Боты для ночного эльфа

Кроме того, кто где обедает, тот там и посуду моет, и одинокий перекус был мне на руку еще и в этом смысле.

А еще я надеялась на час-другой тишины, но это мое ожидание не оправдалось.

Максимовы меня не беспокоили, зато пришли в гости дети, с которыми мы познакомились на пляже.

Против ожиданий чесноком они вовсе не пахли. Вид у них, аккуратно причесанных и чисто умытых, был самый торжественный, глаза сияли верноподданическим восторгом, возглавляющий делегацию пацан держал в руках мою книжку — как таких прогонишь?

— Прошу.

Я с корнем вырвала из сердца мечту о послеобеденном сне и распахнула дверь для передовой молодежи.

— А мы к вам за автографом! — сообщил Васька и протянул мне пестрый томик моей собственной новой книжки.

— И где успели купить? — приятно удивилась я, чего скрывать, весьма польщенная.

— В ларьке «Роспечати» у бассейна последнюю взяли, — ответила одна из девчонок.

— Кому подписывать? — Я взяла приготовленную предусмотрительными гостями ручку. — Чего желать?

— Всем, — решил пацан. — И всего. Знаете, наши родители часто говорят о нас, что мы звезд с неба не хватаем, так вы пожелайте нам, пожалуйста, схватить звезду!

— Оригинально.

— И еще нарисуйте ее! — попросила Нюрка.

— Кого?

— Ну, звезду!

— Вы же умеете звезды рисовать? — включилась в беседу Катька. — Вы должны это уметь, ведь в Советском Союзе все дети постоянно рисовали пятиконечные звезды!

— И писали на заборах только «Миру — мир», — пробормотала я, вспомнив уже далекое прошлое.

В искусстве рисования коммунистических символов я давненько не упражнялась, но для юных поклонников своего писательского таланта расстаралась, и звезда у меня получилась красивая, большая — хоть на Спасскую башню ее вешай, предварительно раскрасив. Я бы и раскрасила, мне не жалко, но фломастеров дети не принесли, а своих у меня не было.

Мы еще немного поговорили о судьбах современной литературы и роли фэнтези в технологическом обществе, а потом я вручила младым фанатам по персику, и они удалились.

Меня вновь посетила соблазнительная мысль о тихом часе, но ее повторно спугнул стук в дверь.

Я открыла.

На пороге, зевая и жмурясь, покачивалась Ирка.

— Ты чего хотела? — спросила она без предисловия и ввалилась ко мне без приглашения.

— Спать, — сказала я честно и не без зависти, поскольку видела, что подружка чуток подрыхнуть определенно успела. — И не только хотела, но и по-прежнему хочу!

— А чего тогда бродила и скреблась?

Я подняла брови и поморгала.

— Это не ты? — правильно поняла мой скромный миманс подружка. — А кто тогда? Представь, мы спим, и вдруг я слышу зловещий тихий звяк металла о металл…

— Ты обчиталась фэнтези, и тебе приснился бой на мечах? — ехидно предположила я.

— На ключах! Что, я звон благородной гномьей стали от банального скрежета латунного ключа в замке не отличу? — Ирка нервно пробежалась по комнате и, оказавшись у холодильника, машинально открыла дверцу. — О, персики! Мытые? Я шьем-м-м-м-м?

Риторический вопрос, не получив ответа, превратился в сладострастное чавканье.

— Кто-то двери перепутал, наверное, — предположила я. — Они же тут все одинаковые и почему-то без номеров. Кто-то вышел из лифта не на том этаже, на автопилоте проследовал привычным маршрутом и в результате оказался у двери квартиры этажом или двумя ниже или выше нужной. Хорошо, что замки в дверях разные.

— Хорошо, если ты права, а я вот вижу и другой вариант. — Ирка порывисто запулила косточку от персика в открытое окно. — Нашу квартиру все лето раньше сдавали посуточно, кто-то из предыдущих жильцов мог с преступными целями сохранить или даже специально сделать дубликат ключа, чтобы потом потихоньку обворовывать добрых людей. Ты же знаешь, что такое этот Адлер — натуральный рассадник пороков, криминогенная обстановка здесь накаленная, как камни на пляже!

— Но ты же засунула в ручку двери швабру? — спросила я, не спеша волноваться.

Есть у моей подружки такая милая привычка — в чужих жилищах возводить у двери заградительные сооружения.

Не знаю, чего она уж так боится. В рукопашной схватке наша некрасовско-рубенсовская красавица даже спросонья с легкостью завалит трех богатырей оптом.

— Швабру — нет, но я подперла ручку стулом, — горделиво ответила Ирка. — Однако теперь я буду беспокоиться, что кто-то может проникнуть в квартиру в наше отсутствие. — Она немного подумала: — На самом деле кто-то мог решить, что нас как раз нет дома, потому что в квартире было тихо, мы спали.

Я тоже подумала и предложила решение:

— Значит, надо сделать так, чтобы даже в ваше отсутствие в квартире было громко.

— Может, радио включенное оставлять?

— Нет, радио — это неправдоподобно. Я дам свой диктофон, положим его вечером во время семейного ужина на стол, запишем полчаса-час этого традиционного бедлама, закольцуем запись и будем, уходя из дома, включать на вопроизведение, — решила я.

— Какие у тебя всегда высокотехнологичные решения! — искренне восхитилась подружка. — А ведь технарь у нас я, ты гуманитарий.

— А гуманитарии появились раньше, чем технари, — хмыкнула я. — Помнишь, как в Библии сказано? В начале было — что?

— Э-э-э… Не знаю… ТЗ?

— Безе! В начале было слово! И слово это было…

— Мама! — обрадованно подсказала Ирка.

Я посмотрела на нее с укоризной.

— А что? Всем известно, что мама — это первое слово каждого человека, — немного обиженно напомнила подружка.

— Мама! — эхом донеслось из коридора.

Дверная ручка задергалась, дверь скрипнула и поехала, пропуская пару одинаковых человечков.

— Вот, видишь? Явилось доказательство моей правоты! Даже два доказательства! — обрадовалась Ирка. — В начале было слово «мама».

— А потом? — поинтересовалась я, предусмотрительно отступая на заранее подготовленные позиции подальше от холодильника.

— Пордник!

— Полдник! — требовательно вскричали короеды, штурмуя вместилище вкусной и вредной еды.

— Сыл!

— Корбаса!

— Огулец!

— Мороко!

— Ирка, ты хоть следи, что они там едят, огурцы с молоком — это слишком многообещающее сочетание! — заволновалась я, сидя в кресле с поджатыми ногами.

На ближних подступах к еде Максимовым лучше под ноги не попадаться. Затопчут, как коврик.

— Так, и что дальше делать будем? — минут через десять бодро поинтересовалась Ирка, давая понять, что полдник закончен.

— Ну, если больше ничего не осталось…

Я к месту процитировала мультяшного Кролика, которого так же, как меня, беспощадно объедали лучшие друзья.

— Гурять!

— Голка!

Я подняла брови.

— Голодок!

— В смысле?! Ты еще не наелся?! — неприятно изумилась я.

— Голод тут ни при чем, мальчики ходят на прогулку в детский городок с горками, — хихикнула подружка. — Идем?

— Идите, — согласилась я.

— А ты?

— А я поработаю.

— Над рукописью?

Ирка завистливо вздохнула, мечтательно помолчала, потом очнулась и замахала руками, выгоняя из моего жилища своих детей:

— Уходим, уходим, нас ждут качели и горки!

Дети с радостным визгом вынеслись вон.

— Кстати, о детских играх. Мальчики медведика не хватились? — спросила я в четверть голоса.

— Нет. — Ирка пожала плечами. — Должна признаться, что я этим приятно удивлена.

Я кивнула с пониманием.

Прошлой ночью, возвращаясь из Абхазии, от границы с которой до нашего дома всего-то пять километров, мы заехали в магазин дьюти фри между двух пропускных пунктов. Грешно было бы упустить случай недорого прикупить французского коньяка и швейцарского шоколада.

Чтобы избежать безобразного погрома в стройных конфетных рядах, Манюню и Масяню мы оставили клевать носами на заднем диване авто, под сенью лимонных и апельсиновых деревьев, целой рощицей загруженных в багажник. Однако детки сами перебрались из машины на газон, усеянный мусором, который оставили туристы, коротавшие время в очереди на досмотр. На поруганной лужайке предприимчивые малыши разжились помятым пакетом недоеденных чипсов (его Ирка сразу же отняла и выбросила в мусорку) и потасканным медведиком (в него ребенки вцепились мертвой хваткой в четыре руки и сразу выбросить не дали).

Медведь был неказистый, безжалостно битый тяжкой жизнью в чьей-то детской, чумазый и сильно септический, так что по прибытии домой заботливая мамаша Максимова тайно сплавила его в мусорное ведро сразу же, как только Масяня и Манюня засопели в своих кроватях.

— Если утром вспомнят и будут скандалить, куплю им точно такого же, — решила подружка. — В местных магазинах этих белых медведей полным-полно.

Случайно подобранный и не случайно выброшенный мишка происходил из семьи талисманов Олимпиады-2014. А трудолюбивые жители Поднебесной произвели такое количество олимпийской сувенирной продукции, что можно было не сомневаться: сочинским лоточникам ее хватит лет на двадцать.

— В магазинах не совсем такие, они там полностью набиты ватином. А у того мишки, которого ты выбросила, только морда на поролоне была, а само тело мягкое, с каким-то сыпучим наполнителем, — напомнила я.

— Надо будет — куплю ватного, самолично его выпотрошу и набью рисом, — отмахнулась подружка.

— Рис тяжелее.

— Что?

— Я говорю — рис как наполнитель тяжелее, чем та неведомая фигня, которой был набит тот медведь, — объяснила я.

— Думаешь, пацаны заметят разницу? — Ирка хмыкнула. — Не, у них в организмах нет встроенных весов, как у некоторых.

Это был камешек в мой огород.

Позавчера, честно выполнив свой клининговый долг, я задумчиво сообщила подружке, что выброшенный мусорный пакет был подозрительно тяжеловат и при падении в люк спецтранспорта прогрохотал, будто щебнем набитый.

Нырять в недра мусороуборщика, чтобы запоздало проверить содержимое мешка, я, разумеется, не стала, но по возвращении домой на всякий случай сделала ревизию сыновьей коллекции минералов.

Все особо ценные камни с дырками типа «куриный бог» оказались на месте, и я предположила, что Иркины архаровцы могли втайне от маменьки что-нибудь грохнуть — вазу какую-нибудь, например, или супницу.

Подружка отнеслась к сигналу серьезно и добросовестно пересчитала вазы, тарелки, чашки и цветочные горшки, но недостачи не обнаружила и рассердилась на меня за то, что я возвела поклеп на ее ангелочков.

Ну или за то, что ей пришлось заниматься внеплановой инвентаризацией.

— Иди уже, а? — попросила я досадливо. — Я фэнтези сочиняю, а ты мне какие-то ужастики а-ля Франкенштейн рассказываешь! Надо же такое придумать — встроенные в организм весы!

— Ага, безмен вместо руки! Рыночная версия Капитана Крюка! — Подружка проказливо захихикала и наконец-то удалилась, оставив меня тет-а-тет с незримой музой.

До вечера я спокойно работала, ужин у Максимовых прошел без моего участия, и только после объявления отбоя в своем фамильном дурдоме подружка снова пришла ко мне.

— Вот. — Она положила передо мной исписанный тетрадный листочек и скромно отступила.