Соддит

Как только путешественники устроили стоянку, пала тьма. О, это было самое настоящее падение темноты. Бац! И каждый в отряде испытывал голод.

— Эй ты, — ткнув Бинго обухом боевого топора, сказал Мори. — Сходи и найди что-нибудь съестное.

— Вы шутите? — прохныкал соддит, растирая щавелем болячки на ногах. — Я вас правильно понял? Вы же пошутили?

— Там между деревьями виден свет костра, — произнес Гофур, указывая на мерцавшее вдали оранжевое пятнышко. — Сходи и посмотри, кто там. А еще лучше, стащи у них немного еды. Ты же грабитель. Мы для этого тебя и взяли, так что не надо ля-ля, паренек.

Другие гномы одобрительно зашумели. Среди шума и ворчания можно было разобрать две фразы «Я того же мнения», одну «Встал и пошел, придурок», одну «Я тоже так думаю» и одну «Моя сладкая птичка!», хотя последнее высказывание исходило от уже уснувшего гнома и, вероятно, не имело отношения к данному вопросу.

Бинго слишком устал, чтобы спорить с гномами. Прикусив губу, чтобы приглушить боль и стоны, он поплелся через дебри лесных деревьев в направлении слабых отблесков костра. Вскоре, с минимальным треском ветвей и шелестом листвы, с переполохом птиц, гнездившихся в траве, приглушенными восклицаниями «ой-ой!» и «у-у-уй!» и тому подобное, он добрался до края небольшой поляны, откуда открывался хороший обзор на тех существ, что грелись у костра.

Педролли! Четыре огромных каменных педролля! Вполне достаточно, чтобы даже у самого храброго соддита заурчало в животе. Они сидели вокруг костра и жарили трех собак на открытом огне.

— Эх! — сказал ближайший из них, облизывая губы массивным каменным языком, — опять барбекю.

— Тебе не нравится жареные барбосы, Барт? — спросил второй педролль.

— Нравится, Герд, — ответил Барт, снимая с огня одну из собак, которая шипела и брызгала соком на вертеле.

Он для пробы откусил половину бока ободранной туши[12].

Педролли, как вы знаете, страшные создания. Много лет назад они покинули свои традиционные места тусовок под мостами и перестали довольствоваться обычной диетой из козлов и баранов. Рассеявшись по миру вширь и вдоль, они занялись поисками полного самовыражения и быстрых деньжат. Педролли, как правило, обладают мощным телосложением. Рост не меньше пяти футов одиннадцати дюймов, хотя встречаются некоторые особи по шесть футов два дюйма и даже выше. Их пропорции выглядят огромными: животы словно горные скалы; руки, как корни великих дубов; головы, которые с расстояния кажутся увенчанными стальными шлемами, пока, приблизившись, вы не понимаете, что это просто форма черепа. Педролли, будучи существами природы, имеют на груди, руках и ногах пучковатый мох. Из их подбородков торчат щетинистые маленькие шипы, зато макушки голов настолько гладкие, что напоминают камни, отшлифованные горными ручьями. У них красные, как гранат, глаза и нависшие брови — не до самых ног, конечно, а лишь в той угрожающей манере, когда они выступают чуть вперед и слегка свисают вниз.

Эти четверо дюжих педролля спустились с гор в надежде собрать небольшую дань с владельцев транспортных повозок и с северо-западных фермеров. Они носили традиционную одежду своей расы: кружевное нижнее белье, подвязки, чулки (сделанные из проволочной сетки для заборов), красные шелковые мини-юбки, непристойно задиравшиеся вверх при малейшем дуновении воздуха (и становившиеся просто никчемными, когда ветер задувал сильнее), нарядные французские кофты малинового цвета, с низким вырезом, однако наглухо застегнутые на все пуговицы. Барт оживил свой наряд аккуратным шелковым бантом на континентальный манер. Билл — самый высокий из четверых — носил сандалии от Ральфа Лорена, а не туфли с кирпичными каблуками, как это делали остальные педролли. Герд выделялся перчатками до локтей, которые некогда были свадебно-белыми, а теперь окрасились в грязно-розовый цвет после того, как с них в прачечной смыли человеческую кровь, столь часто попадавшую на ткань. Старина Джил, четвертый член группы, превосходил других в макияже. Его похожие на плиты губы были очаровательно обведены пятнадцатью фунтами губной помады. Крохотные сверкающие глазки, окруженные четырьмя густыми и подкрашенными рядами ресниц, придавали ему вид большой и гротескно перекормленной Венеры. Эффектный образ завершался мушкой на щеке.

Бинго не ел горячую пищу с прошлого дня. От запаха жареной собаки его рот наполнился слюной. Чтобы получить лучший обзор, он беззвучно перебежал к другому стволу дерева и, прижавшись к нему, осторожно осмотрелся по сторонам. К несчастью для него, этот ствол оказался не деревом, а ногой Герда. Уже в воздухе, возмущаясь и лягаясь, он понял свою ошибку.

— Ого, чтоб мне больше не пробовать гуся с мочеными грушами, — сказал Герд, показывая добычу сородичам. — Смотрите, кого я надыбал!

Последнее слово показалось Бинго несколько странным, но он предположил, что Герд хотел сказать «случайно обнаружил» или даже «нашел», а не «подвесил на дыбе».

Педролли собрались вокруг соддита и для пробы потыкали его ребра массивными пальцами.

— Пикантная закуска! — сказал Джил. — Отдай его мне!

— Здесь только на один укус, — ответил Билл.

— Классное блюдо, — добавил Герд. — Прямо как у «Экни и Бермондси». Так бы целиком и проглотил.

— Без приправы? — изумился Барт. — Без пригоршни липкой грязи?

— Это я его поймал, — напомнил Герд.

— Отдай его мне, — рявкнул Джил.

— Я думаю, нам нужно тянуть жребий, — сказал Билл.

— Лотерея на деликатес, — поддакнул Барт.

— Эй, закуска, тут есть еще такие, как ты? — спросил Джил, приблизив к Бинго каменное лицо.

В нос соддита ударило зловоние духов «Амур де тролль».

— Нет! — пискнул Бинго.

— Врет, — с усмешкой сказал Билл.

— Давайте сбегаем и проверим, — кивнув, предложил Джил.

Билл, Джил и Барт без лишних слов скрылись в лесу. Продолжая извиваться в воздухе, Бинго старался утешить себя мыслью о том, что три больших педролля наделают много шума и гномы вовремя заметят их приближение. Затем он с надеждой думал о доблести и свирепости гномов. Конечно, они быстро победят педроллей и превратят их в жалкие россыпи камней. К сожалению, он ошибся в своих предположениях. Не прошло и десяти минут, как педролли вернулись. Каждый из них держал в руках охапку гномов. Все участники похода на восток были связаны бородами и находились в унизительном состоянии, которое включало в себя не только обиду от оскорбительного обращения с ними, но также и вину за поражение — причем последняя во много раз превосходила первую. Когда их бросили на траву у костра, словно кучу огромных волосатых личинок, Герд связал Бинго старой подвязкой от чулка и уложил его поверх гномов.

— Так-то уже лучше, — сказал Джил, садясь на широкий валун, который он использовал в качестве стула. — Устроим настоящий пир.

Педролль потер ладони над огнем, и каменная крошка засеребрилась в воздухе.

— Жаркое из гномов, — добавил Барт, почмокав губами, или, точнее, пощелкав ими. — Вкуснотища! Клево!

— Я обжегся крапивой, — пожаловался Билл, расчесывая ягодицы под шелковой юбкой. — Чертов лес.

— Вы только послушайте его, — съязвил Герд и, насколько позволяли его каменные голосовые связки, попытался сымитировать женский голос. — Мои ляжки обожгло крапивой.

Его кокетливый смех был похож на грохот могильных плит, падавших друг на друга, как костяшки домино.

— Вонючий сутенер, — закончил он.

— Неженка, — огрызнулся Билл.

— Тупицы, — добавил Герд.

— Сам ты урод, — парировал Билл.

— Ничтожество, — ответил Герд.

— Скотина, — возразил ему Билл.

— Эй, кончайте, — рявкнул Барт.

Фактически он сказал: «Эйончате», но два других педролля поняли его. Они оскалились друг на друга. Билл поправил складки на красной шелковой юбке, облегавшей огромные бедра. Герд надменно отвернулся в сторону леса.

— Теперь нам осталось решить, как лучше приготовить их, — сказал старина Джил.

— Лучше всего, — предложил Билл, — посыпать гномов мясной приправой для нежности, отбить их как следует, нарезать ломтиками и поджарить.

— Нет, нет, — с презрением в голосе сказал Барт. — Гномов нужно не нарезать, а разрывать кусками. Затем их следует сунуть в горшок, добавить лук, кардамон, дюжину долек чеснока и несколько перчиков — причем зеленых, а не красных. Смочить мясо лимонным соком, варить в котле сорок пять минут, добавить базилик, лавровый лист, щепотку мяты, четыре дюжины морковок, смешать все вместе и томить на огне в течение двух часов. Далее блюдо накрывается слоем сметаны и подается вместе с бренди. Например, с «Демерара» и без всяких лимонов. Остатки одежды и башмаков лучше выбросить или отложить про запас. В качестве гарнира к каждой тушке идет по шесть крупных картофелин. Пальчики оближете. Красота и объедение.

— А может, просто сядем на них? — предложил Билл.

— Точно, — согласился Барт.

Педролли осмотрели кучу гномов.

— Знаешь, что, Герд, — сказал Билл. - Давай-ка, плюхнись на них.

— Я? — сердито ответил Герд. — Почему это я?

— У тебя самая большая задница.

— Черта с два! — вскочив на ноги, рявкнул Герд. — У Джила в два раза толще и больше.

— Это наглая ложь! — закричал старина Джил и тоже поднялся на ноги.

— Помнишь ту кожаную юбку, которую ты купил в бутике Донгора? — с усмешкой спросил Герд. — Мы чуть со смеху не умерли. Глядя на твой зад, нам казалось, что под кожаной палаткой дрались две коровы! Гы-ы!

— Вы смеялись за моей спиной? — крикнул Джил и ткнул кулак в лицо Герда.

От ужасной силы удара задрожала земля, но Герд лишь слегка покачнулся, и выражение его лица не изменилось. Он нанес правой рукой ответный мощный хук в подбородок Джила. Треск удара походил на грохот грома. Вода в больших чанах, стоявших у костра, подернулась рябью. Однако Джил не дрогнул и не издал ни звука. Честно говоря, драки педроллей бессмысленны, потому что эти каменные колоссы не могут ранить друг друга и совершенно не чувствуют боли. Но иногда они все же дерутся между собой — просто ради формы. После нескольких ударов с каждой стороны Герд и Джил снова сели на камни.

— Добрые сэры, я вас очень прошу, — набравшись храбрости, пропищал Бинго. — Не ешьте нас! Мы дадим вам золото!

— Золото, — задумчиво отозвался Барт. — Я ел его однажды. Как-то раз в Бэрдбери клиент дал мне золотой браслет с гравировкой: «Любимому на память о самом счастливом уик-энде в моей жизни. Твой толстячок-милашка Дж. Борона Точило-младший, торговец шелком и бархатом на сезонных распродажах».

Барт засопел, углубляясь в воспоминания.

— Конечно, я съел этот браслет. А через день он застрял в моей за... Ну, вы понимаете, о чем я говорю.

Другие три педролля закивали в знак согласия.

— Это чертово золото почти не переваривается, — сказал Билл.

— Ну-ка, ну-ка, подожди, — прервал его Джил. — Торговец шелком в Бэрдбери? Твоим клиентом был торговец шелком? Тогда почему мы шатаемся по лесам, если ты крутишь шашни с такими крутыми парнями?

— Да, это чистая правда, — кокетливо ответил Барт. — Он был моим маленьким дружком.

— Чур, все поровну! — крикнул Джил.

— Я не возражаю, — сказал Барт. — Только мы с ним расстались прошлой весной. Он брал меня с собой в командировки, баловал как мог. Лучшие гостиницы, наряды из тончайшей ткани. Я ел столько собак, сколько хотел. Но однажды утром я проснулся, взглянул на него и подумал: «Какой же ты вкусненький, парень». Короче, съел его, и делу конец.

— Хватит болтать, — вмешался Билл. — Мне не терпится отведать гномов. Давайте лучше займемся приготовлением, иначе будем возиться с ними всю ночь.

Педролль встал и поднял за ноги извивающегося пленника. Однако пока он разгибался, Герд вытащил из кучи другого гнома и швырнул его на камень Билла. Когда педролль, ничего не подозревая, сел на валун, послышался громкий хлюпающий звук, как будто кто-то выпустил газы. Билл вздрогнул от удивления, а его сородичи загромыхали раскатистым и тяжеловесным каменным смехом.

— Ой, умники! — саркастически и строго сказал Билл. — Ой, как это было смешно. Я сейчас лопну от смеха.

— Видел бы ты свое лицо, — заметил Барт.

— Ага, — ответил Билл. — Ты сначала на свое посмотри.

Он отдал Джилу гнома, которого держал в руке, и осторожно встал на ноги, пытаясь отклеить объект, безвольно прилипший к его ягодицам. Тем временем три других педролля положили по гному на валуны, служившие им стульями, и сели на несчастных пленников. Раздалось три новых хлюпающих звука. Затем в течение нескольких минут на поляне можно было слышать только хруст костей и чавканье, сопровождавшее трапезу педроллей.

Ситуация для путешественников выглядела мрачной и безнадежной.

— Мой гном на вкус напоминал курятину, — кратко поделился впечатлениями Джил.

— А для меня вся пища на вкус, как курятина, — ответил Билл. — Кроме золота.

— Девочки, может, стоит снимать с них доспехи перед тем, как жевать? — спросил Барт, выковыривая ногтями из зубов часть обглоданной кольчуги.

— Как же вы воняете, — произнес ломающийся бас, похожий на голос, который порою встречается у юношей перед самым достижением зрелого возраста. — Вот из-за этой вони вы никому и не нравитесь.

— Кто тут разболтался? — рявкнул Герд, осматривая пленников.

— Билл, — ответил ломающийся бас.

— Нет, я молчал, — возразил Билл.

— Голос доносится оттуда, — сказал Джил, указывая на деревья.

— А вот и не оттуда, — ответил бас. — Это Билл сказал, что вы воняете. Ваша вонь настолько неприятна, что я даже не знаю, как вас назвать. Вы позор для племени педроллей.

— Ах даже так? — возмутился Герд.

Голос хрипло прочистил горло и опустился еще на полтона.

— Да как ты смеешь, крошка Билли, говорить со мной подобным образом? Это ты являешься позором племени. И я знаю, что остальные согласятся со мной. Если брать нас четверых, то только ты позоришь честь педроллей везде, где появляешься.

Последовала небольшая пауза.

— Это сказал Герд.

Вскочив на ноги, Герд резонно заявил:

— Мой голос совершенно не такой!

— Нет-нет, это точно был Герд, — ответил голос. — Мне кажется, он хочет начать драку. Билл, ты не побоишься выступить против него? Или ты... Харг-харг! Харг! Харг! Харг-харг! Харг! Харг!

Джил вытянул огромную руку и вытащил из-за дерева извивающуюся фигуру, одетую в серое пончо и коническую шляпу.

— Харг-харг! — ругалась фигура. — Харг! Харг!

— Колдун! — воскликнул Герд. — Это же у них такие шляпки,верно?

— Я никогда раньше не видел колдунов, — с весельем в голосе признался Билл.

— Какой-то он костлявый, — отметил Джил, пощупав старика. — Но на зубочистки сгодится.

— Харк! — продолжая кашлять, возмутилась фигура. — Харг!

— Гэндеф! — пискнул Бинго. — Спаси нас!