Помоги проекту - поделись книгой:
- Минутку, - Семён полез в карман и нащупал там золотой кругляш, которым он недавно орудовал вместо совка. - Мафусаил, пошли пообедаем. Я угощаю, - и показал джинну монету. Джинн испуганно огляделся по сторонам - не заметил ли кто блеска золота? - и, привстав на цыпочки, торопливо зашептал Семёну в ухо:
- Не вздумай предлагать такую монету уличным продавцам! Тебя сразу обвинят в том, что ты её у кого-то украл. И позовут стражу! Сам подумай - откуда у бедных нищих может быть золото? Не надо зря рисковать, о неразумный любитель вкусной еды, и лучше отдай опасное богатство мне, подальше от соблазна.
- Бери, - великодушно разрешил Семён, небрежно суя монету в руку джинну, - у меня таких ещё много. Не обеднею. Но есть-то всё равно хочется.
- Будет тебе еда, - торжественно пообещал Мафусаил, пряча золотой за щёку, - фкоро буфет. - Щека у джинна заметно опухла; от монеты у Мафусаила явно испортилась дикция.
- Так фернее, - пояснил джинн, - иф кафмана мофут укфасть. Изо фта - нет.
- Теперь у него полный комплект старческих недомоганий, - безмятежно сказал Мар. - Глухой, шепелявый и без памяти. Можно и в утиль сдавать. В приют для престарелых джиннов.
Мафусаил зло сверкнул на медальон глазами, но промолчал - говорить ему сейчас действительно было трудно. Махнув рукой в сторону, джинн потянул Семёна за собой, лавируя среди горланящих продавцов, повозок и торговых шатров. Семён на ходу проверил, на месте ли кошелёк и листик с заклинаниями - всё было надёжно спрятано во внутренних нагрудных карманах. Было бы очень обидно, если бы его, вора с прикрытием, обворовал какой-нибудь мелкий рыночный воришка. Обидно и невосполнимо.
Джинн вытащил Семёна из толчеи и поволок его дальше, в сторону кривобоких саманных домиков, отгороженных от рынка низкими глинобитными заборчиками. Нырнув в узкий переулок между домами, Мафусаил поспешно зашагал вверх по поднимающейся в горку дороге, то и дело оглядываясь назад.
- Есть у меня подозрение, о мой быстроногий спутник, что за нами кто-то следит, - вынув монету изо рта, с тревогой сообщил Мафусаил и в очередной раз оглянулся назад. - Блеск золота порой поопаснее жадного стражника будет! - и спрятал монету в складках своей чалмы.
- Не переживай, - Семён ободряюще похлопал старика по спине, - пробьёмся. Правда, Мар?
- Возможно, - уклончиво ответил медальон. - Проблема лишь в том, как именно пробьёмся. И чем пробиваться будем. Видишь впереди двоих? По-моему, у них в руках дубинки. Или кистени, не разберу…
- Сзади тоже двое, - севшим голосом доложил Мафусаил. - И тоже с дубинами. Ой-ой…
Демонстративно поигрывая тяжёлыми дубинками и нагло улыбаясь, два крепких молодца в лохмотьях поджидали Семёна и джинна возле очередного поворота узкой улочки. Сзади подбегали ещё двое, для устрашения громко ругаясь и размахивая на бегу увесистыми палками.
- Деньги! - громко сказал один из встречных молодцов и с ухмылкой протянул вперёд руку, - гони монету, сволочь, пока тебя не прибили. Давай-давай, - и нетерпеливо поманил джинна пальцем.
- Какую монету? - очень натурально возмутился Мафусаил, тряся бородой от страха. - Сам посуди - откуда у нищего странника может быть золото?
- Вот ты и проговорился, - заметил второй молодец, перехватил дубинку из руки в руку и лениво спросил напарника:
- Может, пришибить их для начала? До смерти. А потом и поговорим.
- Рашик, там кого-то на улице убивать собрались, - донёсся из-за глиняного забора испуганный женский голос, - Рашик! Зови стражу!
- Уймись, женщина, - недовольно ответил невидимый Рашик, - не лезь в мужские дела. Сами разберутся, - и голоса тут же стихли.
- Настоящий мужчина, - одобрительно кивнул в сторону забора молодец с протянутой рукой. - Уважаю. - И хмуро глянул на странников. - Ну, долго я ещё буду ждать?
- Ситуация выходит из-под контроля, - шепнул Мар. - Что делать будем? Может, отдадите монету? Хрен с ней, у нас ещё есть.
- Эти одной монетой не откупятся, - быстро шепнул Семён. - Заклинание невидимости у тебя ещё работает?
- Чуть-чуть работает, - так же быстро ответил медальон.
- Тогда начинай мерцать, - еле слышно приказал Семён, - так, чтобы я то виден был, то не виден, - и шагнул вперёд, небрежно оттолкнув джинна к забору.
- Дети порока! - взревел Семён, поднимая к небу руки, - как вы смеете нападать на моего раба! Именем царя шайтанов, за такую провинность объявляю и вас своими невольниками! Ко мне, моя круглая небесная повозка! Ко мне! Сегодня ты повезёшь не одного, а сразу пятерых рабов - то-то будет радости в моих садах ужаса! - и раскатисто захохотал прямо в рожи опешившим разбойникам.
Одновременно с этим маскировочный костюм лихорадочно стал преображаться, превращаясь то в саван смерти, то в бинты мумии, то в медицинский халат, заляпанный кровью - Семён спешно придумывал себе одёжку пострашнее; наконец костюм успокоился, превратившись в ушастый бетманский наряд. Семён позволил себе лишь несколько отступлений от классического кинообраза - отказался от ненужного плаща и организовал у себя на груди и на спине по выпуклому кровавому глазу. И тут включилось мерцание.
Добры молодцы взвыли от ужаса - и те, что были спереди, и те, что подбежали сзади. А когда оба глаза, на спине и груди, медленно моргнули… Дубинки остались лежать на земле. А добры молодцы пропали, только пыль осталась висеть на дорогой.
- Рашик, Рашик, - истошно запричитал женский голос за забором, - что с тобой? Почему ты упал? Рашик, зачем ты подглядывал в щелку?! Ой, Рашик, Рашик…
- Вперёд, - Семён подхватил обмякшего джинна под руку и как ни в чём не бывало пошёл дальше, на ходу превращаясь из кровавого шайтана в безобидного нищего.
- Это было круто, - с восторгом сказал Мар, - давно я так не веселился! Это, знаешь, будет похлеще, чем когда один из моих хозяев изображал овцу - мы тогда из пещеры циклопа выбирались… Ты знаешь, кто такие циклопы?
- Знаю, - отмахнулся Семён. - А как звали того твоего хозяина? Не Одиссей ли?
- Зачморой его звали, - пренебрежительно ответил медальон. - Кличка такая. Имени у него не было, не заслужил. А Одиссей… М-м, что-то знакомое… Не помню. Вроде слышал где-то, а где - не помню. А что, важная шишка?
- Да уж поважнее твоего Зачморы. - Семён потрусил джинна за плечо. - Мафусаил, очнись!
- Не забирай меня, о красноокий шайтан, - взмолился джинн, не открывая глаз, - ибо слаб я и стар, чтобы быть твоим рабом.
- Да, в этот раз ты был убедителен, - согласился Мар, - в этот раз лицедейство у тебя получилось. И что важно - без моей придумки! С моргающими глазами, так это вообще… Ха-ха! Вот как рождаются нездоровые слухи и начинается сотрясение основ города - с хорошо организованного обмана. Профессионально сделанного. Добротно. Что ж, лиха беда начало, - медальон помолчал. - Знаешь, - сказал Мар, - я думаю, что тебе надо внимательно ознакомиться с пророчеством этого слабонервного астролога. Больно уж всё совпадает. И освобождение из бутылки с нашим дальнейшим знакомством. И сотрясение основ: во всяком случае ребят с дубинками и неведомого Рашика ты уже потряс. На всю оставшуюся жизнь. Через час весь город будет гудеть… Знаю я эти отсталые миры, у них сплетни разлетаются быстрей птиц. - Медальон коротко хохотнул. - Быть большой буче, - счастливо сказал он. - Быть! Зуб даю, - но не уточнил, чей именно.
Дом с пристройкой находился в элитном районе, где проживали шахские придворные и купцы, возле бухты. Чтобы избежать лишних расспросов со стороны патрулирующих район стражников, Семён в одном из пустых переулков придал себе вид богатого торговца: плотный белый халат с золотой оторочкой, белые шаровары и белая чалма, чёрные туфли - тот самый набор, который в своё время забраковал Мафусаил. В этом районе такой наряд оказался как нельзя кстати - стражники равнодушно проходили мимо идущего по своим делам важного купца и семенящего рядом с ним стариком-слугой.
В торце глухого тупика, изогнутого и заваленного мусором, была крепкая дубовая дверь, грязная и почти не видимая на фоне такой же грязной стены. Поковырявшись в мусоре, Мафусаил вытащил из-под какой-то помятой кастрюли большой ржавый ключ с затейливой бородкой.
- Не поверите, скольких усилий стоило мне привести этот чистенький закоулок в такой безобразный вид, - пожаловался джинн, вставляя ключ в замочную скважину. - Пришлось мусор самому понемногу приносить, из бедных кварталов. Зато никто сюда и носа не суёт - если случайно и забредут, так сразу же и уходят. Свалка, одно слово, - и с усилием провернул ключ.
Замок издал неожиданно мелодичный звук и обшарпанная дверь слегка приоткрылась.
- Ну ты и конспиратор, - восхитился Семён. - Дверь, небось, тоже грязью специально мазал? Для маскировки.
- Само собой, - буркнул джинн и, пропустив Семёна вперёди себя, вошёл следом за ним и запер за собой дверь. Семён с изумлением огляделся.
Пристройка была хороша. Настолько хороша, что называть её безликим словом «пристройка» было оскорбительно по отношению к такой хоромине: над головой был высокий лепной потолок с неяркими матовыми лампами, утопленными в причудливой лепнине; необъятный зал тянулся куда-то вдаль, задрапированный вдоль и поперёк разноцветными шелками; высокие зеркала по стенам, изящные столики и кушетки где ни попадя, и - далеко в глубине, еле видимая сквозь тонкие шелка, громадная кровать, укрытая от посторонних глаз опущенным серебристым пологом.
- Траходром, - со знанием дела сказал Мар. - Место любовных утех. Ай да джинн, ай да астролог! Ай да звездочёт.
- Да, в таком местечке и на ум не придёт звёзды считать, - охотно согласился с медальоном Семён. - А кто же, если не секрет, бывал здесь? Какие-нибудь астрологини? Предсказательницы судеб?
- Увы мне, - закручинился Мафусаил, - что теперь скрывать! Прелюбодеяние и разврат творились в этой обители греха… Здесь, в этом гнезде порока, прекрасные шахские наложницы тайно любили меня, - джинн протёр глаза бородой и трубно высморкался в полу грязного халата, - а я любил их. Всех! Ну, не сразу, конечно, откуда столько сил, а по очереди и в разные дни, - джинн с презрением посмотрел в сторону далёкой кровати. - Горе мне, горе! Как я мог? Нет чтобы отдаваться таинствам звёзд, изучать движение светил, преумножать свою мудрость…
- Тебе, Мафусаил, здорово повезло, что ты на предсказании погорел, а не на тайных свиданиях, - поспешил утешить джинна Семён. - Представляешь, что было бы, если б шах-государь тебя в таком месте да со своими наложницами застукал?!
- Не представляю, - мрачно ответил джинн. - Шах большой выдумщик насчёт пыток и медленного умерщвления неугодных. Всё! Никогда больше такого не повторится. Никогда! Наука и звёзды - вот мой удел, вот занятие, достойное пылкой любви. А не плотские утехи.
- Это он сейчас так говорит, - шепнул Мар. - Посмотрим, что он запоёт, когда помолодеет, - и мелко затрясся на цепочке в приступе беззвучного смеха.
- Кстати о предсказаниях, - Семён присел на кушетку. - Дай посмотреть твой свиток. Может, чего интересного прочитаю. А ты пока сообрази насчёт еды как обещал, хорошо? Прямо мутит от голода, надо же.
- С радостью, о великий знаток грамоты, - Мафусаил достал из-за пазухи пергаментную трубку и с полупоклоном вручил её Семёну Владимировичу. - Я искренне надеюсь, что мои слабые попытки приподнять незримую завесу далёкого будущего стоят тех усилий, кои…
- Жрать давай! - рявкнул Семён и стукнул кулаком по столику.
- Есть! - по-военному коротко отчеканил джинн и спешно умчался в глубь зала, лишь занавески колыхнулись от ветра.
- С ним только так, - сердито проворчал Семён, разворачивая свиток. - Ну-ка, что тут про нас говорится? - и углубился в чтение.
Пока Мафусаил сервировал стол вяленым мясом, сухими лепёшками и невесть откуда взятыми свежими фруктами и кувшином холодной воды, Семён изучал предсказания.
Предсказаний было много. Лет на триста вперёд, а то и больше: чёткой хронологии, естественно, не было никакой. Где-то в самом конце свитка Семён нашёл и телеграфно короткое сообщение о нём самом, о Семёне Владимировиче: ничего нового, о чём бы им тогда не рассказал джинн, в том предсказании не имелось. Все остальные пророчества были настолько туманны и насыщены столь непонятными намёками и ссылками, что читать их было просто бессмысленно. Всё равно ничего не было понятно.
Семён отложил пергамент и вплотную занялся мясом и лепёшками, запивая их холодной водой. Пока он ел, джинн успел где-то выкупаться, коротко подстричь бороду и переодеться во всё новое. В таком виде он выглядел куда как благообразнее, хотя одежда ему была заметно великовата; отмытый и подстриженный джинн здорово смахивал на постаревшего Шонна Конери. Как брат-близнец.
- Скажи, Мафусаил, а звёзды тебе случаем не намекнули, как мы сможем пробраться в шахскую сокровищницу? - Семён с аппетитом захрустел яблоком. - Или, может, ты у них сегодня ночью поспрашиваешь? Я вижу, ты с небесными светилами накоротке - вон сколько пророчеств наклепал! И что, все-все сбудутся?
- Сомневаюсь, - джинн отщипнул кусочек лепёшки. - Сомневаюсь, что звёзды помогут мне в столь пустяковом для них деле, как проникновение во всякие там сокровищницы. Нет им до людских сокровищ никакого дела! А насчёт долгосрочных предсказаний… Насчёт них я тоже сомневаюсь. В их правдивости. Звёзды порой бывают весьма лживы… Но долг астролога заставил меня записать всё, что я узрел в небесах, дополнив предсказания обязательными в таком случае туманными намёками и расплывчатыми предположениями.
- А зачем они нужны, эти намёки и предположения? Туманные. - Семён с удовольствием запил яблоко холодной водой и вытер рот салфеткой.
- Как же иначе? - удивился джинн. - Предсказания вещь деликатная. Нельзя в них ничего говорить откровенно и в лоб! Тем более с указанием конкретных дат. Опасно это. Что далеко ходить, три недели тому назад… А, ладно. Что случилось, то случилось. Так вот, о любознательный повелитель карманов, знай же - чем больше тумана и непонятностей в пророчестве, тем больше шансов, что такое долгосрочное предсказание окажется верным, даже если оно изначально ошибочно или попросту выдумано. Когда-нибудь, но верным! Пусть даже и через сотни лет. Когда случайно, хоть немного, хоть чуть-чуть, оно совпадёт с каким-нибудь важным событием, о котором астролог, по правде говоря, и понятия не имел - потомки обязательно растолкуют его расплывчатое пророчество так, как этого не смог бы сделать и сам предсказатель. Достаточно одного такого совпадения и всё: имя твоё обессмертится на века. Как гения и провидца. А у меня таких предсказаний сотни! Хоть одно, но сработает… Я так думаю.
- Так он в гении метит, - догадался медальон, - в веках наш дедушка прославиться хочет! Вот это размах, вот это амбиции, - позавидовал Мар. - Молодец. А я-то думал, что он недотёпа. А он ух какой оказывается! Всё, я тебя уважаю. Хочешь ты того или нет.
- Я не против, - скромно ответил джинн. - Уважай.
- Ну вылитый Нострадамус, - зевая сказал Семён. - Тотальный провидец. Теперь я понимаю, как делаются великие предсказания. Жулики вы, господа астрологи. Никому верить нельзя, - зевнул ещё раз и растянулся на кушетке. - Устал я что-то. Пожалуй, посплю немного.
- Отдыхай, о непревзойдённый специалист по замкам, - согласно покивал Мафусаил. - Сегодня ночью нам предстоит нелёгкая работа! А я пока схожу к шахской башне, посмотрю, что да как. Думаю, в таком обличии меня никто в тех краях не признает, - поклонился и ушёл, тихонько заперев входную дверь снаружи. И Семён немедленно уснул.
Проснулся Семён оттого, что ему кое-куда приспичило. Так как джинн забыл объяснить Семёну Владимировичу где именно находятся столь важные удобства, пришлось Семёну искать их самому. Заодно он полностью ознакомился с безразмерной пристройкой и убедился, что она, в общем-то, действительно невелика, а дополнительное пространство в ней было создано всё той же магией: комната попросту была повторена много раз, о чём ясно говорили видимые только Семёну дымчатые перегородки пространственных состыковок.
Кроме удобств обнаружился и небольшой комнатный садик с карликовыми фруктовыми деревьями и журчащим между ними ручьём - джинн, судя по ухоженности садика, был ещё и эстетом-садоводом; Семён с трудом удержался от того, чтобы вырезать на стволе ветвистой яблоньки какую-нибудь необычную памятную надпись. Матерную.
- Что за школьные дела! - отругал он самого себя и пошёл к выходу. - А куда это наш знатный мичуринец запропастился? - раздражённо спросил он у закрытой входной двери. - Что-то слишком долго его нету. Уж не опознал ли кто его? Шахские наложницы, например. И мучают сейчас беднягу, по старой памяти, - развеселившись от такого предположения, Семён пропустил момент, когда дверной замок мелодично тренькнул.
Дверь распахнулась и вошёл джинн. Вид у Мафусаила был растрёпанный и крайне озадаченный. Словно он только что отстоял длинную скандальную очередь в пивнухе, а долгожданное пиво взяло и закончилось у него прямо перед носом. Совсем.
- Что случилось? - встревожился Семён, напуганный горестным выражением лица джинна. - Опознали? Всё пропало?
- Золото, - дребезжащим голосом произнёс Мафусаил, протягивая Семёну Владимировичу очень знакомую монету. И трагически замолчал, как будто этим словом было сказано всё.
- Действительно, золото, - согласился Семён, взял тяжёлый кругляш и недоумённо повертел его в руках. - Ну и что?
- Это неправильное золото, - убеждённо сказал джинн. - И делают его в неправильном мире. В шайтанском.
- Чего это он нашими деньгами недоволен? - возмутился Мар. - Семён, я понял - это местный заговор против нашего богатства. Нас третируют!
- Попрошу внятных объяснений, - потребовал Семён, не обращая внимания на опрометчивое заявление медальона. - Почему неправильное? Как это понимать?
- Его не существует, - понизив голос и зачем-то оглядываясь по сторонам, произнёс джинн. - Оно как бы есть, но его как бы и нету. Я только что заходил к Абдулле-меняле, есть тут один… меняет туда-сюда… Так он через золотомерное стекло стал монету проверять, как положено. На предмет наведённой порчи, сглаза и прочего колдовства. Бывает, знаете, камушек в дорогую монету превратят или кусок свинца заклинанием облагородят… Глянул он в стёклышко - и всё, сразу отказался от размена. Шайтанское, кричит, у тебя золото. Нету его! Потому что стекло ни монеты, ни чего другого вместо неё не увидело. Вообще. Стражников хотел позвать!
- Позвал? - встрепенулся Мар.
- Не успел, - огорчённо ответил Мафусаил. - Я его тем стеклом по голове стукнул. Тяжёлое стекло, на подставке… Хороший человек был Абдулла, всегда мне денег занимал. А так - сволочь сволочью. Ростовщик.
- Интересное кино получается, - Семён раздражённо швырнул на столик злополучную монету, - золото, которого у меня навалом, элементарной проверки не выдерживает. Специальное стекло его не видит! Чёрте что, а не богатство. Хлам. Фальшивка.
- Не скажи, - запротестовал медальон. - Мало ли чего там ихнее стекло не углядело… Разобраться сначала надо, а уж после ругаться. Не зря же Хранилища существуют, не зря же их столько лет ищут! Не будут в таких местах всякую фальшивку держать. Смысла нету. Может, оно особое, то золото. Хитрое. С секретом.
- Хитрое оно там, или не хитрое, а хлеба на него не купишь, - пожал плечами Семён. - Во всяком случае там, где есть золотомерные стёклышки.
- Но не у всех же они имеются, - резонно заметил Мар. - В крайнем случае будем покупать хлеб у слепых продавцов. Или у косоглазых. Выкрутимся как-нибудь.
- Слепой продавец, - с сомнением покачал головой джинн, - это как безногий скороход, о хитромудрая железяка. Не бывает таких! Во всяком случае я не встречал ни тех, ни других.
- На концентратах проживём, - буркнул Семён. - На пищевых заклинаниях. По-походному, стало быть.
- Кстати о походных условиях, - спохватился Мар. - Ничего не получится. У меня полный пробел на эту тему! Заклинания еды тоже закончились, понимаешь. Я ведь тебе говорил…
- Что там в городе? - поспешил сменить неприятную тему Семён. - Всё спокойно? Народных волнений по поводу явления шайтанов не было?
- Никаких проблем, - заверил джинн. - Особых волнений уже нет, всё под контролем шахской стражи. Рынок разогнали, когда горожане полсотни нищих прирезали, тех, в которых свидетели- бандиты узнали переодетых шайтанов. Нас, то есть. Да сгорело десятка два домов. Да пару купеческих кораблей, что в бухте стояли, под шумок разграбили и на дно пустили. А так - всё тихо и мирно. Уже.
- Вот народ поразвлекался! - восхитился Мар. - Корабли, и те не пожалели. Да, большая буча - вещь серьёзная… А что там насчёт шахской башни?
- Всё нормально, - успокоил Мафусаил Семёна, хотя вопрос задал медальон. - Тайный лаз остался там же, где и был… А я что, не говорил вам про него? Нет? - обеспокоился джинн. Семён отрицательно помотал головой. - Значит, как-то к слову не пришлось. Обычным образом в шахскую башню нам никак не пробраться, о специалисты по скрытым перемещениям, а вот через мой ход, пожалуй, будет можно. Наверное.
- Откуда он взялся-то? - поинтересовался любознательный Мар. - Крысы, что ли, его прогрызли? Тайные ходы в стратегические объекты специально не делают! Себе дороже станет. Особенно ежели там сокровищница. Султаншах не позволил бы.
- Разумеется не позволил бы, - вздохнул Мафусаил. - Но Гюзель, она такая… такая пылкая! Такая непредсказуемая! А шах её из башни никуда не отпускает. И я, в нарушении всех устоев, самолично… - джинн, заикаясь от смущения, постепенно перешёл на шёпот, - подло воспользовавшись доверенным мне знанием… нагло обманув сторожевых духов… посмел создать магический лаз. О позор мне! О стыд!
- Наш человек, - убеждённо сказал медальон. - С задатками. Так ты что, прямо в башне, у шаха под носом - того? Только не ври, что
- Именно так! - джинн в тоске заломил руки. - Неискупимы мои прегрешения. И случившееся со мной я считаю лишь малым наказанием за всё то, что сделал я, предавшись постыдному зову своей необузданной плоти и неукротимой похоти! Увы мне, увы.
- Просто половой гигант какой-то, - пробормотал Семён, с невольным уважением глядя на тщедушного старика. - А ты не врёшь?
- Перед лицом смерти не лгут, - торжественно ответил Мафусаил, строго глядя на Семёна. - Если мы не проникнем в сокровищницу, то дни мои будут сочтены. И очень скоро. И лгать мне в этом случае не достойно, о пытливый укротитель ифритов.
- Ифрит! - всполошился Мар. - Про ифрита я ведь и забыл! Что с ним делать? Что?
- Пройдём через магический ход, а там видно будет, что, - рассудительно сказал Семён. - Там посмотрим.
- Эх, где наша не пропадала, - разухабисто решил медальон. - В том смысле, что в местных ходах этого уж точно не случалось: никакая наша здесь ещё не пропадала. Пошли, что ли?
- Пошли, - согласился Семён. - Прямо сейчас. Чего тянуть-то.
- Только я вас очень прошу, - взмолился Мафусаил, - будьте осторожны. Крайне осторожны! И молчите в любом случае. Даже если нас поймают. Даже если у нас ничего и не получится. Чтобы стража ход не обнаружила!
- Это почему? - снисходительно поинтересовался Семён. - Сам, что ли, после за своей молодостью пойдёшь? Если мы засыплемся. Если ты живой останешься.
Поделиться книгой: