Помоги проекту - поделись книгой:
Диего вспыхнул и склонил голову.
– Да объясните же мне наконец, что происходит! – не выдержала Вика.
– Я не могу, – просто ответил Лопе. –
– И когда сможете? – спросила Вика, надеясь, что вытянет хоть какие-то крупицы сведений и составит из них потом полную картину.
– После того, как посоветуюсь с нашим руководством.
– Вы что-то узнали про Мишу и Ясю? – Вика подбежала к дозорному, схватила его за руку. – Пожалуйста, прошу вас, скажите мне! – отчаянно взмолилась она.
– Не могу, – снова повторил Лопе, мягко высвободился из ее хватки и направился к двери. – Наш Дозор скоро с вами свяжется и официально обо всем сообщит. А пока с вами останется Диего, он за вами присмотрит.
– Что значит присмотрит? Мне что, грозит какая-то опасность?
Лопе отвел глаза.
– Или… – внезапная мысль поразила Вику. – Или он за мной присмотрит в том смысле, что вы меня в чем-то подозреваете?
Лицо Лопе приняло совершенно непроницаемое выражение.
– Диего! – обернулась Вика к молодому дозорному; тот, казалось, испытывал к ней куда больше сочувствия, чем его старший коллега. – Ну хоть ты мне скажи, что происходит! Это же пытка – видеть, что вы что-то знаете, но ничего мне не говорите!
– На самом деле мы ничего не знаем, только подозреваем, – пробормотал тот, не выдержав отчаянного Викиного взгляда.
– Диего! – резко оборвал его Лопе и что-то строго приказал по-испански.
– Si, don Lope, – кротко ответил тот.
Несколько мгновений старший дозорный сверлил юношу пристальным взглядом, а затем неожиданно погрозил ему пальцем, словно взрослый – ребенку, и вышел из номера.
Как Вика ни старалась, но от разочарования и незаслуженной обиды слезы сами полились из глаз; она тяжело плюхнулась в кресло и наконец-то позволила себе разрыдаться.
Диего хранил молчание с упорством, достойным лучших партизан-героев, – никакие мольбы и уговоры на него не действовали.
Зато, справедливо предположив, что Вика сегодня еще ничего не ела, он заказал обед в номер и буквально силком заставил ее покушать. Затем, видя, что Вика все глубже и глубже впадает в депрессию, он попытался развлечь ее парой смешных историй, предложил спуститься вниз и прогуляться по саду, занимал несущественными расспросами – словом, всячески проявлял заботу, которая казалась Вике неуместной и назойливой. Отвернувшись от него и уже ни на что не надеясь, Вика вновь и вновь набирала номер мужа, изредка чередуя безуспешные попытки дозвона такими же тщетными попытками заклинания поиска. Глядя на ее мучения, Диего предложил ей немного вздремнуть – и вот тут Вика окончательно сорвалась.
– Ты издеваешься? – воскликнула она. – У меня пропала дочь, у меня пропал муж, и никто даже и не пытается их отыскать! Ваш Дозор что-то знает, но ничего мне не говорит, вдобавок ко всему меня посадили под домашний арест – и ты предлагаешь мне вздремнуть?
Диего отвел глаза.
Звонок сотового прервал напряженную тишину.
– Алло? – выпалила Вика в трубку.
– Это Антон, – раздался на другом конце голос шофера. – Мы пока не нашли Михаила и вашу дочку, – предвосхитил он Викин вопрос, – но зато нашли свидетелей. Вчера поздно вечером вашего мужа видели возле Cementerio de Cristóbal Colón, кладбища Христофора Колумба. Он был один и куда-то шел пешком. Вашу дочку тоже видели, сегодня рано утром в центре города, она была в компании какого-то мальчишки.
Вика сдавленно всхлипнула.
– Самое главное, они живы и здоровы, слышите? – торопливо застрочил Антон. – И мы их обязательно найдем, теперь это только вопрос времени. Не волнуйтесь, все будет хорошо. Я вам позвоню, как только у меня будут новости.
– Спасибо вам, – с трудом выдавила из себя Вика.
Пристально следивший за ней Диего спросил:
– Кто это был?
– Ну уж нет! – возмутилась Вика. – Раз вы мне ничего не говорите, то не рассчитывайте на мою помощь; теперь ваша очередь мучиться неизвестностью.
Словно в насмешку в этот момент вновь зазвонил сотовый, но уже у Диего.
Дозорный молча выслушал сообщение – и буквально окаменел, его лицо утратило всякое выражение, будто кто-то ластиком стер все эмоции.
И это больше, чем что-либо другое, напугало Вику. Да что же, черт возьми, здесь происходит?
А Диего наверняка снова ничего не расскажет…
Заклинание «длинного языка» было одним из тех немногих, которыми Вика владела в совершенстве – оно очень помогало в работе, особенно когда нужно было разговорить замкнутого или смущающегося своих симптомов пациента.
Диего все еще говорил по телефону, а точнее – молчал, отвернувшись к окну, лишь изредка вставляя короткие «угу». И отчаявшаяся Вика решилась: следовало воспользоваться тем, что дозорный не обращает на нее никакого внимания. Да, Диего – маг четвертого уровня, а значит, заметно превосходит ее по Силе. Но на ее стороне будет эффект внезапности…
Ударить «длинным языком» не удалось. Диего убрал сотовый, ссутулился и, так и не оборачиваясь к ней, неожиданно предложил:
– Вика… давайте я отведу вас к тому, кто может помочь найти вашего мужа.
Глава 6
Диего водил старенькие, но любовно ухоженные желтые «Жигули». Гордость советского автопрома бодро пожирала километры трассы Виа Бланка, оставляя позади Гавану со всей ее роскошью и нищетой.
– Нам нужно в Матанзас, – пояснил дозорный. – Это знаменитый кубинский город, его основали еще в семнадцатом веке, и он долгое время был самым крупным центром сахарной промышленности. Еще Матанзас называют кубинской Венецией, потому что в городе много мостов…
Историческая справка интересовала Вику меньше всего; она прекрасно понимала, что Диего просто хочет ее отвлечь. Куда больше Вику волновало то, что дозорный навесил на машину «сферу невнимания» и гнал «Жигули» так, словно опасался погони, а в его ауре отчетливо вспыхивали красные всполохи тревоги.
– Диего, расскажи мне, что происходит, – тихо попросила Вика.
Дозорный уставился прямо перед собой и стиснул руль, всем своим видом показывая, что Вика не добьется от него ни слова.
– Хорошо, тогда скажи мне хотя бы, зачем мы едем в Матанзас, – зашла она с другой стороны.
– Там живет очень уважаемая колдунья-сантеро, – без колебаний ответил Диего; видимо, эта тема была куда более безопасной.
– Что значит – сантеро? – нахмурилась Вика; она ни разу не слышала о такой разновидности магов.
– Сантеро – это служители сантерии, древней кубинской магии, которой владели индейцы таино, что жили здесь еще до прибытия Колумба.
В голове Вики тут же нарисовался образ этакой безграмотной бабки-ворожеи вроде тех, что живут в российской в глубинке и по старинке наводят порчу и привороты, при этом совершенно не понимая ни источника своей Силы, ни механизма ее применения.
– Хочешь сказать, эта колдунья-сантеро может увидеть нечто такое, что не удалось магам вашего Дозора? – недоверчиво спросила Вика.
– Да, – убежденно ответил Диего. – Магия сантерии совсем другая, она не похожа на ту, которую используем мы, и она существовала на Кубе задолго до того, как здесь появились первые Иные. Сантеро умеют много такого, чего не умеем мы.
Вика только покачала головой. Заметив ее скептический взгляд, Диего с жаром продолжил:
– Не надо сравнивать нашу магию и сантерию. Это как сравнивать кита и слона; каждый силен в своей стихии. Мы пользуемся одним видом магии, а сантеро – совсем другим.
Концепция магии, не построенная на использовании Силы и Сумрака, не укладывалась у Вики в голове – разве такое вообще возможно?
– Ладно, а эта колдунья – она Светлая или Темная? – спросила она.
– Магия сантерии не Светлая и не Темная.
– Так не бывает, – убежденно возразила Вика. – Ты теряешь цвет, только если становишься Инквизитором, но, говорят, сильные маги даже у них могут различить былую окраску.
– Вы мыслите привычными категориями, – усмехнулся Диего. – Светлые маги, Темные… У сантерии совсем другая природа.
Вика с сомнением покачала головой, но возражать не стала – она уже поняла, что Диего твердо верит в то, что говорит.
– Но если эти ваша сантерия такие древняя, почему же я никогда о ней раньше не слышала? Ее даже не упоминали на занятиях в Дозоре, а ведь это не какой-то там сельский Дозор в глубинке, это московский Дозор, ему известно очень многое.
– Честно говоря, я об этом не задумывался, – признался Диего и пожал плечами. – Но полагаю, это все потому, что сантерия – магия локальная и присущая только Кубе, ведь сантеро говорят с духами-оришами, которые обитают лишь на нашем острове, и за его пределами практиковать сантерию вряд ли кому-то удастся. Наверное, поэтому никому другому она и неинтересна.
Вика кивнула, звучало вполне логично. И впрямь, какое дело московскому Дозору – кроме простого любопытства, конечно, – до необычной магии, которая существует лишь на одном небольшом островке, никогда не выходит за его пределы и никогда им не мешает? Впрочем, поверить в то, что эта самая сантерия – не шарлатанство, она по-прежнему не спешила, сначала нужно узнать побольше.
– Расскажешь поподробнее? Ведь ехать нам еще долго, – попросила Вика.
– Сантерия – это, можно сказать, наша религия, – с готовностью начал объяснять Диего. – В нее верят все кубинцы.
– Даже Иные?
– Даже Иные, – подтвердил дозорный и выудил из выреза футболки цепочку с гроздью кулонов. – Видите? Это
– И Дозоры не имеют ничего против того, что кто-то еще, кроме них, занимается магией? И при этом не связан Договором? – удивилась Вика.
Диего снисходительно усмехнулся.
– Я же вам говорю, Иные тоже почитают сантерию. Ни один местный Иной, Темный или Светлый, не станет конфликтовать со жрецом-сантеро.
– Кстати, о Темных, – вспомнила Вика вопрос, который занимал ее почти с самого приезда на Кубу, но в свете последних событий совершенно вылетел у нее из головы. – Как же так получилось, что у вас нет Дневного Дозора?
Диего неловко поерзал на сиденье.
– Честно говоря, мы этот факт стараемся не афишировать, хотя секрета никакого нет, – признался он. – А дело было так: во время кубинской революции Америка засылала к нам множество Темных Иных, целью которых было уничтожить нашу молодую свободную республику. Американских Темных было так много, что наш Ночной Дозор не успевал с ними справляться! И единственный, кто мог им по-настоящему противостоять, – это Че.
– Ты говоришь про Че Гевару? – уточнила Вика.
– Да, про него, – подтвердил Диего и продолжил с неподдельным трепетом в голосе. – Че Гевара – это самый могущественный Светлый Иной, которого когда-либо знала Куба, да и вообще вся Латинская Америка! Он как никто умел отыскивать Темных американских диверсантов, так же как и видеть предателей среди местных Темных Иных – а таких было много! Команданте же их сам и уничтожал.
– Ты хочешь сказать, что Че Гевара лично перебил всех Темных на острове? – выдохнула Вика. Вот тебе и величайший Светлый! Впрочем, он был не первым Светлым, ставшим причиной гибели тысяч людей – и Иных – во имя великой цели. И скорее всего не последним…
– Многих, но не всех, – покачал головой Диего. – Сила Че была колоссальна, но даже у нее имелись пределы.
– А когда революция завершилась, что случилось с остальными Темными?
– Команданте погиб, но его великое дело осталось жить, – совершенно не замечая пафоса используемых выражений, ответил Диего; видимо, он слышал эти слова столько раз, что они намертво отложились у него в памяти и сейчас совершенно естественно слетали с его уст. – И местные Светлые продолжили искоренять Темных, как завещал великий Че.
Вика невольно поежилась. «Как завещал великий Че» звучало до боли знакомо. Практически каждая эпоха и каждая страна выбирала себе своего личного святого – после чего, следуя его «заветам», с готовностью уничтожала тысячи собственных граждан, виновных в том, что они исповедовали не ту религию, были не той национальности или не того внешнего вида… а то и вовсе безо всяких причин.
– Неужели вы уничтожили всех Темных на Кубе? – с замиранием в сердце спросила Вика – она боялась услышать ответ.
– Нет, не всех. Со временем враг понял, что мы сильны, и оставил нас в покое. После этого и мы перестали преследовать всех Темных без разбора, и под удар попадали только те, кто сочувствовал идеям противника. Но все равно в какой-то момент на Кубе осталось так мало Темных, что Дневной Дозор просто прекратил свое существование. Сейчас их по-прежнему очень немного; они хорошо помнят о том, что было, и ведут себя… как вы это говорите на русском – тише, чем трава, и ниже, чем вода? И даже не пытаются восстановить свой Дозор.
Пораженная до глубины души Вика молчала, не зная, что сказать. В голосе Диего звучала непоколебимая уверенность в собственной правоте и закономерности событий прошлого, и не ей было разубеждать молодого дозорного. Тем более что история ее собственной страны служила прекрасным примером того, каким длительным и болезненным бывает процесс разрушения этой самой веры. Да, не ей его разубеждать…
Впрочем, кое-что в этой истории продолжало ее смущать.
– Если у вас нет Дневного Дозора и почти не осталось Темных, разве это не нарушает баланс сил? – сказала Вика, не столько спрашивая, сколько размышляя вслух. На занятиях им, недавно инициированным Иным, объясняли, что задача Дозора – не победить своих извечных соперников-Темных, а поддерживать баланс Силы. Потому что если это равновесие нарушается – в любую сторону, – то сам Сумрак вмешивается в реальность и восстанавливает его. И нередко – крайне жесткими мерами.
– На Кубе, может, и нарушает, – прекрасно понял, к чему она клонит, Диего, – но вы посмотрите вокруг! Какие-то сто сорок километров на север, и вот вам Ки-Вест и Флорида, любимое место отдыха Темных. Багамы совсем рядом, богатые Темные туристы очень их любят. Ну и разумеется, Канкун – всего двести пятьдесят километров на запад, и Темных там тоже… как вы это говорите? Темнота темная?
– Тьма тьмущая, – автоматически поправила Вика, размышляя про себя, что, вероятно, Диего прав. Пусть на Кубе и существует локальное нарушение баланса сил, но оно компенсируется обилием Темных во всем остальном Карибском бассейне.
«Жигули» продолжали пожирать километры трассы, поочередно обгоняя то переполненные дряхлые автобусы, то тянущих телеги лошадей; через открытое окно автомобиля Вика рассматривала многочисленные образцы советского автопрома, нечастые «Сузуки» и «Пежо» и какие-то совершенно невероятные самодельные конструкции на колесах, которые язык не поворачивался назвать машинами, а также ретроавтомобили, при виде которых зарыдали бы от зависти многие коллекционеры. Справа бесконечно тянулись поля сахарного тростника, а слева раскинулся синий океан…
Раздался сигнал сотового. Диего, посмотрев на определитель номера, сбросил звонок и, нахмурившись, прибавил газа. Вика и не подозревала, что «Жигули» способны развивать такую скорость! Впрочем, под капотом этой машины навряд ли оставалось так уж много родных заводских деталей…
– Ваш Дозор не знает, что ты везешь меня к сантеро? – ошарашила внезапным вопросом Вика, впиваясь в попутчика пристальным взглядом.
Тот едва заметно вздрогнул, но промолчал.
– Они что-то узнали о пропаже моей семьи, но по каким-то причинам не собираются мне об этом говорить. А ты решил мне помочь, несмотря на их запрет, – продолжила свои рассуждения Вика, не дожидаясь, пока он подтвердит ее догадку. – Что ж, спасибо тебе, Диего. Я этого не забуду.
Общего между «кубинской Венецией» и Венецией настоящей было совсем немного. Да, действительно, этот город мог похвастаться многочисленными мостами, но на этом вся схожесть заканчивалась, во всем остальном Матанзас оказался скорее похожим на Гавану – такой же колоритный и контрастный, впрочем, заметно уступая последней в роскоши. Узкие запутанные улицы, практически не регулируемые светофорами перекрестки, разноцветное белье на балконах и окна без стекол, редкие отреставрированные здания среди грязных, облупленных фасадов некогда красивых старинных домов…
Диего долго петлял по городским лабиринтам, пока не выехал на какую-то совсем обветшалую окраину. Пыльные, без намека на асфальтовое покрытие улицы томились под жарким солнцем, в тенечке на порогах своих убогих лачуг сонно сидели и лениво переговаривались, дымя сигарами, степенные кубинские матроны и важные пожилые сеньоры, бегали и громко смеялись каким-то своим увлекательным уличным играм не знающие айподов и интернета чумазые счастливые дети…
Появление «Жигулей» привлекло самое пристальное внимание всех без исключения местных обитателей – как мирно отдыхающих в тенечке взрослых, так и галдящую детвору; все они оставили свои занятия и с интересом наблюдали за тем, как машина едет вдоль их жалких хибар. Вика ежилась под их взглядами; она казалась себе пришелицей из другого мира, мира настолько более сытого и благополучного, что это вызывало у нее невольное чувство вины…
Но когда Диего остановился у облупленной лачуги, больше похожей на сарай для хранения садовых инструментов, местные обитатели, как по команде, внезапно потеряли к ним всякий интерес.
– Здесь живет та самая могущественная колдунья? – недоверчиво спросила Вика у Дозорного.
– Да, – ответил Диего, явно не видевший в этой убогой хибаре ничего необычного.
Вика покачала головой, но оставила свои мысли при себе. В отличие от не отказывающих себе в роскоши Темных Светлые Иные никогда не стремились к богатству; но даже они позволяли себе жить в достойных жилищах. А если вспомнить слова Диего о том, что жрецов-сантеро здесь все почитают – и наверняка благодарят подношениями за оказанную помощь, – становится тем более непонятно, почему эта колдунья живет в таких жалких условиях.
Поделиться книгой: