Второе пришествие Афродиты

Подобное количество колонн могло означать лишь одно — невзирая на все наговоры, злопыхателям не удалось принизить ее достоинств в глазах повелителя Олимпа. Согласно неписанным законам, количество колонн всегда говорит о заслугах небожителя и его добрых деяниях, совершенных им во благо человечества. Судя по всему, у Афродиты их оказалось предостаточно. Здесь изгнанница горделиво вздернула подбородок: разве это не правда? Ведь уже тот факт, что именно благодаря любви в мире прекращаются кровопролитные войны, говорит сам за себя!

Изгнанная небожительница удовлетворенно вздохнула. Чтобы там кое-кто не говорил, она одна из самых могущественных богинь, пред силой которой никто устоять не сумеет. Внезапно она почувствовала на запястье чьи-то пальцы. Она удивленно вскинула глаза — кто осмелился на подобную дерзость? Еще более изумилась, что это был Неарх. Настроение резко упало. Жуткие картины предстали пред глазами. Могла бы с самого начала догадаться — не так просто эти двое повстречались на ее пути. И зачем она пошла за ними? Осталась бы на поляне. Сейчас бы спокойно спала под охраной льва и ни о чем не думала. Так нет, посулами прельстилась. И что в итоге получила? Ясное дело — постоянное место жительства в Тартаре…

Не проронив ни слова, мужчина подвел ее к стене и несколько раз стукнул кулаком по кирпичу. Афродита не успела заметить, по какому именно. Впрочем, это уже не имело значения. От удара поверхность стены разъехалась и на ней появился темный проем. Это было так жутко, что у богини дрожь прошла по телу…

Что же, чему быть, тому не миновать. Несчастная, наклонив голову, двинулась вперед. Пусть те, кто наблюдают, стараясь остаться невидимым, знают — смерть ей не страшна. Жаль, конечно, что ноги босы, а то бы злопыхатели услышали, как умеет презрительно стучать каблучками. За этими мыслями богиня не заметила, как оказалась перед лестницей, ведущей непонятно куда. Чтобы было не так страшно по ней подниматься, прикрыла глаза. Так и шла по ступенькам, крепко зажмурившись.

Неарх остался во дворе храма. Чему удивляться, обиженно фыркнула изгнанница. Его же не наказали Тартаром! Некоторое время ей пришлось двигаться на ощупь. Пройдя два пролета, богиня решила осмотреться. Для начала открыла один глаз, потом другой. И радостно засмеялась! Все ее опасения оказались напрасными. В Тартаре так не встречают! Прямо перед ней с низкими поклоном застыли две девушки с горящими светильниками в руках.

Определить возраст девиц оказалось несколько сложно — лица их оставались в тени. Однако тот факт, что они совершенно не умеют одеваться, богиня определила сразу. И кто только их надоумил нарядиться в эти жуткие бесформенные серые покрывала, в которые они укутались с головы до ног! Девицы меж тем, согнувшись в поклоне до пола, провели во внутренние покоя, где, как с облегчением поняла странница, никакие чудовища ее не ожидали.

Афродита не успела заметить, как сопровождающие сбросили свои серые тряпки и остались в строгих белых туниках. Подобный наряд больше пристало носить строгим служительницам Асклепия, нежели жрицам ее храма. В том, что они будут ей служить, сомнений не имелось. В принципе, ей должно быть абсолютно все равно, кто и в каком виде ходит. Сейчас важнее другой вопрос: что на этом острове будет одевать она. Перспектива быть все время нагой особо не прельщала.

Почти успокоившаяся странница сразу поняла: она действительно находится в храме, возведенный Зевсом в ее честь. Папочка постарался на славу! Кто бы не работал у него архитектором, совершенно очевидно, это был мастер своего дела. Каждое помещение было красиво по своему.

Как и некоторое время назад, Афродита принялась рассматривать место, где оказалась. В храме царил полумрак и все рассмотреть было сложно. Но все же основное увидеть удалось. Стены одного зала были выложены плитками белого и зеленого нефрита. В других покоях в крепких объятиях переплелся голубой лазурит и розовый родонит. В третьем талантливый художник решил соединить черный агат и желтый сердолик. Сочетания цветов попадались самые различные, однако узоры повторялись. Это придавало залам единый стиль.

От внимания Афродиты не ускользнул тот факт, что автор проекта явно питал нездоровую страсть к аркам. Они украшали окна, дверные проемы, ворота. Стрельчатые, в форме полукруга, пирамидальные… Арки были везде…

— К чему эти излишества? — сердито подумалось ей, — если только для того, чтобы удобнее подслушивать и подглядывать, оставаясь при этом незамеченным.

В некоторых помещениях потолки украшала искусная резьба, инструктированная перламутром или же полудрагоценными камнями в тон облицовки стен, только более светлых оттенков. На многих стенах имелись мозаики, сюжеты которых традиционно рассказывали о создании мира и жизни богов на Олимпе. Кое-где ей удалось рассмотреть изречения Зевса и заповеди, данные им людям в момент их создания.

* * *

Внезапно Афродита побелела от злости. Интересно, кому в голову пришла идея на всю стену выложить из кусочков смальты картину пира на Олимпе, где за столами возлежат со счастливыми лицами Зевс, Гера и некогда страстно любимый Арес? Лица у небесных сородичей выглядели радостными и счастливыми, что безумно раздражало. В силу того, что мозаика находилась в самом большом зале, намек несложно было понять. Изображение должно служить напоминанием того, чего она лишилась по своей глупости. А с учетом того, что этот зал как нельзя лучше подходил для проведения различных церемоний, намек был понятен вдвойне.

Не на ту напали, фыркнула Афродита. Под скучные церемонии она определит другое помещение, а здесь сделает гардеробную. В конце концов, она тут хозяйка и ей тут жить, причем не один день или месяц. Афродита медленно переходила из одного зала в другой. Однако от радостного настроения не осталось и следа. Впрочем, ничего удивительного. Не станешь же веселиться, уткнувшись взглядом в панно с изображением суда Париса. В центре мозаики с яблоком в руках стоял юноша. Рядом стоит она и богини Афина и Гера, пожелавшие принять участие в данном состязании.

Будь тогда поумнее, не поддайся чувству гордыни, никаких бы сегодняшних неприятностей у нее не было. На какие только уговоры не пошли соперницы, лишь бы склонить амбициозного мальчика отдать именно ей яблоко с надписью «Самой прекрасной». Победила Афродита, пообещав юноше любовь дочери Зевса Елены. Как и следовало ожидать, глупцу больше ничего не было надо.

Кто же думал, что все потом так обернется!

Похищение Елены у ее супруга царя Менелая станет причиной длительной войны. Победа в конкурсе — началом пути к изгнанию. Невольно напрашивается вопрос: а оно этого стоило? В общем, едва немного обживется в новом доме, тут же прикажет сбить со стены изображение, дабы ничего не напоминало о совершенной ошибке!.. А на его месте разместит сцену унижения Геры. К примеру, тот момент, когда Зевс приковал ее к наковальням и разместил между небом и землей. Пусть все станут свидетелями ее унижения!

* * *

— Хотя бы слово промолвили, — подумала Афродита, бросив взгляд на своих спутниц, которые тенью следовали за ней, — ведут себя словно железные истуканы, созданные Дедалом. С той лишь разницей, что чудища грохочут сапогами, а эти двигаются бесшумно!

Всегда приветливая, она уже не могла скрыть злобу и раздражение. Ее милое лицо исказилось, черты заострились. Милый носик стал похожим на острый крючок — ни дать ни взять ведьма. Дабы хоть как-то успокоиться и дать выход гневу, Афродита принялась на ходу срывать шелковые ковры, которые закрывали проемы в арках. Следовавшие за нею девушки молча сворачивали их и так же молча складывали в дальних углах.

— И когда им только надоест? — подумала богиня, когда в очередной раз швырнула на пол импровизированную дверь. Она только было собралась сделать очередной шаг, как замерла.

Комната, куда попала, заметно отличалось от тех, что осмотрела ранее. Кончено, великий Зевс просто обязан знать о чем думают его близкие, но не до такой же степени! Как догадался, что именно такой хотела видеть свою спальню, выполненную в мягких коричнево-бежевых тонах. Пол в этой небольшой, но очень уютной комнате был выложен коричневой яшмой и бежевым ониксом, стены покрыты обожаемым ею янтарем всех оттенком.

У нее не было сомнений — именно Гелиос приложил руку к созданию интерьера в благодарность за ее обещание установить статую в его честь! В дальнем углу рассмотрела ложе, вырезанное из белого ясеня и сплошь засыпанное лепестками жасмина. Стену напротив занимало окно, закрытое резными ставнями. У изголовья стояла изящная бронзовая ваза, а в ней букет цветов из горного хрусталя.

Подчиняясь какому-то непонятному порыву, странница прикоснулась пальцами к хрустальному бутону. И, словно по мановению волшебной палочки, тот раскрыл свои лепестки и запылал мягким огнем, осветив все вокруг. Богиня ахнула — никак не ожидала, что ваза превратится в светильник!

В дальнем углу она увидела узкий проем. И хотя еще немного опасалась попасть в западню, любопытство оказалось сильнее страха. Афродита туда немедленно прошла. Она оказалась в комнате, где центральное место отводилось мраморной ванне, до краев наполненной бирюзовой водой. В ней плавали лепестки камелий и лилий. Порядком уставшая богиня, не раздумывая, решительным движением сорвала с себя пыльный плащ и с размаху прыгнула в воду, обдав с головы до ног своих скучных спутниц. Девушки издали визг и прыгнули в разные стороны.

— Не сахарные, не растаете, — возмутилась Афродита и знаками показала, что они должны делать. Как ни странно, но смертные сразу сообразили, что от них требуется. Одна поспешно схватила огромную губку и душистый мыльный корень, лежащие рядом на мраморной полочке. Лицо другой приняло такое благоговейно-строгое выражение, что Афродита не выдержала и приказала выйти вон. Но вскоре оказалась, что оставшись одна, ее подруга просто не может справиться с возложенной задачей. Она никак не могла одновременно мыть богиню и подливать в ванную горячую воду. Пришлось срочно позвать помощницу.

Дабы не видеть постного лица, богиня прикрыла глаза. Дальнейшее купание прошло без особых приключений. Поначалу богиня засомневалась, что кто-то из девушек окажется хорошей банщицей. Известно, подобным умением на Олимпе не все слуги обладают в достаточной мере подобными навыками. Как ни странно, этим искусством ее добровольные служанки владели в совершенстве. Они достаточно умело обработали ступни ног, бедра, спину и живот, привели в порядок ногти. Также умело они расчесали спутанные волосы. Афродита должна была признать — так приятно ей не было давно.

Богиня настолько расслабилась, что позволила себе немного помечтать.

— Я заложу здесь город и назову его Агапэ! Нет, пожалуй, меня могут неправильно понять. Это будет Афродитополь… Долго произносить. Надо что-то короткое и запоминающееся. Пусть будет Пафос! Да, Пафос, — повторила она, как бы вслушиваясь в звучание, — Всем сразу станет ясно, кто основал этот город!

* * *

Вода смыла усталость и горечь последних дней. Настроение совершенно улучшилось. Бывшей богине захотелось получше рассмотреть девочек. У ближней к ней, той, что так старательно намыливала усталое тело, оказалось довольно приятное лицо. На нем выделялись яркие голубые глаза и румяные щеки. Афродита почему-то была уверена — со временем они приобретут неприятный фиолетовый оттенок, хотя сейчас над этим задумываться рановато.

Если девушка будет хорошо служить, богиня подскажет, как при помощи правильно подобранной косметики можно скрыть подобный дефект. Светлые волосы, туго затянутые в большой узел на затылке, демонстрировали совершенную форму головы. В принципе, смотрелось это неплохо, но следует признать, что с распущенными косами она будет выглядеть гораздо эффектнее. Не мешало бы слегка обнажить грудь, которая просится наружу и немного приоткрыть ноги. Бедра у девочки, что надо!

Вторую особу рассмотреть не удалось. Она почему-то все время старалась оставаться в тени. Перед глазами мелькали лишь ее худые ручки. Девушка всеми силами старалась угодить, но у нее плохо получалось. Она постоянно что-то роняла. Вот и теперь решила услужливо подать бокал вина на подносе и при этом умудрилась уронить стеклянную баночку с душистыми притираниями. Склянка упала и разбилась, наполнив все вокруг замечательным запахом розового масла.

Афродита приложила максимум усилий, чтобы не закричать. Желая отвлечься, отхлебнула маленький глоточек вина и старательно, как некогда учил Дионис, покатала его во рту. Сомнений не было — питье отменное. Наверняка, изготовлено дорогим братом. Признаться, она уже не чаяла когда-нибудь попробовать нечто подобное, и думала, что после изгнания с Олимпа ей останется лишь вспоминать об этом дивном напитке. Как приятно осознавать, что ошиблась.

Жаль, конечно, что в будущем, мистерии, которые будут проводиться в честь веселого бога, превратятся в пошлые попойки. Но сейчас ее это мало волнует. Со своими бы делами разобраться. Афродита лениво протянула руку и отломила несколько долек от заранее очищенного кем-то из девушек апельсина. Приятная свежесть наполнила рот.

— Нет, что ни говори, но и на земле можно пребывать с комфортом! — счастливо подумалось изгнаннице. Афродита сладко потянулась. Девушки расценили это как приказ и мгновенно развернули махровые полотенца, которыми просушили ее кожу, едва покинула купель. И только тут богиня окончательно сдалась. Качаясь от слабости, практически повиснув на руках у девушек, с трудом доползла до ложа и без сил на него рухнула. Сон мгновенно смежил веки, едва голова прикоснулась к мягкой подушке…

* * *

Сколько она проспала, понять так сразу было сложно. Вполне возможно, если бы не наглый солнечный луч, отдыхала бы гораздо дольше. Наглец, очевидно подосланный Гелиосом, поначалу крадучись, словно опасаясь, что его прогонят прочь, стал осторожно пробираться сквозь резные ставни. И, убедившись, что его не собираются выгонять прочь, весело запрыгал по мозаичному потолку и разноцветным стенам.

А уж когда увидел улыбку хозяйки, с размаху прыгнул к ней в постель и звонко чмокнул в алые уста. Она недовольно нахмурила брови и попыталась отмахнуться от чрезмерно надоедливого ухажера. Но не тут-то было!

Посланец Гелиоса никак не хотел оставлять небожительницу в покое и настойчиво пытался добиться ее внимания. Наглец легонько касался прикрытых век, целовал шелковые ланиты, ласкал пухлые уста. Афродита рассержено открыла глаза. Она попыталась была отругать негодяя, но тот мгновенно исчез. Ситуация смешнее не придумаешь. Если бы кто посторонний увидел, что происходит в покоях изгнанной небожительницы, наверняка бы решил — прекраснейшая сошла с ума. Воюет с тем, кого не существует в физическом обличье.

Делать было нечего. Требовалось вставать. Богиня лениво свесила ногу с высокого ложа. Против ожидания ступня коснулась чего-то мягкого. Мелочь, но приятно, у ее ложа лежала медвежья шкура. Афродита приподнялась на локте. При ярком дневном свете помещение оказалось куда скромнее, чем вчера при ночном освещении. Так что восторгалась вчера совершенно зря.

В спальне стояла совершенно простая, без каких-либо изысков мебель. Немного грубо сколоченные лари, для хранения одежды, которой у нее нет; небольшие скамейки вдоль стен… На память невольно пришел дом, где некогда обитала с Гефестом. Там, действительно, царил уют. Впрочем, чему тут удивляться. Ее бывший супруг был великий умелец. Все, к чему прикасался, становилось произведением искусства: будь то мебель или светильник. Да и она сама приложила руку к тому, чтобы обустроить совместный быт. Долгими холодными вечерами вышивала подушки, которые потом украшали лавки с резными ножками. На стенах развесила сотканные Арахной ковры.

В жилище, которое должно стать ее пристанищем на неопределенное время, не имелось ничего такого, на чем бы мог остановиться глаз. Если только очередная мозаика с порядком поднадоевшим сюжетом, рассказывающем о жизни богов…

Рука сама собой потянулась к колокольчику, висевшему на витом шнуре рядом с ложем. Совершенно неожиданно он зазвенел так громко, что заставил вздрогнуть. На пороге появились вчерашние прислужницы. Вчера от усталости она практически ничего вокруг не замечала. Теперь, обретя способность анализировать, могла внимательно осмотреть девушек. Итак, девушке, той самой, чьи красные щеки немного смутили богиню, на вид было лет пятнадцать, не более. Однако выглядела куда старше. Девица постоянно принимала кокетливые позы и при этом старалась обворожительно улыбаться. Последнее удавалось довольно плохо.

Вторая, яркая брюнетка, была явно постарше. Фигурка у нее была несколько мужская — широкие плечи, узкие бедра. Если бы не высокая грудь, можно было бы принять за юношу.

Богиня попыталась вспомнить, как зовут этих девочек. Кажется, блондинку — Ефросинья, а брюнетку — Аглая. Ладно, потом разберется. Пока же следовало получить ответы на несколько волнующих ее вопросов. И она принялась их задавать:

— Где остальные женщины? Кто, кроме вас, станет мне помогать?

— Не сердись, великая госпожа, — чуть хрипловато промолвила Ефросинья. — Все наши женщины побоялись придти сюда. Ты же прекрасно знаешь, насколько ужасным бывает гнев хозяйки Олимпа.

Надо сказать, что отдохнувшая Афродита уже позабыла, как умеет мстить Гера. Однако произнесенная девушкой фраза мгновенно вернула ее в реальность.

— А что же вы не испугались? — с нескрываемым интересом спросила она, — Или уверены, что гнев вас не коснется?

— А мы заключили сделку с царем Олимпа — подала голос Аглая, — если Гера посмеет наказать нас, то ему придется подарить нам бессмертие. Супруге Зевса очень не хочется пополнять сонм богов на Олимпе. Вот она и смирилась с тем фактом, что мы будем тебе служить.

Представив вытянутое лицо Геры, когда та согласно кивала головой, Афродита развеселилась. Мелочь, но приятно!

Отметив про себя, что вчера девицы вели себя куда сдержаннее, Афродита приказала подать завтрак. Не переставая идиотски улыбаться, Аглая вкатила в покои столик на маленьких колесиках. Помнится вчера она постоянно что-то роняла. Традиции этой последовала утром. На этот раз она уронила персик, который с поклоном подавала своей божественной хозяйке. Ругаться как-то не хотелось, поэтому Афродита молча приступила к трапезе. При этом совершенно позабыв, что для начала надо хотя бы чуть-чуть ополоснуться.

Завтра оказался отменный. Повар постарался на славу. Разнообразие радовало глаз. Рыба, мясо, овощи, фрукты… Она решила попробовать всего по чуть-чуть. Больше всего из предложенного понравилась жаренная рыба с прозрачными хрустящими плавниками. Белая мякоть буквально таяла во рту.

Насытившись, богиня заметно повеселела, откинулась на мягкие подушки и распорядилась подать все необходимое для утреннего туалета. После чего приказала помочь одеться. Естественно, на что-то особенное не рассчитывала. Хорошо, мелькнула в голове, пока отдавала приказ, — если подадут простой хитон, типа того, что в каких ходят ее новые прислужницы.

Каково же было изумление, когда принесли короткую тунику, сотканную из тончайшей шелковой ткани голубого цвета. Поверх этого одеяния предложили накинуть белый полит из более плотного шелка, вышитый серебряными звездами. Пусть и не умело, но девушки с большим старанием причесали и уложили ее густые золотые волосы, украсили прическу серебряной диадемой, украшенной большой бирюзой. Затем подали серьги с подвесками, браслет и ожерелье с таким же камнем. Туалет завершил серебряный поясок и мягкие белые контуры.

Афродита с удовольствием посмотрела на себя в зеркало. Конечно, до олимпийского идеала далеко, но следует признать — так великолепно не выглядела давно! В подобном виде можно куда угодно явиться, в том числе и на пир к Зевсу. Жаль, конечно, что на острове неотразимую красоту оценить некому. Хорошее настроение стало угасать и она глубоко вздохнула…

Ее раздумья прервала Аглая:

— О, великая госпожа, — воскликнула она с воодушевлением, — какое счастье служить тебе. Вознесем хвалу богам, что привели тебя в наш тихий уголок!

Афродита чуть было не задохнулась от возмущения — это же надо такое ляпнуть! Лишь выработавшаяся в последнее время привычка скрывать свои чувства, заставила сдержаться, и не высказать вслух все, что сейчас думает. Случись данный разговор несколькими днями ранее, девице было бы несдобровать! Сейчас же пришлось молчать и милостиво кивать головой в знак согласия.

— Не желаете ли выйти на свежий воздух, — с нескрываемым почтением спросила Ефросинья, — вас там давно ожидают! Афродита удивленно вскинула брови — интересно кому она понадобилась в этом захолустье?

* * *

Можно, конечно, послать всех подальше и опять завалиться спать, но чем-то все равно надо заниматься. Пусть и через силу. Поэтому она двинулась за своими спутницами и вскоре оказалась на открытой террасе. В первую минуту солнце буквально ослепило ее. Богиня от неожиданности прикрыла глаза ладонями. А когда привыкла к свету, замерла в изумлении.

На небольшой площади у стен храма ее ожидала огромная толпа народа, которая приветствовала изгнанницу дружным криком:

— Хайре, Афродита! Хайре!

После полумрака помещения, Афродита не сразу могла определить сколько перед ней собралось человек. Вся эта масса шумела, кричала, восторженно визжала, пела и танцевала.

— Это просто невероятно! — потрясенно прошептала странница.

Стоявшие рядом девушки торжествующе улыбались. Было заметно, сцена им доставляет громадное удовольствие. Ведь вместе с богиней приветствовали и их, смертных! Галдящая внизу толпа продолжала бесноваться и стала двигаться по направлению к дворцу. Воины, стоявшие в оцеплении, взялись за руки и вытянулись в живую цепь. Однако им было сложно сдерживать людей, пожелавших увидеть спустившуюся с небес богиню поближе. Она в испуге вжала голову в плечи. Ей почему-то померещилось, что короткий миг, и плотный кордон, который сдерживал людской напор, не выдержит натиска толпы. Богатое воображение тут же стало рисовать жуткие картины. Она ясно увидела, как люди делят на лоскуты ее одежду, мраморное тело — на мелкие кусочки, вырывают волосы на память…

В тот момент, когда богиня была готова в панике спрятаться в дальних покоях, толпа замолкла и расступилась, образуя живой коридор. В конце этого коридора Афродита увидела высокого воина в дорогом одеянии.

Она сразу определила — незнакомый господин принадлежит знатному роду, о чем говорили многочисленные золотые украшения на его одежде. Даже на таком расстоянии богиня рассмотрела, как он прекрасен. Наверняка в его жилах течет кровь кого-нибудь из небожителей, может, самого Аполлона. То, что рядом с ним находились Неарх и Ксанф, встретившие ее вчера на берегу, красноречиво свидетельствовало только об одном: перед ней царь Адонис.

Правитель острова подошел вплотную к террасе и в знак почтения к богине стал на одно колено. Следует отметить, что у царя была приятная наружность. К тому же он обладал крепкими мускулами…

Короткий хитон был подвязан широким кожаным поясом, украшенный драгоценными камнями. На боку висел короткий меч в ножнах, покрытых резьбой; запястья схватывали широкие браслеты в виде двух драконов, сцепившихся в схватке. Темные волнистые кудри придерживал тонкий золотой обруч. Достоинство и благородство сквозило в его каждом движении. Опытным взглядом она окинула доспехи. Гефест к их изготовлению никакого отношения не имел, но делал их явно талантливый кузнец.

Милостиво наклонив голову в ответ на приветствие хозяина острова, богиня меж тем судорожно думала, что ей делать далее. Стоять, будто изваяние, было неловко. Изображать радость от встречи — глупо. Продолжать молчать — смешно. Изгнанница приложила тонкий пальчик к нахмуренному лбу и в этот момент внезапно поймала веселый взгляд Адониса. Она замерла и презрительно поджала нижнюю губу, совершенно забыв, что это делает ее похожей на вечно хмурую Геру.

— Мой народ и я счастливы видеть тебя на благодатной земле Кипра! — громко произнес Адонис, — пусть твое пребывание здесь не покажется тебе скучным, а каждый день наполнится радостью. А пока в качестве нашей признательности прими сей дар!

Ксанф и Неарх вывели за поводья невероятно прекрасного гнедого в яблоках жеребца. Афродита не смогла сдержать восторженного крика. Подарок был просто великолепен! Она быстро сбежала по лестнице, ведущей с террасы на площадь, подбежала к лошади, и, не удержавшись, чмокнула животное в середину бархатных ноздрей. Жеребец нетерпеливо переступал стройными ногами и призывно хмыкал.

Аглая мгновенно оказалась рядом и поспешно подала госпоже лепешку, густо посыпанную солью. Афродита радостно смеясь протянула хлеб жеребцу. Она уже решила назвать его Парисом. Конь издал легкое ржание и потянулся к подношению. Ощущать, как осторожно берет лепешку из рук, было невероятно приятно.

Однако вскоре богиня вспомнила о том, что смертного надо поблагодарить и она промолвила:

— Спасибо за добрый прием, о царь! Но объясни мне, что движет тобою? Неужели ты и твои поданные не страшатся гнева Геры? Или, — на этих словах изгнанница лукаво улыбнулась, — вы тоже заключили контракт с Олимпийцем — бессмертие взамен на обслугу?

— Не стану скрывать, — спокойно промолвил царь, — договоренность была. Однако не забывай, великий Зевс повелел чтить законы гостеприимства, нарушать которые мы не имеем права. И это знают все жители Олимпа!

Подобный ответ заслуживал благосклонности. Афродита мило улыбнулась правителю и протянула руку для поцелуя. И в тот момент, когда гостеприимный хозяин почтительно подносил ее к губам, что-то кольнуло богиню в самое сердце, да так сильно, что внутри все заполыхало жаром. Она вся сжалась. Какая глупость! История с Аресом не должна повториться! Она больше не позволит себе любить!..

* * *

— Сейчас наш путь лежит на Акамас, — продолжала гид Полина, — это место самое уникальное место на Земле. Только там природа сохранила облик, который имелся в доисторические времена. Подобный объект имеется только в Новой Зеландии. Ученые объявили Акамас природным заповедником. Попадают туда лишь по специальному разрешению, которое имеется у нашей группы. У нас сегодня представляется возможность увидеть то, что некогда видела сама Афродита… Кстати, если верить легендам, на этом месте некогда был город, заложенный одним из героев Трои. В его честь, собственно говоря, и называется данное место. Отдельно отмечу, никаких подтверждений тому, что здесь когда-то бурлила жизнь, археологи не обнаружили!

За неделю пребывания на Кипре имя Афродиты для всей нашей группы стало родным и близким. Изгнанную небожительницу я воспринимала как свою лучшую подругу и постоянно искала взглядом ее изображение. К тому же, Полина оказалась талантливой рассказчицей. История Кипра в ее устах просто оживала. Иногда казалось, что сейчас мимо пройдут строевым шагом воины Александра Македонского или римские легионер, но куда чаще перед глазами мелькали боги, нимфы и фавны… Так было и в этот раз, едва Полина произнесла слово «Акамас».

Дорога туда довольно сильно напоминала американские горки. Наш маленький микроавтобус подскакивал на ухабах. Мы визжали, смеялись и прыгали от радости.

Однако, и этого не станет отрицать никто, побывавший на Акамасе, место выглядит уныло. Какие-то невысокие кустики, над которыми порхают невзрачные птички. Неужели это когда-то восхищало прелестную изгнанницу? Да тут взгляду упасть не на что! Серые камни и пробивающая кое-где голубая полынь!

Автобус остановился. Мы, словно горошины из стручка, высыпались наружу. Раскаленный воздух ударил в лицо. На какой-то миг показалось — находимся в горячей печке. Если бы не шум прибоя, то иллюзия была бы полная… Я бросила взгляд на море. Оно, единственное, что радовало взор. Безумно хотелось окунуться. По всей видимости, подобное желали и остальные участники поездки. Полина разрешила нам спуститься к воде, но предупредила — здесь очень сильное течение и купаться опасно.

— Не очень-то и хотелось, — дружно крикнули мы, — нам бы черепах увидеть!

И дружно кинулись на их поиски вдоль берега. Дело в том, что Полина, с которой мы вдоль и поперек объездили весь Кипр, постоянно рассказывала об этих самых черепахах. Так что желание их увидеть, было вполне объяснимо.

Как и следовало ожидать, история с черепахами оказалась рекламным трюком компании, не более. Может, конечно, они и имеют быть место на Кипре, да только нам даже следов их присутствия на острове обнаружить не удавалось. За время своего отдыха на острове, мне не удалось встретить ни одного, хотя бы самого захудалого черепашонка.

Пока все фотографировались, я забралась на большой валун и попыталась представить себе, как здесь некогда отдыхала прекрасная изгнанница. Прикрыла глаза. Ничего не нарушало тишины — только рокот прибоя да изредка над головой, перекликаясь, пролетали чайки. Людских голосов не было слышно. Старания были вознаграждены и мне удалось перенестись в далекое прошлое.

* * *

Благодаря подаренному жеребцу, Афродита могла легко перемещаться по острову. Чаще всего она отправлялась на Акамас. Чтобы ее не сразу обнаружили надоедливые почитатели и не начали досаждать просьбами, шла на хитрость.

Изгнанница сразу же присмотрела себе удобный пологий спуск. Подъезжая к нему, внимательно осматривалась, желая убедиться том, что смертных по близости не имеется, затем спрыгивала с жеребца. Резко хлопала его по крупу, давая тем самым приказ идти пастись, а сама стремительно сбегала к морю.

Оказавшись на берегу, она взбиралась на высокий камень, не переставала удивляться: кому из ее родичей пришла в голову такая странная идея — вывернуть дно моря наружу? Здесь все было точно так же, как в царстве Посейдона. Только вместо водорослей рос голубой можжевельник. Серебристый мох и пахучая полынь прекрасно заменили кораллы. А роль юрких рыбешек взяли на себя быстрокрылые разноцветные птицы. Афродита не сомневалась — именно таким представлялся мир в первый день своего создания, когда в палитре у Крона имелось только три цвета — белый, желтый и голубой.

Спроси у нее, почему выбрала для своего отдыха именно Акамас, никогда бы не призналась публично. Да и как сказать постороннему, что только здесь может оставаться сама собой, не одевая на лицо надменную маску небожительницы. Только здесь от нее не требовали грозно восседать на троне и высокомерно поглядывать на окружающих. Если бы кто знал, как от всего этого устает спина и затекают ноги, а губы становятся такими жесткими, что порой кажется — никогда больше не сможешь улыбнуться. Все эти церемонии, от которых млели все небожители, для нее давно превратились в жуткую пытку. Иногда они затягивались на долгие часы, которые казались бесконечностью. Порой Афродита с ужасом представляла, как не выдержит бесконечного потока просителей и просто упадет без чувств.

* * *

… После завтрака, традиционно состоящего из бокала сухого вина, фруктов и легкого салата, начинался прием смертных. Желающих обратиться к богине с просьбами о помощи каждый день приходило великое множество.

Афродите приходилось сидеть на троне с совершенно отсутствующим лицом, лишь изредка, словно заведенной кивать головой, приветствуя просителей. Все они почему-то проползали перед ней на коленях. Первое время богиня пыталась протестовать — наблюдать подобные унижения было довольно неприятно. Но все попытки заставить людей представать перед ней во весь рост, терпели неудачу. Народ просто не понимал, как можно обращаться к богине, не став на колени. Люди почему-то считали, чем больше станут просить о милости, тем скорее ее получат. Поняв это, Афродита прекратила свои попытки. Коли им нравится собирать коленками грязь, пусть собирают. Служанкам меньше работы будет. К тому же, пожелания у людей были настолько примитивными, что выполнить их особого труда не составляло.

Просьбы смертных можно четко разделить на три группы. К первой относились пожилые, убеленные сединой и дрожащие от вожделения, мужчины. Они молили богиню подарить любовь молодой девицы. Надо сказать, с теми деньгами, которые имелись в кошельках у просителей, сделать подобное труда не составляло. Следовало только послать гонца, дабы тот шепнул на ушко молоденькой избранницы о том, сколько заплатят за благосклонность. Обычно она, услышав сумму, тут же соглашалась придти на свидание.