Снежный ком

— Такие у меня уже есть, — сказала она. — А вот такие, зеленые, я хотела бы купить… Поднимемся ко мне в квартиру, там я расплачусь.

Дядя Коля со своей стремянки на Генку даже руками замахал, но Генка и вовсе отвернулся.

— Эти сапоги стоят не восемьдесят, а девяносто, — уточнил Генка. — И потом… Подняться с вами в квартиру я не смогу.

— Почему?

— Потому что у такой красивой женщины обязательно должен быть ревнивый муж.

— А ведь это мысль! — весело сказала мама. — Хорошо! Я спущусь сюда, передам вам деньги незаметно, а вы сделаете вид, что дарите мне сапоги…

— Тогда еще двадцать… — совсем скромно сказал Генка. А я подумал: «Вот жмот! Из-за каких-то зеленых сапог грабит мою маму!»

— Но почему же еще двадцать?

— На лечение, — разъяснил Генка. — Я ведь не чемпион по боксу и даже не чемпион по бегу. А у вашего мужа наверняка крепкие кулаки.

— Ну, хорошо, — согласилась мама. — Пусть будет еще двадцать. Итого сто десять… Только обязательно дождитесь меня здесь.

Я подумал, что сейчас мама войдет в квартиру, спросит обо мне у папы. Папа спохватится и пойдет меня искать… Надо было как-то выбираться из кустов и отправляться домой, но мне нельзя было и с места двинуться, пока Наташка торчала во дворе. Увидит и завопит: «Ага! Вот он! Хулиган! Фальшивоштанник! Тихоней прикидывается, а мне нос разбил!..» А тут еще бабушка с биноклем в засаде сидит. Интересно, кого она там высматривает? Уж не папу ли «злодея»? Скажет ведь тоже…

Пока я так раздумывал, Генка вдруг подозвал Наташку, протянул ей конфету:

— Девочка, подойди сюда.

— Ой, трюфель? — обрадовалась Наташка. — Спасибо!..

— Кто такая? — спросил Генка, кивнув в ту сторону, куда ушла моя мама. Наташка так ему и сказала:

— Славкина мама.

— А кто у Славкиной мамы муж? — насторожился Генка.

И тут Наташку понесло.

— Ой, вы знаете, — затараторила она. — Такой очень важный, серьезный полковник!.. У него вот такая папаха из натурального серого каракуля! Погоны золотые и пояс тоже золотой. А на поясе огромный пистолет! И на погонах по три больших звезды!.. Строгий, ужас!..

Я видел, как у Генки сразу забегали глаза и даже позлорадствовал: «Так ему и надо», — хотя мне стало и обидно: мой папа ничуть не хуже выдуманного Наташкой полковника.

— А петлицы у него синие? — спросил Генка и сам себе ответил: — Ну это, в общем, все равно… Мама твоя дома?

— Она всегда дома, — с готовностью сообщила Наташка.

— А папа?

— Папы у меня нет… Они развелись…

— Ну ничего, еще будет… А мама у тебя кто?

— Ой, вы знаете, она такая хорошая портниха! И в ателье шьет, и дома шьет! Пироги печет вкусные! Руки у мамы золотые… И на руках браслеты тоже золотые… А вот на этом пальце огромное кольцо с бриллиантом! Не верите? Вот такой бриллиант!

— Ну, вот это уже подходяще, — пробормотал Генка, и хоть сказал он это вполголоса, слова его я великолепно услышал. Слышал я и бормотание бабушки:

— И чего нагородила, девчонка? Полковник!.. Погоны золотые!.. Как пить дать, перехватит Клеопатра сапоги… Эй, парень! — крикнула она. — Пойди-ка сюда!..

Генка с удивленным, но вместе с тем независимым видом приблизился к лоджии.

— Вот тебе сто десять рублей, давай сапоги. Я — Славкина бабушка.

Дядя Коля в это время, заканчивая окраску окна, принялся насвистывать: «Жил-был у бабушки серенький козлик».

— Пожалуйста! — сказал моей бабушке Генка. — Были бы деньги, а там, как вам нравится, так и называйтесь… А твоей маме сапоги надо? — спросил он Наташку.

— Конечно, конечно, — затараторила Наташка. (Она даже забежала вперед и взяла Генку за руку.) — Пойдемте, я вас познакомлю. Мама будет очень рада… У нас так уютно… Мы и цветной телевизор купим!

И надо же было так случиться, что как раз в эту минуту на садовой дорожке появилась сама тетя Клопа с какой-то красивой книжкой в руках. Мне даже показалось, что на обложке книжки я рассмотрел резные деревянные терема.

— Наташа! — строго сказала тетя Клопа. — Сейчас же домой!

— Так это вот и есть твоя мама? — разочарованно спросил Генка.

— Конечно! — с гордостью ответила ему Наташка.

— Браслеты золотые! Кольцо с бриллиантом!.. Тьфу! Пластмасса крашеная!

Генка рывком натянул кепку на глаза и с сапогами под мышкой быстро зашагал по дорожке.

— Генка! — крикнул ему со своей стремянки дядя Коля. — Сейчас же вернись!..

— Куда же ты, касатик? — это из окна высунулась моя бабушка.

— Куда же вы? — не проговорила, а прямо-таки простонала Наташка.

— Куда же вы? — откуда-то издалека донесся голос моей мамы.

Мне стало совсем уж удивительно: натуральный жулик этот Генка, а выходит, всем нужен!..

Генки и след простыл. Наташка отправилась за тетей Клопой, на дорожке «Собачьего царства» показалась моя мама.

Бабушка сразу же напустилась на нее:

— Ну где ты там пропадаешь!..

Мама не дала ей говорить.

— Нет, ты подумай, — с возмущением произнесла она. — Представляешь? Он закрылся изнутри и ни на какие звонки не отвечает! По его милости я упустила такие прекрасные сапоги! И Клары нет дома!

— Ладно, не горюй, выручила я тебя, — бабушка передала маме только что купленные новенькие зеленые сапоги.

— Ой, мамочка! Вы просто прелесть! Деньги я вам тут же отдам, как только он откроет!.. А может, ему там стало плохо? А?.. Я ведь звала его… Не отвечает…

— Ему там стало хорошо, — сказала бабушка. — Ничего, ответит! Мы ему такое устроим, за все ответит!..

Я тут же подумал: «Если мама не попала домой, то как же я попаду?» Хорошо, что, подумав так, я вспомнил про лестницу, лежавшую под нашим окном.

Дождавшись, когда мама ушла в подъезд «черного хода» (наверняка к Серафиме Марковне — обсудить вместе с бабушкой новую покупку), я потихоньку выбрался из кустов «Собачьего царства» и направился к себе домой. Но лезть по лестнице мне не пришлось: из окна квартиры тети Клопы высунулась Наташка и крикнула своей матери:

— Он дома!.. Когда я сказала ему про книжку, ответил: «Сейчас открою!..»

Тут я понял, что «он» и «про книжку» — это о моем папе.

Тетя Клопа вошла в подъезд, я подождал немного и вошел вслед за нею. Остановили меня голоса, раздававшиеся на нашей лестничной площадке. Я, конечно, сразу же узнал голос папы.

— Вы, наверное, думаете сейчас, — ласково и вместе с тем печально говорила тетя Клопа, — ходит тут смешная толстая дура, не знает, кому навязаться…

— Ну что вы, что вы, — неуверенно сказал ошарашенный папа. — Никто так и не думает… Входите, пожалуйста…

В руках у него была как раз та красивая книга, которую я видел во дворе у тети Клопы. Сейчас я даже название ее прочитал: «Деревянное зодчество русского Севера». На обложке сфотографирован в цвете бревенчатый дом, весь, как в кружевах, в резных крылечках и наличниках.

Папа с этой книгой в руках выглядел непривычно растроганным.

— Где же вам удалось эту прелесть достать? — спросил он. — Я ее почти полгода по всем библиотекам ищу!..

— Для вас, Петр Яковлевич, да не постараться, — скромно ответила тетя Клопа. — Подумала, что вам в работе над диссертацией может пригодиться, вот и захватила… У меня родственница в издательстве, а у них там очень приличная библиотека… Кстати, муж родственницы — архитектор… Мог бы стать вашим добрым оппонентом…

— Ну, сначала надо написать, а потом уже о защите думать… Кстати, я предпочитаю идти прямыми путями… А за книгу большое вам спасибо. Просто не знаю, как вас и благодарить…

Папа сделал вежливый жест, пропуская впереди себя к нам в дом хитрую тетю Клопу.

— А разве Людмила Ивановна не вернулась? Как будто домой шла? — с притворным удивлением спросила тетя Клопа. — А я ей пирожок принесла…

И тут я вспомнил, как орала Наташка: «И пироги печет вкусные!»

Так, значит, тетя Клопа не к маме пришла, а за моим папой, чтобы мой папа стал Наташкиным?..

Я хотел было выскочить и тут же вмешаться в такое черное дело, но все же решил посмотреть и послушать, что же там будет дальше.

— У меня не только книги, и люди бывают интересные, — продолжала «завлекать» папу тетя Клопа. — Вчера, например, пришла ко мне шикарная дама с отрезом на платье… Такой французский шифон… Ну, я сразу поняла, что повозиться с нею придется… Вы слушаете, Петр Яковлевич?

— Да, да, я слушаю, — не отрываясь от книги, ответил тете Клопе папа.

— Так вот, — продолжала та. — Бюст у этой дамы — восьмой номер, а шеи вовсе нет… Вы понимаете, вместо одной вытачки вот здесь и здесь (тетя Клопа провела себе пальцем под мышкой) — придется делать две… А талия… Вы представляете, Петр Яковлевич, у нее совсем не оказалось талии! А выбрала молодежный фасон! Ну не удивительно ли?!

— В самом деле удивительно! — по-прежнему не отрываясь от книги, тут же согласился папа.

Тетя Клопа обиделась:

— Да вы меня совсем не слушаете, Петр Яковлевич!..

— Что вы, очень внимательно слушаю!.. Так как там у вас завершилось с этой дамой?

— Я приняла заказ, — с достоинством сказала тетя Клопа. — Бывали у меня случаи посложнее, но и этот непростой… Если увидите даму в розовом шифоне, присмотритесь, пожалуйста, мне просто интересно, как вам понравится моя работа…

— Но я в вашем деле мало что понимаю… — вежливо ответил папа, хотя мог бы сказать и поопределеннее. Мне и то ясно было, что папе до этой дамы без талии, зато с двумя вытачками, «как до лампочки».

— Ну вот видите, — сразу огорчилась тетя Клопа, — уже отказываетесь… А говорите, я вам не навязываюсь…

Папа молчал. Да и я бы не нашелся, что ей ответить.

— А все ведь от одиночества, — продолжала «петь» тетя Клопа. — Очень бывает трудно одинокому человеку, ведь вы и по себе это знаете…

— А Наташка?.. — наконец-то не выдержал я.

Тетя Клопа от неожиданности даже оглянулась.

— Вот он, герой, — сказал папа. — Я его жду, а он со своим Павликом впечатлениями обменивается… А почему глаза красные?

— Все в порядке, па, — сказал я. — Веткой хлестнуло…

Папа хоть и журил меня, но выглядел веселым. Видно, очень уж по душе была ему эта книжка, которую достала для него тетя Клопа.

С тревогой я прислушивался, не хлопнет ли наружная дверь, не бежит ли жаловаться на меня Наташка. Но все пока было тихо.

— Надо поосторожнее, — начал было папа и не договорил: в руках у тети Клопы оказалась опять та же коробка из-под «Геркулеса».

— А вот и Слава, — не обратив внимания на мой выкрик о Наташке, сказала тетя Клопа. — Ну так что, может, возьмете этого Павлика?

— Па! — я заторопился, чтобы папа сгоряча не отказался. — Давай возьмем для Павлика. Ему ведь тоже очень хочется хомячка…

— Ну хорошо, давайте вашего Павлика, — сказал папа и внимательно посмотрел на меня. Конечно же, он заметил, что у меня далеко «не все в порядке».

По привычке он хотел было закрыть дверь перед тетей Клопой, но та уже протиснулась к нам в коридор.

— Что же вы так торопитесь, Петр Яковлевич? — лукаво улыбаясь, спросила она. — Жены боитесь? Или за себя не ручаетесь?.. А я вот еще Людмиле Ивановне и варенья принесла. Не хотите ли со Славой попробовать?

— Ну почему я боюсь? — смущенно пробормотал папа. — Можно и попробовать…

— Ша-а-а-а-алун! — пропела тетя Клопа и погрозила папе пальцем. — Напрасно, напрасно Людмила Ивановна оставляет молодого мужа одного. Только с вокзала и — к маме?.. Ха-ха-ха!..

— Почему одного? — начал было я, но папа так строго на меня посмотрел, что я тут же осекся и занялся новым хомячком.

— Ну что ж, проходите, — смирившись, сказал папа тете Клопе. Он будто бы и не слышал ее дурацкое «шалун». — Мама наша что-то задержалась. Будем без нее пить чай с вашим вареньем. Кстати, у нас и торт есть… Прошу!..

Я улучил минуту и побежал знакомить Павлика с Васькой.

Павлик забился в один угол ящика из-под посылки, Васька — в другой. Сидят, друг на друга посматривают, глазками поблескивают.

— Слава, где ты там?