Пламя и крест. Том 1.

– Какое же заклинание ты сотворила, проклятая жаба? – Мысленно спросила она.

– До свидания, матушка, – сказала она и подождала ответа, но старуха, казалось, задремала, как будто последние минуты исчерпали её огромные силы.

* * *

Катерина с любовью наблюдала за сыном. Ребёнок после посещения старухи был явно подавлен и мрачен, но женщина не связывала это со сглазом или проклятием, а, скорее, с самим ходом встречи. В конце концов, для мальчика двенадцати лет, должно быть, оно было серьёзным испытанием, хотя он, непонятно как, и не подавал виду.

– Это просто отвратительная жаба. – Взъерошила она его волосы, когда они уже пришли домой. – Забудь о ней.

– Зачем мы туда пошли? – Заговорил он в первый раз с тех пор, как они покинули лачугу ведьмы.

– Старой гнилушке хотелось тебя увидеть. Она хотела знать, какой у меня умный и красивый сын.

– Зачем? – Повторил он.

«Он прямо как я», - подумала Катерина. – «Его не так просто купить красивыми словами, и если он задаёт вопрос, то хочет услышать ответ. Что ж, иногда правдивый ответ – плохой ответ».

– Когда-то она оказала мне услугу. Это было давно, но я сохранила её в благодарной памяти. Трудно отказать человеку, который уже стоит одной ногой в могиле, – вздохнула она.

Он посмотрел на неё, и она сразу поняла, что он разгадал её ложь. И злилась на себя за то, что должна была лгать.

– Да, – произнёс он. – Значит, эта старуха отправится к Престолу Господню с грузом огромной благодарности. И, конечно, будет молиться за тебя со святыми и Ангелами.

«Он меня дразнит», – подумала, тут же разъярившись, Катерина, но лицо парня не выражало никаких эмоций. На нём не было ни ироничной улыбки, ни глумливого искривления губ. А в голосе не было ни грамма иронии.

– Надеюсь, что так и будет, – поддакнула Катерина, решив приспособиться к правилам игры, которую, в конце концов, сама же и начала.

Она подошла к окну и распахнула его, поскольку вечер был жарким. Под стеной она увидела молодого человека, который давно добивался её, и который сейчас сидел с лютней в руках.

Твои сладкие, жаркие взоры

Через очи мне в сердце закрались.

Не найти им дороги обратной,

Я хочу, чтобы там и остались

– пел он нежным голосом.

Катерина улыбнулась и помахала ему рукой, и он просиял, словно его осыпали золотом, и с воодушевлением начал новый куплет. Она вежливо послушала, но когда заметила, что он довольно сильно сфальшивил, закрыла окно.

– Старуха говорила, что ты не знаешь, кто мой отец, – раздался голос сына, и она вздрогнула, потому что, честно говоря, забыла о его присутствии в комнате.

– Что? Ах, твой отец... Конечно же, знаю, глупыш, – рассмеялась она.

– Скажешь мне?

– Когда придёт время, скажу.

Он довольно долго помолчал, не глядя в сторону Катерины.

– Могу я уже пойти в свою комнату? – Спросил он наконец. – Мне нужно ещё почитать Аристотеля.

– Ты не голоден? Не хочешь поужинать?

– Я бы предпочёл пойти в комнату, – ответил он спокойно.

– В таком случае, доброй ночи.

Она наклонилась, чтобы его поцеловать. Он не отстранился, но с тем же успехом она могла целовать статую. Он подождал, пока Катерина выпрямится, и ушёл.

«Что ты с ним сделала, старуха?» – Мысленно спросила она себя. Но самое страшное было то, что она теперь была уверена, что сын питает к ней неприязнь за то, что она подвела его любовь и доверие. – «Так, словно он знает, что я сделала», - подумала она. Но она тут же отбросила глупые мысли и утешила себя тем, что это всего лишь угрызения совести подсказывают ей неправильные ответы, а мальчик просто устал.

* * *

Катерина выполнила желание ведьмы, и теперь надеялась, что она, наконец, сдержит свои обещания. В конце концов, она клялась всем святым. Но было ли для этой жабы хоть что-то святое? Значили ли клятва сердцем сатаны или проклятие «чтоб я потеряла все тёмные силы», подкреплённые мощными словами силы, хоть что-нибудь? Сама Катерина никогда не посмела бы дать подобные обещания и не сдержать их, ибо осквернённые слова силы действовали как топор палача. А, может, ведьма знала, как защитить себя от них? Может, для неё клятвы были лишь пустыми, ничего не значащими словами? Так или иначе, Катерина знала, что терзания этими мыслями ей не помогут, так что она помчалась к ведьме, словно на крыльях, уже на следующий вечер. Но когда она вошла внутрь лачуги, её ждало ужасное разочарование. Старуха, казалось, просто не замечала её присутствия. Как тогда, когда Катерина была безупречно вежлива, так и тогда, когда она начала кричать.

– Ты поклялась, жаба! Поклялась пламенем ада и вечно кровоточащим сердцем сатаны! Ты дала мне слово силы! Будь ты проклята!

Старуха сидела неподвижно, будто она была не живым существом, а лишь грудой гниющих лохмотьев, сваленных на лежанке. Только её глаза смотрели на Катерину. Мёртво, без тени интереса.

– Иди себе, чертовка, – наконец приказала она равнодушным тоном. – Между нами всё кончено. Ты получила всё, что я должна была тебе дать, я научила тебя всему, чему должна была научить. Каждая теперь пойдёт своей дорогой. Но мы встретимся, доченька. – Голос ведьмы приобрёл неожиданную сладость, но трудно было не услышать, что под этой сладостью скрывалась насмешка. – Мы обе встретимся в аду. Может, уже скоро?

– Будь ты проклята! – Ещё раз крикнула Катерина, ибо всеми фибрами чувствовала, что теперь это не просто игра, что ведьма действительно хочет от неё избавиться и действительно не желает её больше видеть.

– Буду, есть, была. – Старуха повернулась боком. – Уходи, Катерина, не то я поступлю с тобой по-плохому, раз ты не слушаешь вежливой просьбы, – добавила она твёрдым спокойным голосом.

Катерина сдержала рвущееся с губ проклятье, но не осмелилась остаться. Она знала, что ведьма действительно может причинить ей вред, и знала также, что она сделает это без малейших угрызений совести. Она вышла, и только за дверью лачуги заплакала навзрыд. Все её планы и мечты были разрушены. И кем? Отвратительной, разваливающейся гнилушкой, которой хватало сил только на то, чтобы проявлять бессмысленное, ослиное упрямство.

– Почему? – Всхлипывала Катерина. – Почему я не могу получить то, чего хочу?

Но когда она вернулась домой, сожаление и беспомощная злоба сменились холодной, упорной яростью. Настолько холодной и настолько упорной, что она помогла составить разумный план. План, целью которого не была отнюдь не месть. О, нет! Катерина могла бы смириться с мыслью, что старуха будет жить долго, счастливо и богато. Но при одном условии. При условии, что Катерина положит руки на Шахор Сефер и сможет о ней сказать: «Теперь это моя собственность».

Пока она, однако, должна была сдерживать свои желания, поскольку ожидала визита Герсарда. Каноник явился, правда, с небольшим опозданием, зато весьма обрадованный, потому что сегодня архиепископ не появился ни в соборе, ни в канцелярии, и все говорили, что он тяжело болен. И, что важно, все связывали это с аскетическим образом жизни Его Преосвященства.

– Хоть бульона бы выпил, – заламывал руки один из писцов. – Или подогретого вина с корицей и миндалём.

– Разве съесть варёной рыбки это такой уж грех? – Сетовал второй.

– Там уже черти слетелись за его душой, – радовался Герсард, обнимая Катерину, и, даже когда объезжал её, не переставал говорить о том, какой это счастливый день, и как приятно думать, что архиепископ с каждым вздохом, набранным в лёгкие, лишь усиливает свою болезнь.

Катерина как-то это терпела и старалась быть милой, хотя искренне не выносила, если поклонники занимались в спальне чем-либо другим, кроме её тела, и говорили что-то, что не было похвалой её искусности или красоте.

Когда они уже закончили любовные шалости, Катерине пришло в голову обратиться к Герсарду и спросить, как он справился бы с проблемой старой ведьмы. Конечно, она ловко объединила правду с ложью, рассказывая о ссуде, которую должник не хочет возвращать, и которую в соответствии с законом взыскать не получится, так как она не имеет никаких доказательств её получения.

– Я ничего не могу ему сделать. – Она сжала кулаки так яростно, что ладони покрылись набухшими кровью следами от ногтей. – Ничего!

– Прижги его, вырви ему ногти или ещё что, – буркнул Герсард, которого тема споров Катерины с незнакомым ему человеком совершенно не интересовала.

– Конечно. А если он умрёт во время пыток? Ты думаешь, в ином случае я задумалась бы хоть на минуту?

Каноник посмотрел на её яростное лицо и понял, что его любовницу ничто не смогло бы удержать от взыскания долга, если бы только она нашла подходящий способ.

– Напои его, – посоветовал он.

Она шлёпнула Герсарда по голове так сильно, что он оскорблённо засопел и отодвинулся на край кровати.

– Я же говорила, что он не пьёт ничего, кроме воды. И никогда ничего не пил и не ел в моём присутствии.

– Осторожный, – проворчал он насмешливо. – Как ты думаешь, почему я этому не удивлён? – Катерина на этот раз не рассердилась, а только рассмеялась.

– Будь ко мне добр, Герсард, и с тобой ничего не случится. – Сильным движением он подтянул её к себе.

– Да пусть черти и демоны утащат твоего должника, – воскликнул он. – Нам что, больше нечем заняться?

– Черти и демоны, – повторила она тихо и медленно. – Ты подал мне очень интересную мысль, Герсард.

Однако каноник уже не слушал, с рвением занявшись ковкой на её наковальне, воспользовавшись тем, что она была ещё раскалена после предыдущей работы.

* * *

Катерина разложила на полу львиную шкуру и пальцем нарисовала на её краю загадочные символы, одновременно громко проговаривая заклинания. Затем открыла флакончик в котором хранилась медвежья кровь, и начертила ей круг, опоясывающий шкуру льва. На границе круга она разместила шесть символов, и каждый из которых подбирала с исключительной тщательностью. Потом она уселась на табурет и произнесла длинную формулу вызова. Не раздался грохот, комнату не озарило свечение пламени и не заполнили клубы вонючего серного дыма. Просто в какой-то момент в центре львиной шкуры появился бледный мужчина, одетый в красный кафтан. На голове он носил тиару, а на поясе у него был короткий меч. На первый взгляд он мог показаться человеком, если бы не то, что от его белых волос, казалось, исходило неяркое свечение. А когда он поднял взгляд, Катерина увидела, что его глаза были лишены как зрачков, так и белков. Это были просто пятна чёрного, как будто кто-то пробил отверстия в светлой коже и залил их смолой. Демон хотел сделать шаг в сторону Катерины, но в тот же момент вокруг круга появились фантомы в виде медведей. Размером они напоминали скорее больших собак, но форма их тел не оставляла сомнений: это были сильные, разъярённые медведи с сильными челюстями и лапами, вооружёнными длинными толстыми когтями. Они протянули эти когтистые лапы в сторону демона, который, однако, стоя в центре круга, был в безопасности.

– Очень умно, – признал демон мягким, вежливым тоном. – Ты создала отличный барьер, Катрина. – Он внимательно посмотрел на неё. – Хотя ты и не похожа на ведьму.

– У меня должны быть чёрное платье, остроконечная шляпа и кот на плече? – Усмехнулась женщина.

Демон внимательно осмотрел окружающих его медведей.

– Ты знаешь, ведьма, что я прорвусь через них? И тогда, – он обнажил в улыбке ровные белые зубы, – я сделаю с тобой, что захочу. Быть может, одарю тебя мукой, быть может, наслаждением. А может, и тем, и другим, сплетёнными так, что не поймёшь, что есть что.

– Сперва посмотри, на чём ты стоишь, дурень, – резко ответила Катерина. – Один глупый жест, одно глупое слово, и я пробужу под тобой душу льва. Он раздерёт тебя от ног до макушки.

Демон даже не взглянул под ноги, а только вздохнул.

– Боюсь, что ты можешь оказаться права, Катерина, – сказал он. – Ты знаешь, кто я, не так ли?

– Конечно. Тебя называют Беритий, и ты убийца.

– Скорее солдат, прекрасная Катерина. Убийца - такое неприятное слово. Я мог бы рассказать тебе истории из тех времён, когда вас, людей, ещё не было на земле. Я мог бы рассказать о великих войнах, о поединках среди пылающих кровью звёзд...

– Прекрати, – приказала Катерина, – не то освобожу льва.

Он засмеялся.

– Разве ты не знаешь, что для того, чтобы заставить меня повиноваться, тебе нужно серебряное кольцо с моим изображением, которое ты должна поднести к моему лицу?

– Я подозреваю, что ты сам придумал этот ритуал, демон. А если кто-то ему следовал, ты получал массу радости, вырывая ему руку. Или я ошибаюсь?

– Красива, умна и остроумна. – Беритий развёл руками, будто удивляясь, что так много добродетелей могут уместиться в одной женщине. – Какая жалость, что тебя ждёт столь страшное будущее, Катерина.

– Я знаю, что ты можешь отвечать на вопросы о прошлом, будущем и настоящем, – вежливо ответила Катерина, – но я вызвала тебя не для этого. И поверь, что с собственным будущим я прекрасно справлюсь сама.

– Ну, если ты так говоришь. А с какой целью ты меня призвала, хорошенькая госпожа? Может, ты хочешь отведать моих ласк в спальне? Хочешь, чтобы я наполнил тебя семенем, хочешь родить моего сына, который станет первым среди людей?

– Да, именно для этого я тебя вызвала! – Радостно закричала Катерина и хлопнула в ладоши. Потом она издевательски засмеялась. – Представь себе, что ни о чем другом я и не мечтаю, кроме как позабавиться с тобой в спальне, а в награду за эти шалости девять месяцев ходить так, будто я ношу на животе мешок картошки. Нет, Беритий, я призвала тебя с вполне конкретной целью, – продолжила она уже серьёзным тоном. – Я приказываю, чтобы ты заставил одну женщину раскрыть мне её тайны. Я знаю, что ты умеешь так искусно мучить людей, чтобы их не убить. Так что пытай её, пока она не выдаст тайну, но не позволь ей умереть.

– Красивая и безжалостная. Прямо как мне нравится.

Катерина посмотрела на него тяжёлым взглядом.

– Для начала я разбужу его лишь ненадолго, – пообещала она. – Так, чтобы он сожрал тебе ступни. Может, тогда ты начнёшь относиться ко мне с должной серьёзностью?

– Тише, тише. – Он поднял холёную руку, и один из медведей, раздразнённый этим жестом, махнул рядом с ней когтистой лапой. – Я издеваюсь над тобой лишь потому, что когда ты злишься, ты ещё прекраснее, о ты, кто разбивает сердца людей и демонов.

– Означает ли это, что когда я не злюсь, я менее красива? – Спросила Катерина ледяным тоном.

– Почему, ах, почему я ожидал именно такого ответа, – вздохнул Беритий. – Приказывай, госпожа. Кого ты хочешь подвергнуть страданиям, превосходящим человеческое понимание этого слова?

Катерина сформировала из тумана образ старухи и толкнула фантом от себя, в сторону заключённого в круг демона.

– Вот и она, – сказала она.

Демон довольно надолго замолчал.

– Ты должна простить меня, но я не выполню твою просьбу, – проговорил он.

– Я никогда не говорила ни о какой «просьбе», – ответила Катерина. – Я говорила только о приказе, неисполнение которого закончится для кого-то очень долгим и очень мучительным возвращением в небытие. Теперь я выразилась ясно, или мне расшевелить льва?

– Прости. – Беритий склонил голову. – Однако как бы ты ни назвала свой каприз: приказом, просьбой или командой, я в любом случае этого не сделаю. Отнюдь не из неуважения к тебе, а по причинам герметической природы.

– По причинам герметической природы, – повторила Катерина. – Что за прекрасная замена для предложения: «отстань от меня, женщина».

– Но...

Катерина, однако, не стала ждать, что будет говорить Беритий, а пробудила льва от дрёмы. Тот сразу вонзил клыки в ногу демона, раздирая её на куски. Беритий завыл, но он боялся сделать шаг, чтобы не попасть в лапы медведей, которые изо всех сил пытались до него дотянуться. Катерина обратилась ко льву ласковым голосом, и тот, хотя и неохотно, но улёгся обратно. Демон громко дышал, с лицом, искажённым болью, но его нога медленно приобретала прежнюю форму.

– Это был первый урок, – предупредила Катерина. – Учитывая твои способности к регенерации, мы можем, как я вижу, продолжать обучение почти до бесконечности. Если у тебя не найдётся что мне сказать. Что-то, что будет звучать, например, так: я немедленно выполню ваши приказания, госпожа Катерина.

Беритий посмотрел на неё мёртвым взглядом чёрных глаз.

– Мне очень жаль, госпожа Катерина, – сказал он. – Но ты даже не знаешь, с кем...

Катерина не дала ему закончить. Она усыпила льва только тогда, когда тот сожрал демона почти до пояса. На этот раз, однако, у неё ушло гораздо больше времени на успокоение разъярённого зверя. Беритий перенёс эту пытку не так хорошо, как предыдущую, поскольку, корчась от боли, попал под лапы медведей, которые разодрали ему лицо когтями, порвали ухо и выцарапали глаз.

– Почему ты не хочешь меня слушаться? – Катерина была не только рассержена, но и расстроена. – Я что, похожа на того кто любит мучить других? Выполни мою просьбу, и ты будешь свободен!

Демон, сгорбившись, сидел на львиной шкуре и наблюдал, как растут его ноги. Его лицо было искажено болью.