ней.

— На сколько ты останешься? — спросила она, когда он прошел мимо нее и начал идти по длинному коридору. Там было несколько дверей, ведущих из него и ряд лестниц на одной стороне, ведущих на второй этаж. Люциан, очевидно, был здесь прежде; он направился прямо по коридору к задней части дома.

— Достаточно долго, чтобы еще раз поговорить с Армандом, а потом я возвращаюсь.

— Я поняла это, когда увидела, что Ли не с тобой, — с улыбкой призналась Эш, когда упомянула его спутницу жизни. Они редко были не друг с другом, и она, честно говоря, ожидала увидеть женщину в закусочной с Люцианом и Армандом, когда приехала.

— У нее и Маргарет девичник, некоторое время в спа-салоне, ужин и кино, — объявил Люциан, когда зашел в последнюю комнату по левой стороне дома. — Я хочу быть дома до нее, если смогу.

Эш пробормотала подтверждение на его комментарий, но ее внимание было обращено на комнату, в которую они вошли. Свет в этой комнате был выключен, но достаточно количество света лилось из коридора, что Эш было видно. Это была кухня в стиле кантри с широкими дощатыми деревянными полами, внешней кирпичной стеной, три внутренние стены были расписаны, что в тусклом свете, казались, солнечно желтым, с кухонным островом, холодильником, и с тем, что казалось, была старая добрая дровяная печь. Имя Эльмира на передней части, сказало ей, что это, вероятно, была газовая плита, специально разработанная, чтобы казаться подлинной в викторианском доме.

Она перевела взгляд на Люциана, когда он поставил переносной холодильник на каменную столешницу, покрывающую кухонный остров, стоящий в конце комнаты. Когда Эш остановилась рядом с ним, он открыл холодильник, достал пакет с кровью, и протянул его ей.

Эш пробормотала «спасибо», прислонившись боком к острову, открыла рот, выдвинула свои клыки, а затем быстро насадила мешок крови на них.

Люциан повернулся, чтобы открыть холодильник за его спиной. Когда он заглянул внутрь и хмыкнул, Эш сдвинулась, чтобы посмотреть через его плечо. Ее брови приподнялись, когда она увидела, что там не было ни одного мешка крови. Либо они прибыли между поставками, либо Арманд держал свою кровь где-то еще.

Покачав головой, Люциан развернулся, начав перекладывать пакеты с кровью из холодильника в холодильник и Эш попятилась на пару шагов, чтобы дать ему больше места. Пакет у нее рту был почти пуст, и Люциан повернулся, чтобы положить еще два пакета в холодильник, когда он вдруг опустил их и повернулся ее в сторону, протянув руку над ее плечом, мимо ее головы.

Эш слышала шлепок кожи об кожу и задыхающийся звук непосредственно за ней и быстро взглянула через плечо. Ее глаза недоверчиво расширились, когда она увидела мужчину, повисшего в воздухе позади нее, рука Люциана держала его за горло и оторвала его от пола. Он держал зажатый в одной руке нож.

Глава 2

Проклятие от дверного проема заставило Эш взглянуть туда, Арманд стоял у входа. Гнев сверкнул на его лице, но быстро исчез, сменившись на смирение. Его голос звучал устало, когда он спросил:

— Что случилось?

— Твой дом не пустой, как ты сказал — он будет, — раздраженно сказал Люциан.

Арманд выглядел раздраженным, но объяснил:

— Это Пол Уильямс. Он — мой дневной управляющий здесь, на ферме. Я ожидал, что он направится сразу обратно в сарай, после звонка мне, но он сидел здесь, ждал меня. К сожалению, я подъехал прямо к сараю, когда приехал сюда. Когда я понял, что его там нет, я поспешил вернуться сюда, поискать его. — Он замолчал и нахмурился, а затем спросил: — Но почему он напал?

— Никто из нас не заметил его за столом. Я начал распаковывать кровь, а Эш сверкнула своими клыками и надела на них мешок, и он попытался заколоть ее, — сказал сухо Люциан, а потом скривился и сказал, — Хотя, я думаю, что это было бы ранение, так как было не под удобным углом, и он наклонился, чтобы схватить нож для разделки мяса с доски.

Эш стоявшая между двумя мужчинами, отошла, чтобы получше рассмотреть смертного, который собирался напасть на нее. Она скривилась и выбросила теперь уже пустой мешок крови, сняв его с зубов, она смогла рассмотреть большой разделочный нож в его правой руке. Он не убил бы ее, но было бы чертовски больно, когда он вонзил бы его в нее и ранил бы, прежде чем Люциан успел бы заметить его. Морщась, она пробормотала:

— Дружелюбный парень.

Арманд нахмурился, смотря на нож, но потом взглянул на Люциана и спросил с недоверием:

— Вы не заметили его? Как, черт возьми, вы могли не заметить его?

— Свет был выключен, — натянуто отметил Люциан. — Смертные, как правило, не сидят в темноте, поэтому я предположил, что в комнате никого не было, и не взглянул в сторону стола, где он, видимо, сидел. Кроме того, я был отвлечен разговором с Эш. — Он нахмурился, а потом покачал головой и повернулся, чтобы сосредоточиться на смертном, потом опять вернул свое внимание к Арманду и поднял одну бровь. — Он был с тобой с начала лета, но ты не рассказал ему о нас?

— Конечно, я не рассказал. Он хороший работник, — сказал с отвращением Арманд, проведя одной рукой через свои волосы в усталом жесте. Когда Люциан просто поднял другую бровь, Арманд вздохнул и сказал с некоторым раздражением, — Тебе когда-нибудь приходилось даже пробовать водить смертных в наш мир? — Он не дал Люциану ответить, а только захрипел с отвращением и сказал: — Конечно, нет, ты держишь возле себя только бессмертных.

— Это делает жизнь проще, — сказал Люциан, пожимая плечами.

— Да, ну, некоторым из нас нужны смертные, которые могут выходить на солнце, чтобы нам не нужно было удваивать потребление крови… и позволь мне сказать тебе, это не легко. В девяти случаях из десяти, когда ты говоришь им — кто ты, они не воспринимают это хорошо, и ты меняешь их воспоминания и отсылаешь прочь. — Он выдохнул через рот, а потом раздраженно сказал, — Это огромная боль в заднице. Ты говоришь им, что ты вампир, и они думают, что ты шутишь. Ты показываешь клыки, чтобы убедить их, и они тут же мочатся в штаны и достают оружие. Ты забираешь оружие и объясняешь, что нет, нет, это не так. Мы не бездушные мертвецы. Наш вампиризм имеет научную характеристику. Наши предки были Атлантами, и они были более развиты, чем даже предполагают мифы. Они разработали наноботов, которые были введены в тело, чтобы восстанавливать повреждения и бороться с болезнями, только наноботы используют кровь, как питание и, чтобы поддерживаться себя, нужно больше крови, чем наше тело может создать, и, таким образом, мы должны потреблять кровь от внешнего источника. — Он фыркнул, а потом добавил, — Ах да, и нанос рассматривает старение, как нечто, что нуждается в ремонте, поэтому держат своих хозяев на пике их здоровья и молодости… вечно. — Его рот скривился, и он покачал головой. — Как я уже сказал, в девяти случаях из десяти они не воспринимают это хорошо, и я в конечном итоге стираю им память и отправляю их в другое место. — Его взгляд переместился на человека, которого Люциан все еще держал в воздухе. — Пол — работяга, хороший менеджер, но он очень авторитарен по своей природе. Я подозреваю, что он будет одним из девяти, а не одним из десяти. Я не хотел искать нового менеджера, поэтому не рассказывал ему.

— Твои инстинкты хороши, — тихо сказал Люциан, забирая нож, который смертный все еще сжимал, и опустил его на ноги. — Судя по тому, что я прочитал сейчас в его мыслях, воспоминания мистера Уильямса должны быть уничтожены, а он — выслан.

— Понятно, — пробормотал Арманд с отвращением. — И я предполагаю, что это должно быть сделано прямо сейчас.

Люциан ничего не ответил, но Эш подумала, что ему и не нужно. Уровень страха, который мужчина, должно быть, испытал, идя на нее с ножом, когда она не сделала ничего, что бы угрожало ему, означало, что ему просто необходимо стереть память, и чтобы сохранить ее стертой, Пол никогда не должен увидеть ни ее, ни Люциана, ни даже этой кухни снова, не рискуя, что память вернется. Есть даже шанс, что, видение Арманда в любом дверном проеме, может вызвать возвращение стертых воспоминаний. Пол Уильямс должен быть отослан, чтобы память не вернулась.

— Я разберусь с мистером Уильямсом, — сообщил Люциан. — У тебя проблема с рождающей детеныша коровой.

Арманд заколебался, а затем мрачно кивнул.

— Пол жил в небольшом доме позади этого. Мебель остается, но остальное его, придется упаковать все в его пикап. Я пойду выпишу щедрое выходное пособие для него, и подбрось его до дома, пока я иду обратно в сарай.