Помоги проекту - поделись книгой:
— За его спиной стоят Сили и Фрили. Тоже мои кузены, понимаешь?
— Мне даже нечем вас угостить... — в отчаянии вымолвил Бинго.
Нестройно загорланив какую-то песню, группа гномов направилась в гостиную. Один из них радостно прыгнул на грудь колдуна, пробудив того от старческой дремы. Бинго повернулся, поморщился от грызущей боли в пальцах левой ноги, затем выругался и снова повернулся, потому что в этот момент в его дом вошли еще четыре[5] гнома.
— Мори, — приподнимая боевой топор, сказал первый из них.
Он обладал большим носом, длинной бородой и густыми бровями, похожими на мохнатых гусениц... или на упавшие колонны.
— Позволь мне представить тебе моих кузенов. Это Тори, Он и Орни.
Носатый гном придвинулся к Бинго.
— О, приятель! Так это у тебя самый гладкий подбородок в мире!
Четыре гнома отпихнули ногами бороды и окружили соддита.
— О! — восторгались они, проглаживая его подбородок мозолистыми ладонями и наступая на больные пальцы. — Ух ты! О-го-го!
— Отвалите от меня, — крикнул Бинго и замахал перед собой руками, словно маленькими крыльями.
— Ты должен извинить нас, парень, — сказал Мори. — Голый подбородок — это редкостное зрелище для нашего народа.
Он прислонил топор к стене и снял гномскую шляпу.
— Зрелище неописуемой и уникальной красоты. Могу ли я не любоваться голым подбородком!
— А могу ли я не любоваться! — воскликнул Орни.
— Так ты говоришь, что бреешься? — спросил Мори, по-дружески обнимая Бинго и похлопывая ладонью по его спине. — Скажи, ты действительно бреешься?
Могучей рукой он сжал плечо соддита.
— Я не бреюсь! — пискнул Бинго.
— Не можешь? — с сочувствием поправил его Мори. — Мы тоже. У нас псориаз. Ужасная беда! Аллергия на боксит. Я не смог бы побриться, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Всюду натыкаюсь на свою абсурдную голенастую бороду[6]. Просто ненавижу ее.
— Мы тоже ненавидим наши бороды, — добавил Орни. — Все как один.
— Да, мы, все мы, в одной и той же лодке, — доверительно поведал Мори. — Но хуже всего с запахами, парень. Пища падает и застревает в волосах. Вчера я нашел в своей бороде куриную кость. Одним словом, беда — по-любому, как ни крути.
Он выпустил Бинго из объятий.
— Наш королек уже здесь?
— Какой королек?
— Торри, наш король, благословят его небеса! Еще не пришел? Ну ладно, иди. Я слышал, ты собрался нас повеселить — пир горой, хорошая пьянка — короче, сам понимаешь. Не буду мешать, приятель. Поболтаем позже.
Бинго заковылял в кладовую и вынес гостям все съестные припасы, которыми он обладал. Гномы управились с ними за четверть часа. В полном отчаянии соддит пытался объяснить им, что его закрома пусты, но гномы не поверили ему и обыскали каждый уголок норы. Затем они выкатили его единственную бочку хробитского эля и, выбив крышку, начали попойку. Через какое-то время они запели. Гэндеф, куривший в углу, притоптывал ногой не в такт их песне.
После чего они запели, или, скорее, завыли:
Гномы настояли, чтобы соддит присоединился к ним, хотя Бинго долго отнекивался, ссылаясь на то, что он не переносит спиртное. Сначала они подняли бокалы за его гладкий подбородок, затем — за его гладкую верхнюю губу. Они пели песни: непристойные, застольные, лирические и политические, частушки и гимны, рифмованные скороговорочки — «чим-чири-оши, наливай побольше» — баллады бардов и менестрелей, песни, теребившие душу (в эмоциональном смысле слова), пьяные, разбойничьи, озорные и глупые, красивые и бессодержательные куплеты: «Эх, браток, как туго! Где моя подруга?». Они пели a-capella и a-kaleno[7] и, естественно, любимую «ум-лала, дри-лала».
Позже подошли остальные гномы: Стон, Пилфур, Гофур и Вомбл, а вместе с ними какой-то карлик (на голову меньше сородичей и лишь на дюйм выше Бинго).
— Тойи, коголь, чтоб вы знали, — представился он.
Остальные гномы не оказывали монарху никакого уважения. К тому времени Бинго был уже по горло заправлен элем, сильно пьян, закружен, вытрясен и сжат в дружеских объятиях. Он непрерывно падал и, глупо улыбаясь, поднимался на нетвердых ногах, словно жеребенок, которому влили в рот полбутылки спиртного. Гэндеф запел какую-то песню, но, дойдя до середины куплета, закашлялся взахлеб и от натуги пукнул. Звук был таким, будто с крыши ратуши свалилась куча снега. Кашель длился сорок пять секунд, после чего обессиленный колдун повалился обратно на софу и, задыхаясь, вытащил кисет и трубку.
— Друзья! — вскричал Бинго со слезами на глазах и с чрезмерной дозой алкоголя в кровеносной системе. — Моя почтенная и внезапно обретенная компания! Как это здорово заводить себе новых друзей!
— У нас просто деловые отношения, мистер Грабитель, — поправил его Мори. — Мы собираемся в поход, и нам нужна твоя помощь. Вот, в принципе, и все.
— Вам нужна моя помощь? — с умилением повторил Бинго и вытер мокрые щеки. — Друзья, я к вашим услугам!
— Да-да, — сказал Мори, отталкивая от себя прилипчивого соддита. — Только знай меру и без всяких ля-ля. Теперь слушай внимательно. В восточных краях живет дракон, и у него... скажем так... имеется сокровище. Да, назовем это сокровищем.
— Золото? — округлив глаза, спросил Бинго.
— Вы о чем? — вмешался Квэлин. — Какое золото? Ах да! Хорошая штука, это золото.
Мори многозначительно осмотрел своих сородичей.
— Золото, — сказал он. — Надеюсь, что до вас дошло? Или кому-то непонятно? Мастер Граббинс поможет нам стащить сокровища дракона. На том и остановимся! Мы идем на восток, чтобы украсть немного золота. Врубились?
Гномы закивали головами и заугукали, выражая полное понимание. Мори снова повернулся к Бинго.
— Значит, мы договорились. Пока это только первоначальный план, как ты мог бы догадаться. Короче, мы приходим туда и отвлекаем дракона какой-нибудь хитростью — ну, там, споем ему сладким баритоном или придумаем что-то еще. А ты в это время похитишь... золото... хм! Судя по фамилии, ты парнишка, быстрый на руку. Вот почему мы тебя выбрали. Только без обид, приятель.
Сердце Бинго пылало от дружеских чувств. Он зарыдал как дитя и попытался обнять носатого Мори. Ему хотелось раскрыть сердце и рассказать о том, что он всегда ощущал свое отличие от других соддитов, словно какая-то неуловимая черта отгораживала его от соплеменников, а их — от него. Это было трудно объяснить, но однажды он стоял в дверях со стаканом сухого мартини в руке и наблюдал за транспортом, катившим по вечернему Хромбит-Эгей! — от самого начала улицы и до моста, уходящего в сгущавшиеся сумерки. И он чувствовал в себе огромную пустоту и бесцельность всего существования — ощущение гнетущих пределов его респектабельного мира, похожего на тесный вельветовый плащ. И вот теперь эта группа гномов, связанных дружбой и общей целью, раскрыла перед ним все те чудесные возможности, которые он пропускал. Печально, но эль, породивший в его уме такую цепь возвышенных мыслей, не позволил ему выразить их с достаточной четкостью, поэтому Бинго сначала просто пробубнил: «какая же вы классная компания... и есть один парень, любящий всех вас», а затем перешел на горловые согласные, напоминающие звуки, которые собака издает перед тем, как впиться в вашу ягодицу.
— Если ты согласен с нашим планом, то слушай дальше, — отступив к стене, продолжил Мори. — Единственной проблемой этой миссии является то, что... сокровище... принадлежит дракону. Понимаешь?
— Меня драконами не испугаешь! — выкрикнул Бинго. — Они ведь это... насекомоядные...
— Нет, я не стал бы называть их насекомоядными, — ответил Мори.
— Ну и ладно, — покачнувшись на ногах и беспечно махнув рукой, согласился соддит. — Так в чем проблема?
Его потеря координации достигла того уровня, когда он начал размещать большой палец правой ноги рядом с мизинцем левой ноги. Затем Бинго преодолел этот этап и перешел к состоянию, в котором он уже не мог соединять верхнюю и нижнюю губы.
— Дракон Слог очень страшен на вид, — пробудившись от сна, заметил Гэндеф. — Он самое могущественное существо в восточных диких землях.
— Ужасный и коварный, — в унисон прошептали гномы.
Эль кружился вихрем в сердце Бинго.
— А я его не боюсь! — пискнул он, пытаясь взобраться на стол.
— Дракон Слог! — проревел колдун, увлеченный своим рассказом. — Ужасный и непобедимый! Потрясающе огромный дракон. Кхух! Ух!
Кашлянув два раза, он взял высокую, слегка затянутую ноту на тугой альвеоле легких. Гномы вытащили трубки, и вскоре дым в норе Бинго стал настолько густым, что курильщики исчезли из виду[8]. Сизые спирали, поднимавшиеся вверх из их трубок, имели странный, приятный и усыпляющий травянисто-плодовый аромат. Колечки дыма выглядели твердыми снаружи и практически пустыми в середине. Разве не странно? Вы когда-нибудь задумывались об этом состоянии твердости по краям и мягкости в центре? Запах табака пробуждал аппетит, и хотелось закричать: «Эй, что-то я проголодался! У вас есть ячменные лепешки или что-нибудь еще?» Утратив пыл и возбуждение, Бинго лег на пол, сунул ноги в камин и тихо засопел, в то время как гномы запели новую песню.
Тут Гэндеф закричал, что всем пора успокоиться. Притворившись, будто шепчет Мори что-то по секрету, он громко спросил:
— Почему бы нам не сказать юному соддиту, что мы отправляемся в путь за
Ответ Мори прозвучал неразборчиво, затерявшись в спертом воздухе.
— Пойми, — громче прежнего проревел колдун, — если соддит будет думать, что мы идем за
И снова в темноте послышался голос Мори — на этот раз более настойчивый, но по-прежнему неразборчивый. Из своей неудобной позиции Бинго видел только пирамидальный контур шляпы колдуна и пригнувшийся силуэт носатого гнома, который пытался что-то объяснить глухому старику.
— Я не слышу, что ты там бормочешь, — раздраженно рявкнул Гэндеф. — Просто мне кажется, что это хорошее прикрытие для нашего похода на восток. Отличный способ, чтобы соддит не пронюхал о реальной цели. Зачем ему знать, что на самом деле мы хотим... хирк, хрыг, ммбб-ммдд.
В тусклом свете свечей и сквозь завесу дыма Бинго увидел, как пирамидальная шляпа резко сползла на лицо колдуна и закрыла ему рот. Затем веки соддита слиплись в неодолимом сне, и он не рассмотрел, что было дальше.
Глава вторая
БАРБЕКЮ
Бинго был разбужен трубкой Гэндефа — точнее, дымом, который жалил слизистую оболочку его носовых пазух, вызывая смешанные ассоциации с опаленными волосами, сгоревшей корой и дымящейся резиной. Юный соддит закашлялся, сел и уставился на колдуна, лениво развалившегося на его самой лучшей софе.
— Доброе утро, мастер Граббинс, — добродушно сказал колдун и с такой силой всосал в себя дым из мундштука, что его глазные яблоки втянулись в череп на пару сантиметров.
— Сколько сейчас времени? — прохрипел соддит.
Задав вопрос, он посмотрел на каминные часы с приподнятой крышкой. До девяти оставалось несколько минут. Он протер глаза, и «несколько минут» превратились в более точные «пятьдесят минут».
— Десять минут девятого? — с удивлением воскликнул он. — Сейчас десять минут девятого утра?
(Соддиты, как вы, очевидно, знаете, любят спать до обеда. Эта привычка так укоренилась в их культуре, что первая из двух функций циферблата — речь идет о «до» и «после» полудня — стала для них лишь умозрительной и теоретической гипотезой.)
Гэндеф утвердительно кивнул.
— Легче вставать спозаранку, — произнес колдун. — Кхых! Моя первая трубка за нынешний день. Первая — самая сладкая!
Он сделал еще одну затяжку.
— Гномы! — поднимаясь на ноги, простонал дрожащий Бинго. — Пьянка! Веселящая трава! Галлюцинации!
Ему казалось, что какой-то злодей вскрыл его голову, забил в мозг десять гвоздей и затем загнул края черепа обратно.
— Да-да, — снисходительно ответил Гэндеф. — Я знаю, что уже поздно. Но Торри пожалел тебя и не стал будить. Ты так мирно спал. И все же тебе лучше поторопиться. Ты уже прочитал письмо?
— Какое письмо?
— Вот и хорошо. Я рад, что ты прочитал его.
После десятиминутных поисков в том хаотическом беспорядке, который царил в его гостиной, Бинго наконец нашел письмо, написанное на тончайшем гномичьем пергаменте. Это послание, выглядевшее как поцарапанный камень, гласило следующее:
Достопочтенный сэр,
Учитывая ничтожный шанс, что вы могли забыть о нашем соглашении, мы почтительно напоминаем вам о том, что в случае вашей неявки в харчевню Уджинго «Пасующий дракон» к девяти часам утра нам придется объявить вас врагом всех гномов, выследить и убить, как какого-то гадкого клопа. Не забудьте! Точно в девять часов мы отправляемся в великое путешествие на восток, чтобы выступить против зла и одолеть дракона Слога в его логове.
Всецело и по-гномски ваши,
P. S. Мори просил добавить, что целью нашего путешествия является золото. Честно слово, золото. Много золота, и ничего, кроме него. И уж точно не что-то помимо золота.
— Они выследят меня и убьют, как гадкого клопа? — с трудом вернув дар речи, возмутился Бинго.
— Посмотри, как красиво написана эта буква «н», — заметил Гэндеф, заглядывая через его плечо. — А эта точка похожа на маленький регбистский мяч, летящий через верхнюю половину — как раз в «Уджинго», стоящее левее. Торри — великий герой.
— Неужели, если я не приду, они действительно убьют меня?
— Конечно нет, — покачав головой и засмеявшись, ответил Гэндеф. — Ничего подобного.
Набив трубку табаком, он добродушно добавил:
— С другой стороны, если ты не придешь, они точно прихлопнут тебя. Это гномская традиция. Пунктуальность — их конек. Такой же важный атрибут, как овцы.
Последнюю фразу он произнес очень таинственно.
В слепой панике Бинго вылетел из гостиной, пробежал по выломанной и все еще стучавшей двери, а затем помчался по главной улице Хромбит-Эгей! в направлении Уджинго[9] — так быстро, как позволяла его больная нога.
Он влетел во двор «Пасующего дракона» с минутой в запасе и, задыхаясь, обхватил руками агонизирующую стопу. Гномы уже поджидали его под размалеванной вывеской харчевни (изображавшей одетого в брюки дракона, который на фоне саламандр пытался загнать в лунку[10] хитрый двадцатиногий мяч).
— Точно вовремя, парень, без всяких ля-ля, — похвалил его Мори, когда городские куранты Уджинго пробили девять часов — или, точнее, тихо звякнули разок, как делали это ежечасно после кражи колокола, который теперь стал шляпой какого-то юного и озорного соддита.
Гномы закинули свои тюки на спины и отправились в великое путешествие. Бинго, постанывая и хромая, последовал за ними.
В Кримоне они купили пони по кличке Кость. Продавец клялся «святейшим Энтони», что назвал так свое животное в шутку за жирную талию и крепкое здоровье.
— Вы же знаете, что это прозвище носил большой парень по имени Маленький Джон, — сказал он.
Бинго и гномы не знали такого, но решили не показывать свое невежество. Никто из них не видел прежде пони, поэтому они поверили словам продавца, что выступавшие, как шпангоуты, ребра служили животному защитой против хищников — по типу броненосца или черепахи.
— Какие только чудеса ни вытворяет мать-природа, — сунув деньги в карман, добавил торговец.
Взвалив припасы на печальное животное, отряд продолжил путь на восток через покатые холмы по пологим спускам в низины и по едва заметным подъемам к невысоким плато (то есть, по мере того, как они пересекали местность, дорога и поля волнообразно поднимались вверх и опускались вниз, то приближаясь к ним, то удаляясь). К полудню третьих суток они вошли в Тигровый лес, где и была первоначально придумана картофельная игра. В этом опасном месте водились дикие звери, утаскивавшие неосторожных путников в песчаные воронки. После многих приключений, которые мне некогда описывать, они выбрались на другую сторону жуткого леса, прошли вдоль реки Тима, названной в честь одного из самых известных героев-малоросликов (Крохи Тима), и вступили в Петельный лес. Дальше их продвижение замедлилось. Чтобы успокоить боль в ноге, Бинго приходилось садиться через каждые тридцать-сорок ярдов, и вскоре гномы начали сердиться. В конце концов Пилфур и Гофур подхватили его под локти и понесли, но соддит стал жаловался на ухабы, и они оставили Бинго в покое.
На закате следующего дня[11] отряд в полном истощении добрался до Леса лесных деревьев. Гномы по очереди несли соддита и к тому времени уже подошли к пределу своих сил.
Тогда они привязали к этому пределу второй предел и вскоре достигли его конца, что может дать вам намек на то, как далеко способны зайти гномы. На самом деле очень далеко. Я думаю, вы даже согласитесь, что запредельно далеко! К сожалению, их вьючное животное — тот самый дистрофичный пони Кость, которого они купили в Кримоне у жулика Тони (единственного торговца пони в Кримоне) — это бедное и несчастное существо упало в реку Флем и утонуло, унеся с собой почти все их припасы. Они остались только с котелком, который Тори носил вместо шлема.
Поделиться книгой: