Воскресное утро. Книга вторая (СИ)

Все изменилось, как советская пехота и танки достигли второй линии. Открывшая по ним огонь немецкая артиллерия в свою очередь попала под чрезвычайно точный и эффективный огонь артиллеристов Морозова. «Акации» следовали за наступающей пехотой буквально в паре километров позади. И сразу же после первых залпов немецкой артиллерии на ее позициях стали рваться советские снаряды. Попытка подавить советские батареи ответным огнем не увенчались успехом — САУ постоянно меняли огневые позиции.

И к исходу дня 1-я Ударная Армия генерал — майора Гольцева прорвала полосу обороны Группы Армий «Центр» на всю глубину. В прорыв был введен мехкорпус фронта. Последующие три дня войска Фронта «пережевывали» оперативные резервы Группы «Центр». Перелом произошел 5-го июня. То ли резервы у немцев кончились, то ли еще что, но противник, еще вчера стоявший насмерть, проявлявший поистине немецкое упорство и организованность в обороне, стал терять эти качества, местами отступление стало переходить в бегство. И самое главное, пропала оперативная гибкость командования в быстро меняющейся обстановке и воля к победе. Из немцев как будто вынули стержень.

6-го июня после суточных боев был взят Гродно.

В это время Прибалтийские Фронта вышли на подступы к Кенигсбергу.

9-го июня войска фронта завязали бои за Белосток. Сплошного фронта уже не было. Сражение перешло в фазу маневренной войны. Настал час резерва Фронта — Особого Гвардейского Корпуса РГК гвардии генерал-майора Катукова.

10-го июня из района Замбрув в прорыв пошла 1-я Гв. МСД РГК, усиленная полком «Акаций». Задача дивизии: совершив за двое суток 120 км марш по тылам Группы Армий «Центр», блокировать или захватить переправы через Вислу севернее Варшавы — в районе Вышогруд — Новы-Двур-Мазовецкий и Воля-Смоляна.

11-го из района с такой же задачей, но после 170 км марша от Остроленки должна была захватить мосты в районе Вроцлавек — Плоцк -2-я Гв. МСД.

12-го июня — из района Цеханув — в район Торн — Бро́мбергь — 3-я Гв. МСД.

13-го июня из района Млава — в район Грауденц — Кульм-4-я Гв. МСД.

В этот же день из района Ортельсбурга в тыл к немцам пошел усиленный разведбат Корпуса. Его задачей были железнодорожный и автомобильный мосты у маленького города Мариенвердер.

Задача частей и соединений Корпуса: по возможности захватить и удержать до подхода сил Фронта мосты. При невозможности захвата — блокировать их.

То же самое делал и 2-ой Белорусский Фронт Рокоссовского.

9 июня 1942 г. Северо-восточнее Белостока.

Наступление шло уже вторую неделю, а корпус не сделал еще ни единого выстрела, плетясь с тыловыми колоннами фронта далеко позади от сражений. Правда, артиллерийская дивизия, приданная корпусу, постреляла, и, как говорят, весьма успешно, обеспечив прорыв фронта войскам 1-ой Ударной Армии. А про корпус будто забыли. Комфронта генерал-полковник Оганян считал, что момент использования резерва еще не настал.

Смирнов, сидя в люке на зимней куртке, для удобства положенной на броню, смотрел на разоренные войной маленькие деревушки и городки Белоруссии. В течении года фронт второй раз огненным безжалостным катком прокатился по этим местам. От многих деревень остались только ряды печных труб. И среди этих пожарищ и пепла их встречали женщины, дети и старики. Женщины кидали на броню букетики наспех сорванных полевых цветов, с затаенной надеждой высматривая среди колонн своих мужчин. Малые дети жались к ним, не в силах спрятать испуг на своих лицах — они привыкли испытывать страх перед людьми в форме. Мальчишки постарше бежали вслед за техникой что-то радостно вопя и просясь прокатиться. Их подхватывали сильные солдатские руки и сажали на броню, сразу же суя им в руки спрятанные в сидорах продукты. Старухи кланялись в пояс и крестили проходящие войска.

Смирнов понимал, что они, следуя в тылах фронта, далеко не первые прошедшие через деревню, но жители всех встречали так.

В 23-ем полку многие до войны служили в этой местности, и теперь у них, узнавших и не узнающих эти деревни, в глазах стояли слезы. На первом же привале на ночь после прорыва фронта комполка отдал устное распоряжение старшинам рот и батарей кормить местных жителей. Хотя мог бы и не говорить — это сделали бы и так.

И так повторялось уже больше недели, когда что-то изменилось. Солдаты всегда чувствуют, когда настает их черед идти в бой. Забегали связисты, в штаб один за другим потянулись командиры подразделений. Вызвали в штаб и их комбата. Только вызвали не одного комбата, а и комроты — один. То есть Смирнова. Чему он очень удивился.

Встретили их неласково. И причиной этой неласковости оказался как раз Смирнов. Как выяснилось позже.

— Значит так комбат, — начал комполка, ответив на приветствие и подойдя к лежавшей на столе карте, — довожу в общих чертах задачу. Дивизия идет в рейд за линию фронта. Хотя ее как бы и нет. Сейчас выдвигаемся в район Замбрув. Начало марша через 2 часа. Там дозаправляемся, получаем все, что может понадобиться там. Конкретно — сам знаешь — не первый раз замужем.

Значит, получаем, и завтра — в путь! По карте 120 км. Это по карте. Срок — двое суток. Задача — севернее Варшавы захватить или блокировать мосты. Продержаться до подхода основных сил Фронта. В качестве помощи нам, то есть дивизии, выделен полк «Акаций» Ну и обещана всесторонняя помощь авиации. То есть разведка, прикрытие, штурмовка и бомбежка супостатов. О хорошем все.

Комполка прошелся перед стоящими танкистами и, закурив, продолжил:

— Теперь о не очень хорошем. Комкор потребовал выделить в его распоряжение одну танковую роту. Причем, я подчеркиваю этот момент, потребовали именно роту Смирнова. В качестве отступления от темы — я по своим каналам разузнал, откуда ветер дует. А дует он от командира корпусного разведбата. Не знаю, что за задача ему поставлена, но он смог настоять у комкора именно на твоей, Смирнов, роте. Аргументы — мы с ним воевали уже в тылу, не первый раз, у комроты опыт действий в отрыве и за линией фронта. В общем, хвалил как невесту перед сватами. Хотя, я думаю, комкору все равно, какую роту выделить, если такое решение уже есть.

Комдив пытался все же отстоять роту. Ведь это ЦЕЛЫХ 10!!! Танков! 10 стволов и так далее. А за мосты у Варшавы немцы дивизии в глотку вцепятся.

Но комкор вполне резонно заметил, что только у нашей дивизии есть 31 Т-72 и 10 Т-55. И это не три роты, а четыре. То есть только в нашей дивизии штат по танкам как раз превышен на 10 танков. Не говоря уже о качестве их.

Так что, Смирнов, приказ есть приказ. Через два часа у тебя марш вот в эту точку. Тут квартирует со вчерашнего дня разведбат.

И повернувшись к комбату: «А тебе задачи я буду ставить как полноценному батальону. Потому что Т-72и Т-55 не в 23-ем полку, а в 134-ом. И задачи нам будут нарезать как полноценному полку. Понятно? Есть вопросы? Нет вопросов. Свободны!»

И повернувшись к карте начал что-то там вымерять курвиметром.

Когда вышли из штаба, комбат грустно произнес: «Смирнов! Хороший ты человек, Смирнов! И комроты хороший! Только вот мне почему-то хочется, чтобы комроты — один у меня был обычный простой незатейливый исполнительный командир. Проблем бы было меньше»

Потом хлопнул по плечу и добавил: «Ладно! Все нормально! Давай готовься. Я не думаю, что там, куда разведбат отправят, будет легче, чем нам. А к этому ты и правда лучше всех подготовлен. Как там парни из 134-го полка говорят: „Опыт не пропьешь!“ Удачи!»

Смирнов пожал руку комбата и направился в расположение своей роты, которая встретила его уже танков. Заправленных, навьюченных, как верблюды, и готовых к маршу.

— М-да! — подумал он, оглядывая технику и экипажи, ждущих команду, — и правда «Опыт не пропьешь!» Не успел задачу получить, а личный состав уже готов.

И его переполнило чувство всемогущества и всесилия.

— Мы все выполним! Мы всех порвем!

И подходя к ротной колонне, подал команду:

— Рота! Строиться! Командирам взводов доложить о готовности к маршу!

И минуту спустя прозвучало:

— Рота! Смирно! Слушай приказ на марш!

13 июня 1942 г. Москва.

В этот день центральные газеты СССР вышли с сообщением ТАСС о наличии у Советского руководства неопровержимых доказательств того, что в результате проведения диверсионной спецоперации подразделением Осназа Красной Армии в тылу врага был уничтожен Фюрер Третьего Рейха Адольф Гитлер. Кроме него, был уничтожен ряд высших генералов вермахта и люфтваффе, список которых прилагается. Тоже самое было озвучено в специальном выпуске Советским Информбюро.

Все мировые средства информации вышли в этот же день с перепечаткой этой новости. Германские газеты молчали. И лишь трое суток спустя в Германии был объявлен недельный траур и были проведены торжественные похороны Вождя.

Его место занял Гиммлер, что очень не понравилось армейской аристократии.

13 июня 1942 г. Восточная Пруссия. Район Ортельсбурга.

Колонна корпусного разведбата, усиленная батареями «Гвоздик», «Шилок», Су-85, СУ-152, ротой танков и дивизионами «Катюш» и гаубиц Д-30, батальоном 120мм минометов и инженерно-саперной ротой, готовилась к маршу. Нужно было за трое суток пройти около 140 км и захватить или блокировать две переправы через Вислу у маленького городка Мариенвердер. И это по карте! В реальности маршрут был более протяженный и зависел не только от наличия и качества дорог, но и от того, кто встретится на них. Фронта уже как такового не было. Войска двигались по всем дорогам, и никто не знал, где начнется следующий бой. В тылу наших войск нередко вспыхивали ожесточенные схватки. Это остатки Группы «Центр» пытались пробиться на запад.

Михаил Бояринов сидел на броне БМД и смотрел на суету бойцов и командиров, лениво и в шутку переругиваясь со знакомым разведчиком Володей Шупейкиным.

Неделю до этого остатки их взвода «отдыхали» после операции на их базе в глубине лесов Мазурских болот. Эвакуацию вертолетом им отменили, приказав ждать и вести наблюдение. Залечивали раны, чему очень способствовал запас лекарств, выданных им на эту операцию, ходили в разведку к дорогам огибающих этот лесной район, следили за автомобильной и железной дорогой, пересекающих его.

Сначала были опасения, что немцы все же начнут прочесывать лес квадрат за квадратом. Но, по-видимому, им было не до этого. Дела на фронте шли не самым блестящим образом. А потом загрохотало на востоке, и этот грохот стал быстро приближаться. И вот 12 июня пришел приказ выдвинуться в полном составе к развилке дороги Йоханнисбург — Ручане-Нида — Шероки-Бур. Там они должны встретить 597-ой корпусной разведбат и присоединиться к нему.

Прибыли на место еще 12-го числа. Рассредоточились у перекрестка, заняв на всякий случай круговую оборону, и выставили секреты на все три направления.

По дороге с востока на запад шли остатки немецких разбитых частей. Техники было мало, шли в основном пешие и без строя. Правда, иногда попадались и организованные колонны. Поток усиливался в ночное время. Днем в воздухе господствовала советская авиация, не давая немцам ни занять позиции для боя, ни организованно отступить. В таком бардаке без особых проблем взяли «языка» — лейтенанта связиста, сошедшего с дороги по нужде. Выглядел, конечно, получше пехотинцев — не такой грязный, но все же несколько дней беспрерывного марша и ночевок под кустами мало что оставили от бывшего франтоватого вида лейтенанта. «Язык» был испуган до икоты и только твердил «Гитлер капут!» и «Нихтшиссен!» Пришлось один разок двинуть его по ребрам и после этого дать хлебнуть спирта. Потом переводчик едва успевал переводить. Поняли главное: советские войска прорвали фронт, оборона вермахта рухнула, управление войсками потеряно. Лейтенант служил на армейском узле связи, который был уничтожен советской авиацией на марше при отступлении. Говорил, что у русских очень много самолетов, в небе — только они. Днем по дорогам невозможно перемещаться. Еще танки! Их боятся все! Они перерезают дороги, захватывают мосты. Он сам был в колонне, которую догнали русские танки. Сопротивляться было бесполезно, и он убежал в лес. Танки раздавили остатки колонны, обстреляли бегущих к лесу немцев и, не останавливаясь, ушли на запад. Колонна танков была длинная, там были и грузовики, и самоходки. И пехота. В кузовах машин, бронетранспортеров и на броне танков, которая стреляла по ним на ходу.

В принципе, ничего интересного они не услышали. Все и так было понятно. Убивать «языка» не стали. Связали и оставили тут же, где допрашивали. Даже покормили. Решили отпустить или сдать в плен, когда подойдет разведбат.

К утру поток немцев иссяк.

Михайлов, выслушав доклады секретов об этом, сказал: «Скоро наши будут здесь. Завтракаем и ждем».

Примерно в 10 часов на перекресток выскочили три мотоцикла с колясками и следом за ними колесный бронетранспортер. Лихо развернулись, подняв пыль. БТР, перевалившись через кювет, подъехал вплотную к лесу и затих. Через борт перескочил человек в советском маскхалате, который потянулся, перекинул на грудь АКМС и закурил. Видно, он был старшим. Мотоциклисты тоже заглушили двигатели. Пулеметчики и автоматчики выскочили из колясок и заняли позиции в направлении дорог. Все это время и мотоциклы, и их экипажи находились под прицелом десятка стволов. Со всех направлений. А БТР был под «надзором» трех РПГ. Пулеметчик — мотоциклист занял позицию буквально метрах в двадцати от Бояринова и тоже замаскировался на скорую руку. Бояринова он не видел.

Старший, дав прикурить ближайшему автоматчику, повернулся к нему спиной и оглядевшись громко сказал: «Ну, посмотрели и хватит! Тут девок нет, чтоб в гляделки играть. Вылезайте, кикиморы болотные! Ствол!»

— Ложе, — откликнулся Михайлов и, поднявшись, пошел к БТР.

— Ну, здравствуйте, лесные отшельники! — произнес незнакомец. — Гвардии капитан Комков. Командир 2-ой роты 597-го разведбата Гвардейского Особого корпуса РГК. Можно просто Валера.

И протянул Михайлову руку.

— Старший лейтенант Михайлов. 743-ий гвардейский воздушно-десантный батальон.

— Васильев! — крикнул в сторону БТР Комков. — Радио в штаб! Есть контакт!

— Есть! — ответил невидимый за броней Васильев и забубнил по рации позывные. Сколько вас осталось? Интересуюсь потому что твой взвод прикрепляется на период операции к моей роте. Потому как мы сами действуем в отрыве и наша задача на западе.

— Шестнадцать в строю. Вместе со мной. Все имеют легкие в той или иной степени ранения.

И Михайлов дотронулся рукой до видневшегося из — под рукава маскхалата много раз стиранного бинта.

— А сколько было?

— Штатный взвод — 28 человек. Плюс двое спецов. Но они, я думаю, смогли уйти.

— Товарищ капитан! — прервал их разговор невидимый Васильев-батальон будет здесь через полчаса!

— Хорошо! — ответил ему капитан и продолжил разговор. — Про задание не спрашиваю. Сам понимаю — не положено. Но судя по тому, что участвовал весь взвод, было нечто необычное.

— Вроде того. А что сейчас? Судя по тому, что нас не отправили в тыл, тоже нечто необычное?

— И да, и нет. Все дивизии корпуса получили задачи перехватить или блокировать мосты через Вислу, начиная от Варшавы. И удержать до подхода основных сил. Но то — дивизии. Мы тоже должны взять два моста, автомобильный и железнодорожный. В плюс только то, что они находятся близко друг к другу. Остальное все в минус: нужно совершить марш в 140 км. Это по карте. Нас всего батальон. Правда, усилили нас всем, чем смогли. И бойцы — каждый стоит трех — пяти. Так что, капитан, ты со своим взводом из огня да в полымя!

— Первый! — зашипело в наушниках стоявшего рядом с ним взводного радиста Михайлова. — Я — Пятнадцатый! Колонна с востока! Как понял? Прием!

— О! Это наши! — услышав сообщение, воскликнул Комков. — Собирай своих сюда. На мою броню садиться будете.

— Пятнадцатый! Я — Первый! Технику колонны опознать, доложить!

— Я — старший лейтенант, — поправил Михайлов, продолжая прерванный разговор.

— Поэтому я буду первым, с кем ты обмоешь звездочки, — рассмеялся Комков, хлопнув его по плечу и доставая из — за пазухи два погона с капитанскими звездочками. — Во! Расстарался! У знакомых летунов при штабе Корпуса на спирт выменял летные погоны. Как раз тебе в цвет. Это я сделал после того как комбат, когда ставил задачу мне, дал характеристику тебе и твоему взводу. Он ее получил из штаба твоего батальона, когда они «передавали» вас нам. Они и сообщили, что пришел приказ на тебя. И там, наверху… готовится приказ о награждении личного состава всего взвода.

— Спасибо! Стол — за мной! По срокам — сам понимаешь — по возможности!

— Не вопрос, — ответил разведчик, — как у вас с боекомплектом?

— По пол-БК в среднем на автомат. На пулеметы, РПГ и гранаты меньше.

— Получите у моего старшины. Мы на броне много чего тащим. Хватит и на вас.

— Кстати! — вспомнил Михайлов. — Пленный есть. Лейтенант — связист. С узла связи разгромленного корпуса. Правда, ничего особенного не знает. Нужен?

— Нет! — пренебрежительно отмахнулся Комков. — Все, что он сейчас знает, знаем и мы. Только вот девать его некуда.

— Ну, сразу не решили этот вопрос, а сейчас… как-то… Можно пока возьмем с собой — оказия случится — передадим тыловикам.

— Видится мне, не скоро это случится! Ну да ладно! Но! Он на твоей ответственности. Мне не до него.

— Хорошо! Посмотрим, что там и как.

— Первый! Это пятнадцатый! Прием! — снова прервал их разговор дозор, — Опознал! Техника однозначно наша! Как понял, первый?

— Понял, пятнадцатый! Сняться и прибыть на точку. Как понял, пятнадцатый?

— Я — пятнадцатый! Понял! Выполняю.

Через десять минут мимо них покатила колонна, покрывая все вокруг пылью. И броня, и люди были укрыты ею, как покрывалом. Комков, стоя на обочине и щурясь от пыли, высматривал технику своей роты. Увидев ее, повелительно махнул рукой и тут же на обочину свернули одна за другой десяток БМД.

— «Во! Бывшая техника вашего батальона! Моей роте дали! — обернувшись к остаткам взвода Михайлова, сквозь рев двигателей прокричал Комков. — Садитесь! Покатаемся!»

Михайлов, отдав команду на размещение взвода на броне, вслед за Комковым полез в командирский БТР.

Бояринов шел вдоль колонны, выбирая место на броне, густо облепленной разведчиками и их имуществом.

— Эй! Военный! — окликнул его голос с БМД, мимо которой он проходил. — Не твою ли я задницу выручал под Тильзитом?

— Нет! Ты просто туда прибыл позже меня, то есть опоздал! — ответил Бояринов, всматриваясь в говорившего. — Говоря по-немецки, «Ти есть опоздун!»

— Так, славяне! Освободили место десантнику! — не отвечая на подколку Бояринова, продолжил разведчик.

Уже заняв место на броне и пристроив свой ПКМ, Бояринов под слоем пыли смог опознать Володю Шупейкина, с которым его действительно столкнула судьба в боях за Тильзит.

— Да ты никак и лычки на погоны получил? — разглядел под расстегнутым маскхалатом Володя.

— Это после Тильзита, — ответил Михаил.

— А мне «Звездочку» дали. Тильзит у меня уже не первое место за линией фронта.

— Ну, значит, буду догонять.