Помоги проекту - поделись книгой:
— Да? — Грдличка озадачился. — Там же нас третий БТР догоняет! Вот бы предупредить, а? Чтобы глупостей не наделали?
— Капитан Багров — опытный командир. В бой с мамонтом он не ввяжется, — уверенно молвил полковник Снегов. Уж не в том ли он уверен, что мамонт и БТР Багрова вообще не встретятся? И почему?..
— Ну, а если всё-таки сообщить? — попытался воспротивиться Хомак. — на БТРах ведь должна иметься радиостанция…
Ясно, разговор с настойчивым чехом полковнику наскучил, и главный охранник экспедиции спустился внутрь бронетранспортёра. Вместо себя же — кивком — велел остаться Суздальцеву. Кому как не ему дано вежливо переспорить капризных пассажиров.
— Мы насчёт радиостанции… — начал Братислав.
— Да, я слышал. К сожалению, она не работает. Вышли из строя аккумуляторы… — Суздальцев зашёл с главного козыря.
Вечно у этих русских всё выходит из строя! Перегорают фары, портятся аккумуляторы — и так всякий раз, когда ни обратись. Удивительно, как этому народу до сих пор удаётся держать такую большую страну!
— Хорошо, что факелы к утру затушили, — попытался сменить им тему солдат Чуров. — Если бы зверюга их задела хоботом…
То-то было бы ярости, представил себе Йозеф. Мамонта только задень — и попробуй потом докажи, что это он сам обжёгся…
— Раз у военных связь не работает, может, мы… сами с Гораном свяжемся? — шёпотом по-чешски спросил Братислав Хомак (вот дурак, по-чешски мог бы и в полный голос, не привлекая лишнего интереса!).
— Нет, — покачал головою Грдличка, — зачем всем показывать, что у нас есть радиопередатчики? Пока мы едем на БТРах — ведь не спрячемся. Ни мы, ни Горан. Поползут разговоры… — он передёрнул плечами. Эх, было же время — в начале нынешнего ещё века, когда каждый носил с собой личный источник связи и не возбуждал малейших подозрений. «Мобильный телефон» — так это тогда называлось. В довоенную пору.
— Я смогу незаметно, — снова зашептал Хомак, — а у Горана — специальная скрытая гарнитура. Никто не услышит…
Вот прицепился — что твоё смоляное чучелко! Можно подумать, мамонт к близнецам Бегичам подкрадётся незаметно, если их не предупредить. И как двинет исподтишка бивнем! — Грдличка прыснул.
Пока его внезапный смех отвлекал внимание капитана Суздальцева да рядового Чурова, хитрец Братислав что-то зашептал в прикрытый ладонью передатчик. Ну что за детское самоуправство!
Продрогшие на броне Бегичи. Чадящие факелы. Густой смешанный лес. Когда-то смешанным называли лес, где перемежались хвойные и лиственные породы. В нынешних смешанных лесах соседствуют деревья-мутанты с честными деревьями доатомной поры. Переходы между ними — достаточно плавные, потому вырубать «неправильные» древеса бесполезно.
О бесполезности всего Бесполезного капитану Багрову не то, чтобы нравилось рассуждать, но — куда девать навязчивые мысли? Даже если их обрывать на корню, а такое отношение — бесцеремонно, правда всё равно даст новые ростки. Ибо слишком уж многое в этом свихнувшемся мире проходит без всякой пользы. Взять хоть капитанство в некогда славных войсках МЧС…
Нет спору, кто-то должен исполнять и её — военную службу в чине капитана в постылом периметре замка Брянск. Выезжать на патрулирование широченной дуги от Брянска до замков Орёл и Курск. Якобы надеяться напугать изношенными бронемашинами МЧС банды дебрянских мутантов, когда те в очередной раз решатся на прорыв границы своей резервации. Узнавать о вылазках мутантов, которые снова тебя не испугались, дотянулись до мирных сёл, увели пленных. Следовать конвенциям, что запрещают преследование мутантов на их территории. Скрытно поставлять оружие Ребятам-из-Заслона: уж они-то на самом деле шугают мутантов — и реально (хотя незаконно) выполняют за тебя твою же задачу. Не много-то чести выходит из такой службы. Не много случаев выдвинуться.
Мысли о бесполезности своего дела порождают вялость. Солдаты — они что дети: сразу чувствуют слабину — и распускаются. Капитан Багров их, конечно, строит, не без этого, но любое построение — ненадолго. Снова получается пустая затрата сил, укрепляется порочный круг, в беспросветной тоске поневоле закрываешь глаза на неявные случаи. Опыт показал: ни попустительство, ни наказания не ведут к укреплению авторитета. Так зачем лишний раз дёргаться?
Да, приходится признать, капитан Багров не особенно популярен среди сослуживцев и подчинённых. Он не обладает ни боевой харизмой «рубаки» Нефёдова, ни гипнотизмом речений «соловья» Суздальцева, потому вынужден опираться на свои реальные силы. Без «волшебства» и тупого везения. С толикой даже невезения.
Впрочем, тут ещё как посмотреть: если тебя по ошибке чуть не расстреляли, может, в том «чуть» — как раз особое везение кроется?
Грустные думы накатывают в здешних смешанных лесах. Наверное, мутант-деревья виноваты. Влияют.
Вон, и на словенских учёных, поди, повлияли тоже — те притихли, подставляя замёрзшие бока сигнальным факелам. А уж о чём затараторили потом…
— Кстати. Слыхал я, что где-то в местах поблизости водятся мамонты-мутанты, — сказал Горан Бегич. Ладонью словенец прикрывал правое ухо, словно невероятный слух дошёл к нему в эту самую минуту и обжёг ушную раковину.
— В этих самых? — встревожено воскликнул Зоран. — Да не может быть! Тут есть одна путаница… — близнец хотел было что-то Горану разъяснить, но покосился на капитана Багрова и примолк.
Ладно, подумаешь, у ребят секреты…
Путаница, или нет, а словенские этнокартографы явно приготовились к опасной встрече с огромным мамонтом. Посерьёзнели, подобрались.
Капитан тоже поддался их настроению и впился взглядом в дорогу перед БТРом. Ерунда, ничего нет.
Серело — и уже приходила пора тушить факелы на броне, которые нынешней ночью заменяли «перегоревшие» фары. Если Багров не отдавал приказа их гасить, то по единственной причине: опасался, что позиции Заслона их машина ещё не миновала. Факелы — не просто осветители, а условные знаки. Не вовремя уберёшь, будет, как в тот раз…
А вспоминать тот раз ох, как не хочется!..
Прежде капитан Багров и думать не гадал, что из-за невнимательности и лёгкой небрежности с паролями его могут свои же принять за шпиона. Глупости! Но — случилось. Каменный мешок, ожидание наихудшего. Бойцы Заслона могли его пустить в расход очень даже запросто.
Вот потому факелы — будут гореть. Хоть до полудня, если только понадобится. В ночное время их огонь не столько освещает путь, сколько демаскирует БТР, но и — служит пропуском. С рассветом первые две задачи теряют смысл, но пропуск-то важен по-прежнему.
— О, вот и мамонт! — Зоран Бегич пристально всмотрелся, чтобы зверя разглядеть ещё издали. — Тю! Что-то он ростом не вышел.
— Да, для мамонта маловат, — подтвердил и капитан Багров, так как этнокартограф, кажется, обращался к нему, приглашая поучаствовать в обсуждении. И невольно улыбнулся.
По дороге навстречу БТРу бежала бурая полуоблезлая свинья — чертырёхглазая, с рылом несколько набекрень, как водится у животных-мутантов. Тощая, зато мускулистая. И здоровенная — но по свиным меркам. Если мамонта не ждать, скажешь: вот так могучий кабанище! Но, судя по миролюбивым повадкам, именно свинья, не кабан. Тот бы сходу набросился на бронемашину, а эта — нацеливалась пробежать мимо. Не усмотрела в ней ни соперника, ни угрозы.
— Мамонт ростом с гору? Да ведь это поросёнок! — покатился со смеху Горан. — Придурковатая четырёхглазая свинюка! — последние слова он выговорил особенно тщательно; видно, специально тренировался ругаться по-русски и гордился достижениями.
— Нам присылали целого мамонта, а дошла свинья! — прыснул и Зоран. — Где же остальное?
Кто это им присылал мамонта?
Поразмыслить не удалось, так как гогот словенцев привлёк внимание четырёхглазой. Она обернулась и недовольно повела надорванным пятачком. Миролюбива, но — до некоторых пределов. Моральное насилие — оно и свинье не по нраву.
Миг — и тварь уже атаковала переднее колесо. Удар, ещё удар — шина пошла клочьями. Никакая самоподкачка не спасёт. Ишь, как раздразнили животину чёртовы словенцы!
— Машина, стой! — крикнул капитан. — Хрусталёв, Мамедов, оружие готовь!
Водитель Калинин с перепугу не только остановил БТР, но и заглушил мотор. И к лучшему — в тишине команды быстрее дошли до стрелков. Ведь автоматчики-то на броне оба как раз отвернулись, отвлеклись — и как бы не на хрусталёвскую флягу с веселящим чаем…
— Слушаюсь, мой капитан! — хором откликнулись бойцы и скрежетнули предохранителями на своих АКМ.
Но прежде Хрусталёва с Мамедовым оружие выхватили братцы Бегичи. Те ещё супермены! Добро бы у них нашлись автоматы, а так — пистолетики. Детские игрушки против животного-мутанта. С невысокой убойной силой, зато работали не шумно — стволы украшали глушители.
Пока свинюка расправлялась со вторым колесом (БТР покачнулся и немного осел, когда из изувеченной шины вышёл воздух), словенские учёные украшали её облезлую спину одинокими красными отметинами. Пух! Пух! — звучали выстрелы, а Мамедов и Хрусталёв только подбирались, чтобы сработать наверняка и не задеть очередями близнецов.
— Эй, Бегичи — отставить стрельбу! — гаркнул Багров.
Ноль реакции.
Пули Горана и Зорана взбесили свинью не на шутку, потому она вдруг перестала терзать третью шину и — что прежде с её сородичами случалось нечасто — вспрыгнула на броню. Воспользовалась, как трамплином, стволом сухой сосенки на обочине — та удобно завалилась на чахлую крону мутантской лиственной ели, да и застряла в искривлённых ветвях.
Ловкая догадливая тварь ухитрилась напрыгнуть на этот импровизированный мосток, а уж оттуда оттолкнулась — и шасть на БТР пред светлы очи близняшек с пистолетами. Не ждали? А пора бы иметь в виду: звери-мутанты отчебучивают и не такое.
Скользя копытцами по металлу, свирепая бестия шлёпнулась брюхом, но тут же вскочила. Словенцы заторопились с выстрелами, а им бы лучше — сматываться. Заодно бы открыли линию огня для Мамедова с Хрусталёвым.
— Бегичи! А ну спрыгнуть на дорогу! — потребовал Багров. Думал прогнать с брони. Счас!
Не тут-то было. Зоран Бегич ещё суетливо нажимал на спусковой крючок, целясь в прежнее положение твари, а та уже вогнала свои кривые кинжалы ему под бронежилет. Что называется, сам подставился.
— Зоран, ты чего?! — в панике возопил братец Горан, его трясущаяся рука направляла изящный ствол пистолета под немыслимыми углами к цели. Как бы не шмальнул в страдальца, а то и в автоматчиков у себя за спиной!
Багров снова крикнул словенцам прыгать на дорогу, но те и в спокойные часы по-русски понимали слабо. Тут же — одного клыками к броне прижали, другому, никак, слух отшибло.
— Валите же, придурки!..
Свинюка зло мотнула головой и раненый учёный взвыл. Его пробоины, по всему, вышли глубокими. Соскользнуть с окровавленных клыков бедняга кое-как ухитрился. Но вместо чтобы улепётывать, он ахнул, осел и выронил пистолет. На другое у несчастного не хватало сил.
Тварь же с ним — определённо, ещё не закончила. Судя по налитым кровью четырём глазкам — она готовилась сотворить с Зораном примерно то самое, что и с шинами БТРа: не просто однажды проткнуть, а тщательно изорвать до полной непригодности.
— Огонь! — рявкнул Багров тормозам-автоматчикам.
Мамедов дал короткую очередь поверх свиньи, чем только пущё её раззадорил, вместо чтобы шугнуть. Второй автомат промолчал, за него высказался хозяин.
— Мать! Патрон перекосило! — Хрусталёв выругался и неловко спрыгнул с брони: разбирайтесь, мол, сами!
Свинья вовсю мотала головой, стараясь задеть каждого, но под очередной удар снова попал злополучный словенский этнокартограф — эх не в добрый час он привстал на четвереньки. На сей раз бронежилет хоть немного смягчил контакт с клыком истязательницы, но несчастному хватило и сотрясения, чтобы издать вопль безудержной боли.
Верный Горан поспешно поддержал Зорана под плечи — но, опять же, совершенно бестолково. Как будто сам прятался от свиньи за израненным телом брата.
— Прыгай, дурак!!!
Горан послушался. Дошло, наконец.
А вот раненому Зорану оставалось самому отползать прочь по тёмной луже собственной крови, не успевая укрываться от жестоких ударов бесчинствующей скотины. Если бы не факел капитана Багрова…
Багров и сам не заметил, в какой момент принялся геройствовать, но орудие схватил заранее. Автомата при нём не было, вытаскивать из кобуры командирский «макаров» показалось нелепой тратой времени, тут он и приметил «осветительный» факел, выхватил его из паза в корпусе БТРа — и пару раз успел ткнуть им в свиную харю, попутно оттирая раненого близнеца подальше от беды.
Запахло палёной шерстью. Свинья обиженно взвизгнула, но не сдалась. Одно движение упрямого рыла — и вот уже выбитый из рук факел летит на дорогу. Новый бросок — и левую ногу капитана глубоко распороло повыше колена. До самой кости, испоганив мышцы, кожу, брюки. Вот гадство! Что называется, «от души»…
Боль накатила одновременно с тревогой: заражение, считай, обеспечено. Эти клыки кого только не рвали до чистенького словенца! Да и в Зоране, поди, ковырнули нечистот из кишечника.
Тварюка, по всему, оставила в покое Зорана Бегича: теперь у неё новый враг, более интересный. Ну, доигрался — факельщик!
Багров отступал, оскальзываясь на крови словенца и собственной, когда в игру, наконец, влился Арслан Мамедов. Горец в упор расстрелял свинью из АКМ, оставляя рваные дыры на месте всех четырёх глаз — справа и слева друг под другом. Узорчик, блин!
Ослеплённая тварь издаёт рёв, который при минимуме воображения впору приписать мамонту. Потом наугад делает два шага в сторону Мамедова, падает на броню и затихает, медленно сползая с борта.
Вроде, всё.
Хотели приключений, господа учёные? Так вот они.
Глава 2. Тревоги, которые нас пеленают
Вот и дотряслись на броне по скверной дороге от замка Брянск и до самой конечной станции — без крупных остановок. И, конечно, прибыли первыми. Надо же: по пути не попалось ни одного сколько-нибудь заметного городка, ни селения, одни блок-посты человеческого Заслона, а вокруг — леса, да изредка — полвека не кошеные поля. Эти пейзажи Веселин запомнит, чтобы затем убедительно вписать зарисовки мутантского быта в физико-географический контекст.
Дорога перед БТРом завершилась аккуратной петлёй в тошнотворно пахнущей роще из одних лишь хвойных берёз. Или это ёлки с мертвенно-белыми стволами? Как ни назови, а мутант-деревья старыми понятиями не ухватишь. Потому рощица — хоть из одинаковых деревьев, а всё же смешанная. На сей раз это генетическая смесь внутри самих растений.
— Отсюда, стало быть, пешком, — пробормотал Веселин Панайотов.
— Стало быть, — подтвердил рядовой Рябинович, видимо довольный, что дальше ему не ехать. Отсюда этнографов поведут уже другие проводники — с экзотической внешностью под стать злосчастным берёзам.
А БТР дальше не подбросит. Ибо нет для него дороги. А дороги нет потому, что войска МЧС — хотя официально и не воюют с мутантами, но то — официально. Если же по сути — обе стороны дают поводы к вражде. Набеги на человеческие деревни, снабжение Заслона оружием — любой повод вполне достаточен для крупной драки.
— Что, выгружаемся? — спросил Костич у капитана Нефёдова.
— Не торопитесь, — предостерёг тот.
Ага, понял Веселин, сперва капитан пошлёт своих людей на разведку, те убедятся в безопасности здешнего места. Потом, наверное, придётся дождаться двух отставших БТРов, и только тогда, когда пан Кшиштоф изволит пересчитать свою экспедицию по головам, а полковник Снегов предложит письменно подтвердить её сохранность («Всё точно, без потерь? Распишитесь!») — тогда и Нефёдов выпустит вверенных его заботам южных славян для «дальнейшего пешего следования» к центру мутантского ареала.
— Шутов, Рябинович, Седых — осмотреть местность! — ожидаемо скомандовал капитан (Веселин порадовался, что логически предугадал его действия). — Остальным машину не покидать до их возвращения.
Последнее Нефёдов добавил в основном для пассажиров.
Трое рядовых спрыгнули с брони, взяли автоматы на изготовку и с деловитой быстротой замелькали между стволами хвойных берёз. Эти ребята знали, как прочесать неприятную рощу, в дополнительных инструкциях капитана не нуждались, так и он им не стал подробно разъяснять, что кому делать. Видно, доверяет своим подчинённым, как и те ему. Не случайно вчерашнего кабана угробили все сообща, «капитан со товарищи» с автоматами наперевес.
Не покидать БТР? Ну и не надо. Мы пока подготовимся к пешему походу. Веселин слазил в багажный отсек за рюкзаком, порылся в поисках специальных блокнотов для этнографических записей. Да, все на месте. Покуда девственно чисты. Шариковые ручки тоже в порядке, в достаточном количестве. Фотоаппарат? Работает даже он.
Панайотов собрался уже вернуть рюкзак в багаж, но передумал, расположился с ним на броне — всё равно ведь скоро выступать. Или всё же не так скоро? А, какая разница…
— Не терпится тронуться дальше? — усмехнулся профессор Милорадович, показываясь из люка.
Да, нетерпение — это есть. Выходит, и со стороны заметно.
— Место здесь неприятное, — вздохнул Веселин, — эти деревья. И запах. Как что-то скисло.
— А дальше будет приятнее? — Ратко хмыкнул и отвернулся, показывая, что вопрос риторический. Конечно, он прав. Чем далее к центру ареала, тем болезненнее для природы последствия мутагенов. И человеку на такое больно смотреть.
— Запах исходит от деревьев, — заметил Костич. Он уже с момента остановки сидел на броне и внимательно рассматривал эти бледные стволы, ковёр из опавших иголок, шишки да серёжки в дружном соседстве на ветвях. — Когда дерево одно, особого запаха не уловишь. Но в роще — другое дело.
— Уж не знаю, что там в чём киснет, может, еловые фитонциды в берёзовом соке, — добавил Веселин, — но рот всё время наполняется слюной. Так и тянет плеваться! Кажется, что слюна ядовита.
— Аналогично, — кивнул Костич. — и боюсь, если нас вовремя не отпустят её исторгнуть, мы тут всё загадим вокруг БТРа! — он расхохотался.
— А по плотности плевков, — ввернул и капитан Нефёдов, — определят, сколько мы тут простояли. — он подмигнул учёным. — Не обижайтесь, уважаемые. Харкайте себе на здоровье, это раз. А во-вторых, можете даже спрыгнуть наземь, только не надо удаляться от БТРа. Мало ли? — судя по тону, уверенному и с ленцой, капитан вовсе не опасался засады, просто считал нужным подстраховаться.
Шутова, Рябиновича и Седых не было где-то с полтора часа (или больше). Этнографу Панайотову, конечно, неоткуда знать, как скоро им следовало провернуться, но к концу ожидания он беспокойно заёрзал на броне и стал вторично перепроверять рюкзак. Сербские учёные — те успокоения ради затеяли узко-специальный спор о какой-то малоизвестной работе Вука Караджича. Солдаты — впились взглядами в берёзовые стволы. Даже капитан Нефёдов напрягся да помрачнел, слушая лесную тишину. Хоть подробных инструкций разведчикам он и не давал, но вряд ли отпускал их просто побродить по округе в своё удовольствие.
— О, наконец! — первым заметил мелькание зелёного камуфляжа между бледных стволов солдат по фамилии Елохин. В голосе его звучало облегчение, но расслабляться никто не стал.
Разведчики вернулись вчетвером — вот так номер, подумалось Веселину, когда он рассмотрел их фигуры. А было-то всего трое: Шутов, Рябинович, Седых. Кто-то здесь лишний!
Ага, вон тот лишний. Идёт вторым, стазу за Шутовым. Морда красная — будто обморозил когда. Растресканные губы. А черты лица совсем невыразительные. Но резкие. Глубоко посаженные глаза, сплюснутый нос, лошадиная челюсть. Мутант! Ну да, уж мутанта ни с кем не спутаешь. Только разве с другим таким же.
Поделиться книгой: