Ветер с Востока

Капитан крепко задумался. Поводил ногтем по краю пиалы, морща лоб, и, наконец, тоже усмехнулся:

— Золотарь. Тот, кто каждую ночью чистит выгребные ямы в крепости и вывозит их содержимое в больших бочках.

— И никто не будет эти бочки проверять. — Кивнула Настя. — Молодец, Коля. Возьми кусочек.

Она разломила последний кусок лепёшки надвое и протянула половинку Дронову. Тот с усмешкой принял «награду». Поинтересовался:

— Хочешь наведаться к золотарю?

— А он у гарнизона один?

— Их трое, но это отец и сыновья, живущие вместе.

— Тогда пошли. — Сыщица встала и отряхнула крошки с брюк. Взяла со стола шляпу. — Проводишь?

— А мы пойдём вдвоём? — Капитан тоже поднялся, доставая кошель. Хозяин заведения появился как из-под земли, принял монеты и тут же растаял без следа.

— А кто ещё нужен? — Искренне удивилась Настя. — Сашу я не потащу, она сейчас в кабинете, на документах спит. Неприятностей, требующих роты эскорта, не предвидится, а из более мелких мы с тобой вполне выберемся и сами.

— Настя, а ты точно немка? — Уточнил Дронов, вспоминая её признание двухлетней давности.

— Почти чистокровная, хоть и родилась в России. — Девушка прищурилась. — Я ещё и католичка, если тебе интересно.

— Ну, знал я и немцев-православных…

— А я, когда в Индии работала, видела корову с двумя головами, её крестьяне местные почему-то брамином называли, как жреца. И что?

— Авантюризму в тебе много для немки, вот что. — Вздохнул капитан. — Наверное, оттого, что предки фамилию русскую взяли, она и влияет… Ладно уж, пойдём.

* * *

Дронов знал, что золотарь с семьёй обитает где-то к востоку от пишпекских стен, на берегу речки Аламедин, питающей крепостной ров водой — в отдалении и от поселения, и от шумных стройплощадок с их пыхтящими парогенераторами. Однако выяснять точный адрес пришлось путём расспроса местных жителей. Усложнялось это тем, что имени золотаря капитан не знал. Впрочем, язык, как известно, способен довести до Царьграда, а хижина чистильщика выгребных ям оказалась много ближе. Она стояла у самой воды, несколько на отшибе — что не удивительно, учитывая профессию хозяина. Ближайшие дома располагались в полусотне метров, выше по берегу.

— Выглядит непрезентабельно даже на общем фоне. — Заметила Настя, уверенно спускаясь к реке по довольно крутому глинистому склону и глядя больше под ноги, чем на цель их поисков. Дронов держался рядом, готовый подхватить девушку, если та поскользнётся.

— Ну, так и заработок у владельца посредственный. — Хмыкнул капитан. — Мы платим ему лучше, чем хокандцы, однако переустраивать быт — дело небыстрое.

— Профессия золотаря — одна из самых недооценённых в нашем обществе. — Вздохнула сыщица с довольно-таки искренним сожалением. — Без них мы бы жили в страшном мире…

— Пожалуй. Нет на свете справедливости.

— Справедливость легко оспорить. — Настя усмехнулась своей фирменной улыбкой опереточного злодея. — Сила очевидна и неоспорима. Однако мы не смогли дать силу справедливости.

— Цитата?

— Угу.

Забора вокруг мазанки золотаря не было, так что Николай сразу прошёл к дверям и постучал кулаком в стену — дверной проём был занавешен тряпицей, на деревянную створку здесь мало у кого хватало денег.

— Хозяин! Выйдите, пожалуйста, к вам по делу из гарнизона! — Крикнул капитан, но ответа не последовало. Тогда он повторил просьбу на двух киргизских диалектах и, собрав скудные познания, на узбекском.

— Даже если они не понимают языка, то уж на такой шум бы выглянули. Может, никого нет дома? — Несмотря на спокойный тон, девушка откинула полу куртки и расстегнула кобуру.

— С такой «дверью» вряд ли они оставляют дом без присмотра. — Качнул головой Николай, тоже положив ладонь на рукоять револьвера. — Заглянем, пожалуй?

— Заглянем.

— На сей раз я первый.

Капитан откинул полог и вошёл. Окон у хижинки не было, скудное освещение давали только щели в потолке, потому Николай постоял немного на пороге, всматриваясь, и лишь затем тихо выругался. Вошедшая следом Настя ограничилась тяжким вздохом — кажется, увиденное не стало для неё сюрпризом.

Три мужских трупа были свалены друг на друга у дальней стены единственной комнаты. Двое молодых парней и взрослый мужчина. Предположить, кто это, было не сложно.

— Опять опоздали. — Прокомментировала Настя. — Ты не знаешь, жена у него была? Или у кого-то из его сыновей?

— Не знаю.

— Надо установить. Придётся допрашивать родственников и знакомых.

— Что сейчас делаем?

— Постой пока у входа, подержи занавесь, чтоб свет был. Я осмотрюсь. — Девушка средним пальцем сдвинула очки выше по переносице и прошла вперёд. Обошла комнату по кругу, внимательно глядя по сторонам и иногда останавливаясь, чтобы что-то рассмотреть. Присела возле мертвецов, повертела голову лежащего сверху главы семейства, изучая шею. Впрочем, капитан и сам видел, что горло несчастного перерезано — как и у часового в госпитале. Хотя способ убийства не самый редкий и экзотический, особенно на Востоке.

— Придётся вернуться и прислать людей из гарнизона. — Сказала, наконец, сыщица, вставая. — Возьмём дом под охрану, проведём обыск по всем правилам. Оставайся тут, я схожу за солдатами и Сашей. Отличная практика для неё будет.

— Хорошо, постерегу.

Пропустив Настю на улицу, Дронов шагнул было за ней… Когда услышал хлопок выстрела. Девушка сдавленно охнула и отпрянула назад, спиной втолкнув Николая обратно в дом. Капитан от неожиданности не устоял, и они оба повалились на грязный пол. Сыщица тут же откатилась к стене, уже с револьвером в руке. Дронов последовал её примеру, перекатившись в другую сторону и вытянув из кобуры оружие. Вовремя — ещё три пули пробили тряпицу, закрывающую дверной проём, глухо ударили в глину пола.

— Настя, ты в порядке? — Спросил капитан, держа дверь на прицеле.

— Нет… Не в порядке. — Хрипло выдавила лежащая на спине девушка и с негромким стоном согнула правую ногу в колене. Пришёл черёд охнуть Николаю — он увидел как выше колена, с внутренней стороны бедра, по штанине её брюк расползается тёмное пятно.

— Чёрт! — Офицер не сразу нашёлся, что сказать. — Серьёзно задело?

— Пуля… застряла в бедре. — Сыщица быстро совладала с голосом и даже смогла усмехнуться. — Стреляют из пистолета или револьвера, с большой дистанции. Метров с пятидесяти. Иначе пробило бы навылет… И попали бы не в ногу… Ничего страшного.

— Скажешь тоже! А если артерию задело?!

— Не задело. Возьми лучше мой револьвер, следи за дверью и крышей. — Настя положила оружие на пол и толкнула к нему. — Пока я кровь остановлю…

Тихонько шипя сквозь зубы, она села и зажала рану ладонью. Потянулась за какой-то тряпкой, смахивающей то ли на полотенце, то ли на размотанную чалму…

— Будем держаться? — Офицер тоже взял себя в руки. Короткий приступ ярости и растерянности, накрывший его при виде раненой Насти, схлынул. — На стрельбу должны сбежаться солдаты.

— Ага. И не думаю, что нас станут штурмовать… Уй-ёй! Ох-х…

— Больно? — Дронов опять чуть не потерял самообладание. Под его командованием солдаты не раз гибли и получали ранения, но одно дело солдаты, а другое — девушка, пусть и служащая в полиции!

— Конечно больно, что за вопрос дурацкий! — Сыскной агент закончила перетягивать бедро и привалилась спиной к глиняной стенке. — Ох-х-хо… Верни револьвер.

Следующие минут десять они молча сидели, сжимая рукояти револьверов и ожидая нападения. Как и предсказывала Настя, его не последовало — вскоре снаружи послышались свистки и командные окрики.

— Ну вот. — Сглотнув, сыщица улыбнулась. Её лицо стало белым, как некрашеное полотно, на лбу выступили капли испарины, однако держалась она уверенно. — Теперь можешь выйти, позвать помощь. А я здесь… посижу.

* * *

Пока гарнизонный врач извлекал пулю из ноги Анастасии, капитан топтался у дверей хирургической палаты — то грызя ноготь, то таращась в окно. Он понимал, что жизни сыщицы, скорее всего, ничто не угрожает, однако всё равно не находил себе места. В конце концов, врач вышел к нему и сообщил, что операция завершилась успешно, а раненая уснула после наркоза, и беспокоить её до утра не стоит. Николай поблагодарил его и направился к выходу, однако в дверях госпиталя столкнулся с Сашей. Маленькая стажёрка мчалась кометой, и едва не опрокинула дюжего капитана — тот чудом успел её поймать, чем спас себя от удара лбом в живот.

— Что… с Анастасией… Егоровной?! Я только узнала! — Выпалила она, задыхаясь после бега.

— Всё хорошо. — Дронов улыбнулся как можно более успокаивающе. Хотел было погладить стажёрку по голове, но решил, что это будет уже слишком. — Пулю вынули, заражения нет. Через пару-тройку месяцев всё заживёт.

— Я пойду к ней! — Саша рванулась мимо капитана, однако тот снова её поймал.

— Не стоит. Она сейчас спит. Пусть отдохнёт. — Николай хмыкнул. — Мы с ней поменялись ролями, кто бы мог подумать… Пойдём лучше со мной.

— Куда? — Будущая сыщица посмотрела на него снизу вверх. Выглядела она совершенно потерянной, однако страха в глазах у неё Дронов почти не заметил — лишь самую капельку. Да и боялась девушка, похоже, не за себя.

— В столовую. — Офицер взял Александру за плечи и развернул спиной к госпиталю. — Пообедаем.

Столовая крепости, тоже оставшаяся от хокандцев, вмещала в себя полторы роты, потому обедал гарнизон посменно. До начала первой смены оставалось больше часа, так что она была в полном распоряжении капитана и стажёрки. На кухне Николай применил коварный ход — показал повару худенькую Сашу. Повар едва не прослезился и устроил их за угловым столом, снабдив чаем и оставшимися с завтрака пирожками.

— Ну как, успокаиваешься потихоньку? — Спросил Дронов, откусывая половину пирожка. На «ты» он перешёл машинально, ещё не переключившись после общения с Настей. Однако стажёрка восприняла это естественно.

— Да я и не… — Она запнулась, глядя в бело-синюю фарфоровую чашку, которую повар достал специально для неё. Чашка была огромная, как бадья, а для крохотной Александры и вовсе смотрелась немецкой пивной кружкой. Из тех, которые достают на Октоберфест.

— Что? — Приподнял брови Николай.

— Всё-таки, я испугалась. И за Анастасию Егоровну, и за себя…

— За себя?

— Да. Эгоистично, конечно, но… Ведь если с наставницей что-то случится, я приму её дела… А я не готова. — Девушка вскинула голову. — Наломаю дров и испорчу всё, что она успела сделать.

— Хм-м… — Протянул Дронов, отпивая чая. — А скажи, чего ты испугалась больше — что Настя может умереть, или что тебе придётся заняться её работой? Только честно.

— Честно? — Саша вздохнула. — Больше боялась за Анастасию Егоровну.

— Ну, значит, принять дела ты вполне готова, не так уж тебя это и пугает, как сама думаешь. — Заключил капитан. Вывод был, если уж начистоту, сомнительный, однако поддержать стажёрку казалось Дронову важнее, чем соблюсти логику.

— Пожалуй. — Впервые за день Саша улыбнулась. Сделала большой глоток из чашки. — А с ней точно всё будет хорошо?

— Конечно. При ранении в бедро всегда есть риск повреждения бедренной артерии и смерти от кровотечения, но Насте повезло, и теперь волноваться не о чем. Рана в мягкие ткани — пустяк. Я уже говорил — через несколько месяцев будет в порядке.

Допив чай, они разошлись. Саша отправилась заниматься какими-то бумажными делами в канцелярии, Дронов — навестить своих людей в казарме. Там его ждали — все подотчётные ему унтеры и поручики во главе с Горшковым. Капитана молча проводили за стол в комнатке отдыха и налили коньяку. Тут запоздало он вспомнил, что именно на этот день назначены неофициальные поминки по убитым в бою драгунам, однако первый тост Остап Кириллович предложил поднять за выздоровление сыскного агента. Хотя сотрудников Третьей канцелярии в военных кругах традиционно не любили, в роте Дронова многие знали Настю по её прошлому приезду. Тост был поддержан…

К стыду своему, Николай умудрился заснуть после третьей рюмки — сказались бессонная ночь, ушибленная голова и потрёпанные нервы. Последнее, что он помнил, отключаясь — гулкий голос поручика Горшкова: «Ничего, ничего, перед начальством мы прикроем…»

* * *

Проснулся Дронов в казарме, на чьей-то не застеленной койке. Голова, как ни странно, не болела, да и вообще наблюдалась приятная ясность сознания — сон, без сомнений, пошёл на пользу. Дежурный по казарме радостно проинформировал его, что господин капитан изволили спать полдня и всю ночь, так что на дворе уже утро, и рота завтракает. Николай поблагодарил солдата за заботу и, немного подумав, направился в госпиталь. Он собирался проведать Настю, но в палате её не оказалось. Пойманный капитаном врач прожёг офицера взглядом и сквозь зубы объяснил, где он видел пациентов вроде него и Агафьевой. Правильно поняв намёк, Николай почти бегом бросился в цивильную канцелярию, и действительно застал сыщицу в её кабинете, за столом, в окружении бумажных подшивок и открытых папок. Разумеется, привычно одетую и аккуратно причёсанную — будто ничего и не случилось. Разве что вместо жёсткого деревянного стула под ней теперь было удобное плетёное кресло, доставленное из дома. Ну и бледность ушла не до конца.

— Знаешь, я начинаю понимать нашего хирурга. — Признался Николай, останавливаясь в проёме. — Ты зачем из лазарета сбежала?

— Вместо того чтобы оправдываться, я тебе сейчас кое-что расскажу, и ты сам поймёшь. — Анастасия подняла взгляд, и Николай мысленно сказал: «Ага…». Кривая усмешка до ушей, зелёные глаза блестят азартом за тонкими линзами очков… Знакомо.

— Хорошо, но сначала… — Дронов глубоко вдохнул, подошёл к столу и опустился на табурет. Выдохнув, взял ладони девушки в свои, и посмотрел ей прямо в лицо. — Имей совесть, а?

— Прости, не могу. — Улыбка сыщицы сделалась немного виноватой. — Мне по службе запрещено совесть иметь… И то я иногда нарушаю… Ты не переживай, бывало и хуже. Помню, лет пять назад мне из спины наконечник стрелы вырезали — посреди степи, без всякого наркоза. Флягу водки в меня влили, да держали покрепче… Мне тогда всего двадцать три было, и плакала я навзрыд. До сих пор стыдно. Зато уже на следующий день три часа в седле продержалась, прежде чем свалиться без сознания.

— Но сейчас-то тебе ни ходить, ни сидеть нельзя. — Капитан решил пока не выспрашивать у неё подробности той душераздирающей истории.

— Не держи меня за идиотку. — Девушка высвободила руки и взяла со стола карандаш. — Я потратила часть тех из пятисот казённых рублей, что мне выдали на устройство конторы, и заказала местному сарту-плотнику трость под мой рост. До завтра обещал управиться. А попозже добуду диванчик небольшой — куплю или тоже плотнику закажу. И стану работать лёжа.

— В кабинете?

— В кабинете. Пожалуй, спать тоже здесь буду. Чего-то мне не хочется в домике за стенами ночевать, когда к моей особе такое внимание, а я ходить не могу. А теперь к делу. — Она постучала карандашом по столешнице. — Готов слушать?

— Весь внимание.

— Я получила доклады о всех приметных событиях, случившихся вчера поблизости от Пишпека, в том числе в посёлке. — Сыщица придвинула ближе нужную стопку документов, однако заглядывать в них не стала. — Помимо семьи золотаря — ещё пять убийств. В один день. Двое застрелены, один убит ударом ножа в сердце, ещё двое задушены. Из убитых один узбек. Остальные четверо — уйгуры. Ты же знаешь, кто такие уйгуры?

— Да. — Кивнул Николай, задумчиво подкручивая ус. — Китайские мусульмане. Похожи на узбеков, но живут в Китае, в Синьцзяне, главным образом.

— Правильно. Но их можно встретить по всей Азии, до самого Халифата. — Настя наклонила голову и, глядя на него поверх линз, медленно произнесла: — Китайская Империя любит вербовать среди них агентов для работы в азиатских регионах.

— Ага. — Дронов сделал вид, будто понял, к чему она ведёт.

— И если в городе у границ Китая происходят странности, а потом кто-то почти одновременно и весьма профессионально убивает нескольких уйгуров…

— То это неспроста. — Вот теперь капитан действительно понял.

— Более того, я тебе прямо скажу — дело пахнет мандаринами…

— Мандарины — в смысле, китайцы?

— Да нет, это у меня в детстве присказка такая была. Сам посмотри — если золотарь и убитые уйгуры имели отношение к китайской разведке, то какое отношение Китай имеет к похищению? Зачем китайцам, изоляционистам и традиционалистам, пришелец из иного мира, да ещё с чужой территории? И ещё вопрос — кто так ловко их устранил? Ещё одна сторона? — Девушка вздохнула и куснула карандаш. — То-то же. Чем дальше, тем больше я ощущаю, что мои плечи слишком узки для задач, которые я должна на себя взвалить…

— Запросишь помощь у столицы? — Предположил Николай.

— Да, теперь для этого достаточно оснований. Но работать нужно сейчас, по горячим следам. Благо, мне сегодня подкинули след не просто горячий — пылающий. Смотри.

Настя вытащила одну из папок из-под общей груды, развязала и вынула из неё смятый бумажный листок. Протянула Дронову. Тот взял, разгладил, вчитался. Тщательно выведенные прописные буквы гласили: «То, что вы ищите, на пути в Ташкент».

— Эту штуку, — Настя указала пальцем на бумажку, — мне утром передал незнакомец. Ждал меня у выхода из госпиталя, будто знал, что с утра пораньше сбегу. Сунул, шепнул, чтобы прочла, и был таков. Догнать я его не могла — едва ковыляла, за стеночку держась. А говорил он по-русски, с интересным акцентом. Послушай.