Помоги проекту - поделись книгой:
Внутри мягкой на ощупь шишке действительно было что-то странное. Что-то светящееся, очень тонкое и длинное, уходящее вглубь прозрачной головы. Что-то наподобие изогнутой иглы - с маленьким шариком-шляпкой со стороны лба. Семён осторожно надавил большим пальцем на шишку сбоку и внезапно она поплыла под нажимом его пальца, быстро тая как воск горящей свечи. Семён глухо чертыхнулся - горячие капли потекли по лицу ифрита.
- Не сильно жжёт? - испуганно спросил Семён. Очень уж лишаться уха ему не хотелось.
- Нога без мозоли, - сквозь зубы ответил страж. - Действуй, лекарь. Действуй. Я потерплю.
Опухоль исчезла. Семён подцепил ногтями светящийся шарик и осторожно потянул иглу к себе: та легко пошла наружу.
- О, - вдруг сказал ифрит. - Вон оно что! Теперь я вспомнил, - и беззвучно захихикал. Словно ему пятки пощекотали.
Семён выдернул иглу полностью. И едва он это сделал, как игла мгновенно погасла и растворилась в воздухе, лишь золотой шарик выпал у Семёна из пальцев; и тут невидимый ифрит стал видимым. Стал человеком. Семён попятился от него - ифрит, бывший ифрит, был невообразимо грязен. И вонял ещё как! Как бомж со стажем. Но не это было главным, не это… Главным было то, что всё получилось. И путь к сокровищнице был открыт.
Человек легко встал на ноги. И покровительственно улыбнулся Семёну.
- Что ж, вор-лекарь, - дружелюбно сказал бывший ифрит, - ты и впрямь вылечил меня. А я выполню своё обещание. Ступай в сокровищницу и бери всё, что тебе надо. И быстро уходи отсюда! Потому что скоро здесь станет очень шумно и очень небезопасно. Потому что я вернулся. Я - первый шах этой страны и основатель города Баддура. Я - познавший магию летящего жеста не от второсортных учителей, а от прямых потомков богов волшебства тела. И я иду возвращать себе трон.
- А за что вас… В ифриты - за что? - не удержался от ненужного вопроса Семён.
- Этого тебе знать не положено, - надменно ответил основатель города, - целее будешь. Торопись, вор! - и спешно вышел из зала, пройдя сквозь безвредную теперь для него магическую преграду и толкнув по пути боком зазевавшегося Мафусаила. И даже не заметил этого.
- Джинн, давай сюда! - махнул рукой Семён. - Быстро-быстро! Надо успеть тебя восстановить, пока не началось.
- Что не началось? - подбегая трусцой и на ходу потирая ушибленное плечо, спросил джинн. - Видал грубияна? Толкнул и не извинился. Одно слово - ифрит.
- Дворцовый переворот, - ответил Семён, направляясь к золотым дверям. - А толкнул тебя ваш новый шах. Уж этот шахом точно будет! Можешь не сомневаться.
- Хороший человек, - немедленно отреагировал Мафусаил. - Он мне сразу понравился.
- Исключительный симпатяга, - поддакнул медальон. - Душка. Такой сам будет своих наложниц в постель к тебе подкладывать. Чтобы ты не скучал. А как же!
- Не трогай меня за святое, - вяло огрызнулся джинн. - Много ты понимаешь в любовных утехах, - и сосредоточенно умолк, обдумывая очевидный факт: смена шаха наверняка вела к смене гарема. А смена гарема плюс возвращённая молодость сулили приятные неожиданности… Джинн Мафусаил расправил плечи, ускорил шаг и засвистел что-то радостное и игривое; настроение у джинна заметно улучшилось.
- Ты что-нибудь слыхал о вашем первом шахе? - мимоходом спросил Семён. - О самом первом. Который Баддур основал.
- Конечно, - Мафусаил перестал свистеть. - Драматическая история, полная печали и очень нравоучительная. Брат шаха, злобный и завистливый человек, возжелал власти и одной из любимых жен шаха. И, вступив в мерзкий сговор с той нечестивой женщиной, ночью, когда шах спал, вогнал ему колдовскую иглу в голову, запечатав ту иглу неуничтожимой заговоренной печатью. Он был словесником, этот презренный брат! И шаха не стало… А сын шаха, от той жены-предательницы, увидел после в башне призрак своего отца и сошёл с ума. А придворные, обнаружив сумасшествие принца…
- Тсс, - Семён приложил палец к губам. - Дальнейшее - молчание.
Пройдя сквозь ещё одну прозрачную стену, возле дверей сокровищницы, они остановились перед самими золотыми воротами.
- Надеюсь, хоть тут сюрпризов не будет, - Семён взялся за гнутую витую ручку. - Хватит на сегодня, - и открыл ворота.
Внутри сокровищницы царил полный бардак. Не в том сладостном понимании, которое вкладывал в это слово джинн, а в самом обычном и бытовом. В утилитарном.
Горы золотых монет и украшений, разбросанных по грязному полу там и сям; пыльные сундуки, стоявшие как попало; кучи одежд, наваленных где придётся… Продуктовая кладовая по сравнению с шахской сокровищницей была образцом порядка и чистоты.
По стенам и потолку зала, светившихся ровным матовым светом, были начертаны до боли знакомые расплывчатые письмена. Семён даже принялся с испугом озираться по сторонам: нет ли где поблизости блуждающего стражника? Стражника, разумеется, не было.
- И где же в этом кавардаке запрятана твоя сила и молодость, о половозрелый джинн? - брюзгливо спросил Мар. - Да мы тут до смены шахской династии ковыряться будем! Может, ты их по запаху найдёшь, или там по каким другим приметам? Какие приметы у твоей силы и здоровья? Особые, броские.
- Не дразни деда, - оборвал Семён речь медальона. - Он и так в замешательстве. Видишь, как кручинится. - Джинн стоял в полной прострации, безумными глазами обводя кучи золота и барахла.
- Бутылочка, - выдавил из себя Мафусаил. - Должна быть фиолетовая бутылочка. Помню, её вместе с тем сосудом приносили. В который меня заточили.
- Это уже ближе к делу, - одобрил Мар. - Это даёт шансы. Все на поиски бутылочки! Нашедшему - премия. В размере молодости и возвращения на Перекрёсток.
Джинн словно с цепи сорвался: он бросился к золотым кучам с диким воплем, словно людоед к толстому миссионеру; Семён еле успел догнать и ухватить Мафусаила за шиворот.
- К стенам не подходи, - предупредил Семён джинна зловещим шёпотом. - Умрёшь на месте. И не ори так! Уши закладывает. Спокойней надо, спокойней. Никуда твоя бутылка от нас не убежит, - и отпустил Мафусаила.
Поиски были недолгими - фиолетовая бутылочка стояла неподалёку от входа, сиротливо прячась между сундуками. Джинн схватил её дрожащими руками, в нетерпении содрал с пузырька сургучную пробку и жадно приник к горлышку.
- Пока наш друг восстанавливает свои силы, - поставленным голосом шоумена сказал Мар, - я бы рекомендовал тебе, Семён, набрать местного золотишка впрок. Пользуясь случаем, так сказать. Во избежание дальнейших недоразумений с нашим, хранилищным. Не зря ведь рисковали! Надо и нам хоть что-то поиметь с этого приключения.
- Согласен, - Семён поискал, во что бы сложить монеты, нашёл в куче тряпья пыльную кожаную сумку с длинным наплечным ремнём и насыпал в неё золота. Не очень много, так, на мелкие расходы. И чтобы сумка зря не тяготила: таскать постоянно на себе солидный запас металлических денег - удовольствие не большое.
Вместе с последней пригоршней золота Семён выудил из драгоценной кучи нечто необычное, здесь вовсе неуместное - хорошо сделанную рукоять то ли сабли, то ли ятагана. Рифлёная, удобная, с прикрывающей пальцы толстой стальной дугой-пластиной, она хорошо ложилась в ладонь. И при случае могла послужить неплохим кастетом.
- Возьму, - решил Семён. - Вставлю приличный клинок, закажу ножны. Буду при оружии! А то ни ножа, ни пистолета… Хожу как пацифист дранный, это при моей-то работе, - и кинул рукоять в сумку.
- Свершилось! - зычно сказал кто-то у Семёна за спиной. - Вот он я. Такой же, каким был раньше. Смотри!
Семён обернулся.
Старик-джинн исчез. Перед Семёном, радостно улыбаясь, стоял здоровенный детина: черноволосый, брови вразлёт, с аккуратной напомаженной бородкой, с румянцем на высоких скулах, с ослепительной белозубой улыбкой и голубыми наглыми глазами. Одежда, большая для старика, трещала на детине по швам.
- Эк его разнесло, - только и сказал Мар.
- Поздравляю, - сухо сказал Семён. Он не любил красавчиков.
- Джинн, возвращай нас! Как обещал, - потребовал медальон. - А то помчишься сейчас кобелевать, только мы тебя и видели.
- Сначала надо выйти из башни, - помолодевший Мафусаил с тревогой огляделся по сторонам. - Неподходящее здесь место для творения путевого волшебства. Вдруг что не так сработает…
Внезапно пол под ногами Семёна вздрогнул. Тяжёлый гул прокатился по стенам сокровищницы; золотые кучи со звоном стали осыпаться, раскатываясь монетами во все стороны.
- Землетрясение? - округлил глаза джинн, - именно сейчас?
- Смена власти, - крикнул Семён, торопливо вешая кожаную сумку на плечо. - Бежим! - И они припустили со всех ног обратно, к лазу в продуктовой кладовой.
Башню трясло. Что происходило на её верхних этажах, Семён даже и представить себе не мог. Да и были ли нынче у башни верхние этажи? Неизвестно. Возможно, что и не было.
Пол спирального коридора то и дело уходил из-под ног Семёна; парня швыряло от стенки к стенке как пьяного. Более массивный и потому более устойчивый Мафусаил подхватил Семёна под руку и поволок его по коридору чуть ли не на себе.
- Штормит, однако, - посетовал Мар. - Случилось мне как-то попасть с одним из моих хозяев в сильную бурю. Мы тогда контрабандой промышляли… - Семён не услышал продолжения: начался такой грохот, что медальон предпочёл замолчать.
В кладовой всё было по-прежнему, лишь окорока раскачивались на своих верёвках, да попадали с полок пакеты и коробки. Джинн подтащил Семёна к тому месту, где они вошли в башню и бодро толкнул его в дыру прохода, но чуток промахнулся - Семён крепко шмякнулся о камни и упал на пол.
- Все рёбра поотшибал, мазила, - сказал он Мафусаилу, кривясь от боли в боку. - Инвалидом сделал!
- Ну, извини, - развёл руками джинн. - Увлёкся. Поспешил.
- Чего уж там, - Семён вдохнул полной грудью, выдохнул: рёбра вроде были целы. - Вперёд, на волю! - и на четвереньках влез в проход. Джинн последовал за ним.
На воле было раннее утро. Прозрачное тёмно-синее небо очистилось от ночных облаков, воздух пах морем и розами. Кое-как закрыв за собой проход и продравшись сквозь заросли шиповника куда подальше от шахской башни, Семён оглянулся.
Верхушка серебряного здания ослепительно сияла под лучами рассветного солнца. Как ни странно, башня была целой и даже не подрагивала. Ничто не указывало на то, что внутри неё идёт смертельная борьба за власть. С применением тяжёлой магической артиллерии.
Джинн перехватил Сенин взгляд и понятливо подмигнул:
- Шахская башня и не такое видала! Не бойся, не обвалится. А нам, я думаю, всё же будет полезнее убраться отсюда куда подальше, пока правители власть делят. Весьма надеюсь, что Карамана прихлопнут, - лучезарно улыбнулся Мафусаил. - Пока всё идёт так, как я и предсказал… Слушай, а зачем тебе так торопиться с возвращением? Пошли, отсидимся у меня в пристройке. А после пойдём к новому шаху на поклон. Толковые астрологи да виртуозы отмычек любому правителю пригодятся! Мы ему напомним, кто его спас, и он нас обласкает.
- Вот же темнота неграмотная, - расхохотался Мар. - Насчёт женщин ты знаток, не спорю. Но в дворцовых интригах, увы, ты дуб дубом. Обласкает… Ага, и орден заодно даст. Посмертно. Не вздумай ему хоть словом, хоть взглядом намекнуть на то, что ты знаешь кем он был раньше. А вот о своём предсказании смены власти и о своём заточении в бутыль можешь новому шаху смело рассказывать. Будешь политическим страдальцем за правду! Таких страдальцев новые властители жалуют. Особенно тех, кто предсказал их приход к власти. Только опусти подробности о нашей встрече. Ты нас вообще не видел! Усёк?
- В твоих словах есть смысл, - опечалился джинн. - Да, интриги - это не по моей части. Хорошо, так и сделаю. Ни словом, ни взглядом…
- А теперь, - сказал Семён, - если все вопросы у нас решены… Мар, у тебя вопросов больше нет?… тогда попрошу, Мафусаил-ибн-Саадик, выполнить обещанное. Отправить нас назад, на Перекрёсток. В то же место, откуда мы перенеслись в ваш мир.
- Прощайте, - сказал джинн. - Вряд ли мы когда-нибудь уже свидимся. - Он протянул Семёну руку. - Будь удачлив в своих делах, о сметливый вор. - Семён крепко пожал протянутую ему руку, встал на цыпочки и похлопал Мафусаила по плечу:
- И тебе удачи, о покоритель гаремов!
Джинн подмигнул Семёну, отступил от него на шаг.
- Начинаю, - предупредил Мафусаил и быстро замахал руками, делая ими сложные непредсказуемые движения. Словно каратист во время боя.
Воздух вокруг Семёна приобрёл странный тёмно-синий оттенок и начал уплотняться в кокон; от рук джинна летели длинные негаснущие искры, сами собой сплетаясь в толстый подвижный жгут - через миг жгут удлинился и коснулся воздушного кокона.
- Гюзели привет! - крикнул Семён, но джинн его не услышал: мир вокруг Семёна Владимировича вспыхнул радужными огнями, жаркая волна прокатилась по всему телу и…
И Семён перенёсся.
ГЛАВА 8
Смертельный Лабиринт Иллюзий и Миражных Побед
В библиотеке всё было по-прежнему: так же неярко светился над столиком низкий светильник, так же неторопливо плавали перед носом мелкие мушки магической связи. Всё было как и раньше… Как и раньше? Семён с тревогой огляделся: кресло было сдвинуто в сторону, дверцы шкафов раскрыты - шкафы были пусты, книги из них куда-то пропали. А ещё пропали разбросанные по ковру и столику листы с заклинаниями. И внутренний засов входной двери был выбит, валялся на полу возле стены.
- Он здесь! - громко крикнули за стеной, вслед за тем приоткрытая дверь распахнулась от сильного удара.
Семён шарахнулся в сторону от неожиданности - в дверной проём, громко топоча подкованными сапогами, быстро вбегали люди в чёрной униформе. Держа Семёна Владимировича под прицелом светящихся коротеньких трубочек, люди в чёрном окружили его. Двое из вбежавших тут же впихнули Семёна в кресло и, прихватив его вместе с Семёном, мигом оттащили кресло от стены к центру комнаты - и всё молча. Слышно было лишь тяжёлое дыхание и сопение; в комнате резко запахло потом и гуталином. Живыми запахами.
- Что это всё зна… - открыл было рот Семён, но тут же получил увесистую затрещину по затылку и прикусил язык.
- О, дворцовая гвардия! - искренне удивился Мар. - А я сперва подумал, что полименты. Откуда они здесь взялись? А-а, засада… Понятно. Налезли в дом как тараканы, сквозь ту дыру, что ты в защите проделал. Растёт квалификация у наших служб, растёт… Семён, ты, главное, молчи и не трепыхайся. Выполняй все их приказания и сразу отвечай на конкретные вопросы. А то забьют сначала до полусмерти, а потом разговаривать с тобой станут. Экие они возбуждённые… Я бы прямо сейчас тебя отсюда унёс, но эта глухая защита вокруг дома, эти громобойные прутья… Не осилю я их.
Есть, правда, один вариант. Но он тебе не понравится… Впрочем, если будет угрожать смертельная опасность, я его испробую. Ты только сигнал мне подай. Кашляни погромче!
- Хорошо, - одними губами прошелестел Семён.
- Молчать! - свирепо рявкнул стоящий рядом с креслом чёрный и сильно ткнул Семёна в ухо кулаком, - молчать, слимпер вонючий. Голову назад, руки вперёд и никаких манипуляций! Попробуй только прошептать заклинание или отправной знак на пальцах выкинуть! Все руки переломаю, - с предвкушением в голосе сказал чёрный. Слимперов он явно не любил.
Раздвинув строй, к креслу подошёл высокий человек в удивительно знакомом одеянии. В таком, в каком некогда щеголял и сам Семён. В форме офицера имперской безопасности. Неприятно улыбаясь, офицер оглядел Семёна, застывшего перед ним в дурацкой физкультурной позе - сидя, с откинутой назад головой и вытянутыми вперёд руками - и негромко сказал:
- Что, думал - мы ваше чародейное укрытие без надзора оставим, да? Что надоест нам за домом следить, раз вы его закрыли? Ошибся, жрец, ошибся. Мы ваш гадюшник беспризорным не оставляли. Ни на минуту! И тебя тоже вовремя заприметили. Впрочем, ты сам виноват. Наследил как последний недоумок - вломился в зону Перекрёстка с устаревшим кодом доступа…
- Как так! - встрепенулся Мар, - вот так новость!
- …В гостинице
- Ботинок, - ахнул Мар. - Вон оно что. А про маскировочный костюмчик-то не разнюхали, хе-хе! И то хорошо.
- …и, разумеется, твой след привёл нас к слимперскому логову. Мы не сомневались, что рано или поздно кто-нибудь из вас сюда явится. - Офицер криво улыбнулся. - Зря вы имперскую службу безопасности за дураков держите. Зря. Одного я только не пойму - почему ты не распечатал весь дом, а создал локальный проход сквозь глухой заслон? И особенно меня интересует, как именно ты ухитрился его создать. Очень интересует. Это для нас что-то новенькое… Вот об этом мы подробно и побеседуем в управлении. Кстати, если бы не этот фокус, с тобой сейчас и возиться не стали бы. У нас со жрецами нынче разговор короткий. Мы вам не кардинальская служба! - офицер кивнул головой солдатам. - Арестовать.
Мигом залепив семёновский рот заранее подготовленным куском пластыря, два солдата выдернули Семёна Владимировича из кресла и, намертво зажав его руки в своих, выволокли арестованного из комнаты в коридор. Споро таща его по извилистому ходу, солдаты не обращали внимания на взмыкивания возмущённого Семёна, лишь изредка, для острастки, врезая ему локтями под рёбра, иногда попадая по сумке с золотом, которую с Семёна не сняли. Не успели. Или забыли.
В холле их ждали. Но явно не те, на кого рассчитывали конвоиры: они резко остановились, шумно переводя дух. Подоспевший офицер растолкал солдат и вышел вперёд.
Возле лестницы, надёжно блокируя выход в коридор, на улицу, стояла группа людей в форме. Не в такой форме как те, что сопровождали Семёна. В тёмно-серой. Хотя во всём остальном они были удивительно похожи на арестовавших Семёна бойцов. Как братья-близнецы. Такой же покрой одежды, такие же угрюмые лица. Такие же светящиеся трубочки, направленные теперь не только на Семёна Владимировича, но и на его сопровождение.
Из встречающей группы вышел офицер - Семён уже отличал офицеров от рядовых бойцов. По обязательному плащу и высоким сапогам.
- Вы превысили свои полномочия, - скучным голосом сказал серый офицер. - Жрецы-слимперы проходят исключительно по нашему ведомству. Попрошу передать мне арестованного. Вот приказ, подписанный кардиналом, - офицер достал из нагрудного кармана карточку, наподобие визитной.
- Я подчиняюсь только имперской канцелярии, - отрезал, наливаясь кровью, чёрный офицер. - У меня приказ!
- У меня тоже, - хладнокровно ответил его собеседник. - Как будем решать затруднение?
- Разумеется, дуэль, - надменно вздёрнул голову чёрный офицер.
- Приступим? - сказал серый офицер, не отводя взгляда от противника и пряча светящуюся трубочку в рукав; неуловимым движением серый офицер выдернул из-под плаща шпагу и напал на чёрного - в руке у того тоже сверкнул клинок. Звон металла наполнил зал; солдаты потеснились, освобождая место для поединка, отступили к стенам и стали с интересом наблюдать за происходящим, возбуждённо переговариваясь между собой.
- Однако какие мы важные, - пробормотал Мар. - Офицерская дуэль, и из-за кого! Слушай, я как-то всё больше и больше начинаю уважать нас обоих, - с гордостью сказал медальон. Семён в ответ лишь коротко промычал носом.
- Это как надо понимать, что ты со мной согласен, или ты мне просто сигнал подал? - озаботился Мар. - Типа покашлял. Ну, как мы договаривались, помнишь? Короче, план меняется - будешь не кашлять, а мычать. Один раз громко промычал, значит, дёргаем отсюда. Если получится, - честно предупредил медальон.
Солдаты оглушительно взревели: серый офицер сделал финт шпагой, чёрный подался на уловку и заработал ранение в грудь. На Семёна теперь никто не обращал внимания; солдаты принялись делать ставки на своих командиров - как чёрные, так и серые. Стоял невероятный шум.
Поединок сместился ближе к пленнику: серый офицер теснил чёрного, нанося ему удары, которые чёрный офицер парировал с трудом, сказывалось ранение. Солдаты подались в разные стороны, оставив Семёна с конвоирами у стены - те попытались тоже разойтись и тоже в разные стороны, но чуть не вывихнули Семёну руки, второпях забыв о нём. Семён взвыл, от боли закрыв глаза. Замычал во всю мочь.
- Понял, - сказал Мар. - Действую.
Не успел Семён проморгаться, как железная хватка солдат-конвоиров вдруг исчезла; звон стали и крики стали гораздо глуше. Семён открыл глаза: он был всё там же, в запечатанном доме. На втором этаже. Возле пентаграммы. Возле столба фиолетового света.
- Ушёл! - истошно завопили внизу, - жрец ушёл!
- Искать! - вразнобой командирским рёвом ответили два голоса, - всем искать! Не мог уйти, дом закрыт дополнительным щитом. Имперский отряд - на второй этаж, к звезде! Кардинальский - в библиотеку! Бегом! Бегом! - по лестнице забухали сапоги.
Семён повернулся к пентаграмме. Поёжился.
- Я предупреждал, что тебе этот вариант не понравится, - мрачно сказал медальон. - Но другого нет.
Поделиться книгой: