Лето диких цветов

Джек в изумлении воззрился на нее.

– Ты хотела со мной уехать?

Только в тот момент Зои поняла, что еще никогда не говорила Джеку об этом.

– Я собиралась сообщить тебе об этом в то утро. Но потом… – Она беспомощно пожала плечами и решила вернуться к моменту, с которого все началось: – А Крис действительно ничего не упоминал об этом во время вашего разговора? Он не злился?

Джек долго молчал, выражение его лица стало странным, пока он неотрывно смотрел на Зои. Потом он пожал плечами.

– Нет, напротив. Он был в хорошем настроении и расспрашивал меня о Канаде. И не упоминал о вашей ссоре. Впрочем…

– Что? – не унималась Зои.

– Я тоже не знаю, – покачал головой Джек. – Он вел себя необычно. Когда я впервые рассказал ему о своих планах насчет Канады, он отнесся к ним очень скептически. Крис высказывал сомнения, говорил о том, что я слишком тороплюсь, поступаю опрометчиво. Но в тот вечер его словно подменили. Он советовал воплотить все планы в жизнь и даже восторгался ими. Крис был весьма возбужден, и я сначала подумал, не выпил ли он. Но запаха я не чувствовал, он был абсолютно трезв. Просто был очень доволен, весь сиял, словно только что узнал радостную новость. Я спросил его, все ли в порядке, но Крис ушел от ответа. А потом сказал, что ему нужно идти.

У Зои пошла кругом голова, ей показалось, что она на что-то наткнулась.

– А почему ты не рассказал об этом полиции?

Джек вздохнул.

– Потому что они не хотели об этом знать. Они меня только спросили, не был ли он удручен, не высказывал ли мыслей о самоубийстве. Но Крис ни о чем подобном не говорил, напротив, он казался счастливым.

– Правда? – Мысль о том, что Крис не злился и не расстроился от того, что наговорила ему Зои, несколько утешила ее. И она ощутила, как на сердце стало немного легче. – А он не говорил, куда собирается пойти?

Джек покачал головой.

– Ты же читала мои показания. Все случилось так, как я описывал полиции: он меня спросил, не одолжу ли я ему куртку, попрощался и ушел. После этого я его больше не видел.

Зои подумала о своей ссоре с Крисом.

– Что-то не сходится, – произнесла она. – У меня все было иначе. Он казался серьезным и почти злым. Говорил, что в жизни люди не всегда получают то, чего желают. И он совсем не хотел, чтобы я уезжала в Канаду. Он считал это очень эгоистичным с моей стороны.

Она посмотрела на Джека и поняла по его глазам, что тот думает о том же: между этими двумя разговорами с Крисом случилось то, что изменило его мнение. И если бы они поговорили раньше, то уже заметили бы этот факт.

Зои быстро просчитывала ситуацию в уме. Она разговаривала с Крисом около девяти часов вечера, а по словам Джека, они общались в четверть двенадцатого. Где был Крис до и после этого, никто не знал, и не ясно, что он делал до того, как в час ночи свалился со скалы.

– Он не мог совершить самоубийство, – сказала Зои, словно в который раз убеждая себя в этом, и в отчаянии взглянула на Джека. – Если ты утверждаешь, что Крис был в хорошем настроении, когда от тебя ушел, то он не мог спрыгнуть с утеса. Так ведь? Он ведь был не такой. Он бы не пошел туда просто так, он бы оставил какое-нибудь прощальное письмо.

– Нет, он бы так не поступил, – согласился Джек.

– Но что же тогда случилось?

Зои беспомощно подняла руки и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

– Он мне сегодня снился, Джек. Стоял на краю утеса и смотрел на меня. Он не улыбался, и в его взгляде было что-то жалобное. Потому что я виновата. Но я все же заметила: в тот вечер с ним что-то было не так. Мне бы стоило задуматься, а не кричать на него. Может, я смогла бы предотвратить его гибель, если бы была внимательнее.

Зои закрыла глаза, по щекам ее текли горячие слезы, пока она снова вспоминала последнюю ссору с Крисом.

– Я назвала его трусом. И сказала, что считаю его жалким, потому что он не может противостоять нашему отцу. Крис хотел стать пианистом, это была его мечта. Но ему пришлось работать на фирме только потому, что его считали «благоразумным». Он желал, чтобы и я такой стала. Это просто сводило меня с ума. Я всегда ему удивлялась, он был для меня примером, но в тот вечер я сказала Крису, что ненавижу его и больше не хочу его видеть. Так все и случилось. – Зои всхлипнула. – Это было последнее, что он услышал от меня, понимаешь? Вот почему я не пыталась говорить об этом. Я боялась узнать, что все случилось по моей вине.

Зои охватил ужас, как и всякий раз, когда она думала об этой возможности, на какой-то миг у нее в горле встал ком. Вся в слезах, она взглянула на Джека, который сел рядом с ней на диване.

– Ты не виновата, Зои. Ты не могла это предотвратить.

Она хотела ответить Джеку и сказать, что не нужно утешать ее. Что она уже взяла себя в руки. Но Зои просто не могла больше сдерживать то, что вдруг вырвалось наружу. Печаль о Крисе, которая с такой остротой вернулась после прочтения документов дела, страх перед операцией и тем, что ее ожидает, – все это буквально пожирало ее, отбирало все силы. Она всхлипывала и дрожала, плечи ее опустились, слезы потоком текли по щекам.

– Эй, ну хватит!

Джек положил руку ей на плечи и привлек Зои к себе. Так он держал ее, пока Зои рыдала. Ей было ужасно стыдно за то, что она проявила слабость и разревелась именно перед Джеком. Но Зои никак не могла овладеть собой: боль, которая давно уже поедала ее изнутри, хлынула наружу.

Джек шепотом успокаивал ее, гладил по волосам и по спине, пока Зои постепенно не прекратила всхлипывать и задышала ровно и спокойно. Но он не переставал ее гладить, и Зои какое-то время сидела, прижавшись к нему, слишком усталая, чтобы противиться этому приятному ощущению. Когда она наконец отстранилась от Джека, ей сразу же стало не хватать его тепла.

– Мне очень жаль. – Она вытерла слезы, надеясь, что не слишком размазала тушь по лицу. «Наверное, я сейчас похожа на енота», – печально подумала она, рассматривая мокрое пятно на его груди. – Я испортила тебе рубашку.

Но, казалось, Джек вовсе не слушал ее, он только смотрел, не сводя с нее глаз.

– Как бы я хотел, чтобы ты мне сказала это тогда, – произнес он, и на какой-то отчаянный миг Зои тоже пожелала этого.

Они не сидели бы здесь, словно чужие люди. Она смогла бы протянуть руку и провести кончиками пальцев вдоль тонких морщинок вокруг его глаз, из-за которых его взгляд казался таким печальным, что сердце щемило. Зои вновь смогла бы прижаться к нему и забыть, что все проблемы ей придется решать одной.

– Я могу воспользоваться твоей ванной?

Джек кивнул, и Зои нашла туда дорогу сама, потому что еще помнила, где та находилась. Она поспешно умывалась, пока с лица не исчезли следы слез, затем поправила волосы и вернулась обратно в гостиную. Но Джека там не было, поэтому Зои отправилась на кухню.

Ей навстречу сразу вышел Бадди, встав со своей подстилки. Зои наклонилась, чтобы погладить пса. Потом снова выпрямилась и заметила Джека. Тот стоял у рабочей поверхности и ждал, пока закипит чайник. Когда их взгляды встретились, Зои не могла разгадать выражение его лица, но улыбка его определенно стала холоднее.

– Может, теперь выпьешь чаю? – спросил он, и тут Зои вдруг вспомнила о том, о чем совсем позабыла во время их разговора.

– Нет, не могу, мне нужно к миссис Кармайкл. – Она мельком взглянула на часы и с облегчением вздохнула, потому что была только половина четвертого. – Она пригласила меня на чай.

Джек нахмурился.

– Она давала Крису уроки фортепиано?

Зои кивнула.

– Я вчера случайно ее встретила, и она меня пригласила в гости, потому что хочет мне кое-что отдать. – Зои криво усмехнулась. – Я думаю, это как-то связано с Крисом и, вероятно, поможет мне продвинуться дальше.

– Тебя отвезти? – спросил Джек.

Зои поспешно помотала головой.

– Нет. Я лучше пойду пешком.

Джек проводил ее на улицу и стоял у двери, пока Зои не вышла со двора. Его широкие плечи почти полностью перекрывали дверной проем, который был сделан для людей помельче. «Все же он так хорошо здесь смотрится», – подумала Зои и еще раз взглянула на Джека.

– Спасибо, – произнесла она. – Спасибо за все.

Джек открыл рот, но Зои так и не узнала, что он хотел ответить, потому что в тот миг из-за угла во двор вышел Уильям. Он увидел Зои и остановился как вкопанный.

– Привет, Уильям! – крикнула она, а мальчик ответил на ее приветствие ленивым жестом и улыбнулся. Зои ушла со двора не оглядываясь.

* * *

Джек какое-то время стоял возле двери, а потом отправился за Уильямом, который уже последовал на кухню и уселся возле миски с малиной.

– Зачем она приходила? – поинтересовался мальчик, когда Джек сел рядом за стол.

– Кто? Зои? – Джек пожал плечами. – Она хотела мне кое-что вернуть.

Уильям удивленно поднял брови.

– Я думал, ты больше не хочешь иметь с ней дело.

«Я тоже так думал», – мысленно ответил Джек и попытался избавиться от чувства, которое переполняло его с того момента, как он взял Зои за руку. Ее волосы пахли, как прежде, и ему пришлось собрать все силы, чтобы не прижать ее к себе крепче. Он все еще обожал эту женщину, но не от этого в его груди все сжималось, когда она находилась так близко. Ее слова задели Джека до глубины души, и ее слезы тоже. Казалось, что он сам ощутил тяжесть в ее сердце, которая так долго угнетала Зои, и на мгновение он простил ей все и представил, что произошло бы, если бы она отправилась с ним в Канаду.

Но потом ему в голову пришла мысль, что Зои непременно поступила бы так, если бы на самом деле захотела. Он ведь снова предложил ей это в письме, которое отправил после отъезда ее семьи из Пендерака. Он почти умолял ее, хотел, чтобы она дала еще один шанс их отношениям. Джек ужасно по ней скучал и не желал верить, что между ними все вдруг кончилось. Но Зои ему ничего не ответила. Что, в общем, и было ответом.

– Я думал, ты с Меган не хочешь иметь ничего общего, – высказался Уильям, продолжая уплетать малину.

– Почему же ты ее впустил, когда меня не было дома?

– Я и не собирался! – воскликнул Уильям. – Я был во дворе, когда она пришла, сказал ей, что тебя нет. Но она ответила, что ты наверняка будешь не против, если она занесет в дом кое-что, – и вошла.

– И почему ты не остался вместе с ней? – поинтересовался Джек.

Уильям фыркнул.

– Не хотел, чтобы она меня доставала. Все время тут околачивается и что-то приносит, это немного нервирует, если честно.

Джек удержался от комментария о том, что малина Меган, судя по всему, пришлась сыну по вкусу. Да и ее пироги им обоим нравились. Но Джек понимал, к чему клонит мальчик.

Ему тоже было не по душе, когда Меган заходила прямо на кухню в его отсутствие. Она не обязана обеспечивать продуктами его и сына, но вероятно, Меган думала иначе. Или просто пыталась быть нужной. Джеку постепенно стало казаться, что это уж слишком. «Нужно поговорить с ней и провести границу», – подумал он и вздохнул, представляя неприятный разговор. Уильям, казалось, наелся: он с грохотом отодвинул стул и поднялся.

– Поможешь мне с овцами? – спросил Джек, но мальчик лишь раздраженно взглянул на отца.

Джек мог бы настоять, он это знал. Но он был слишком занят своими раздумьями, чтобы в очередной раз меряться силами с упрямым отпрыском, который уже направился к двери.

Уильям вышел из кухни, но потом остановился и оглянулся через плечо.

– Эта Зои мне больше нравится, – сказал он и исчез прежде, чем Джек успел ему ответить. Он остался сидеть за кухонным столом, немного удивленный, глядя в окно.

«Мне тоже», – подумал он и со стоном запрокинул голову.

Глава девятнадцатая

– Вот, возьмите.

Лиззи Кармайкл, улыбаясь, протянула Зои тонкую книжицу в кожаном переплете и снова присела за маленький круглый столик из вишневого дерева, на который она поставила чашки с чаем. Это было самое уютное место в доме – зимний сад. Отсюда открывался красивый вид на бухту Пендерака. Но Зои была слишком занята книжицей, чтобы любоваться пейзажами.

– Это как-то связано с Крисом?

Лиззи Кармайкл кивнула.

– Вы откройте.

Зои нерешительно последовала ее совету и обнаружила, что это томик стихов, произведения английских романтиков, прежде всего Китса и Байрона. Страницы были захватаны, словно книгу перечитывали много раз.

Кроме того, кое-где строчки и слова были подчеркнуты карандашом, а на полях часто встречались надписи. Почерк Зои сразу узнала.

– Это же писал Крис! – взволнованно воскликнула она и взглянула на преподавательницу фортепиано, которая наливала молоко в чай. – Откуда она у вас?

Лиззи Кармайкл помешала свой чай.

– Эта книга принадлежала мне. Или, точнее, моему покойному мужу. Крис одолжил ее ненадолго в то лето, когда он… – Женщина покачала головой, а на ее лице промелькнула тень. – Ах, такая трагедия!

Зои все еще была занята книгой.

– И вы не рассердились за то что, он ее всю исписал?

– Напротив, я даже поощряла это. Лирику нужно разбирать, чтобы понять до конца и взять что-нибудь для себя из этих строк. Поэтому он и подчеркнул места, которые ему понравились или которые волновали его. Позже Крис записал свои мысли.

Лиззи Кармайкл улыбнулась, когда заметила удивление на лице Зои.

– Как по мне, книги не должны быть чистенькими. Мне больше нравится, когда по ним видно, что их кто-то читал.

«Это замечание хорошо подходит и к ее дому, – подумала Зои. – Безупречного тут ничего нет». Яркая разрозненная мебель выглядела несколько обветшалой, многие книги на полках были в том же состоянии, что и томик стихов, повсюду стояли безделушки, которые не сочетались друг с другом: маленькие фарфоровые статуэтки, камни, карты, бутылки, жестяные коробочки… Наверное, это памятные сувениры, которые миссис Кармайкл собирала сама и которые приносили гости. И хотя они были расставлены как попало, в доме царил уют.

Казалось, у каждой вещи не было строго отведенного ей места, в их расстановке отсутствовали какие-либо правила, не следовала им и хозяйка. Лиззи Кармайкл явно это подчеркивала: выбирая одежду, она не оглядывалась на модные тренды.

Сегодня, например, на ней была длинная серо-зеленая твидовая юбка в сочетании с розовой шелковой блузкой и жилеткой из белого искусственного меха. Но как раз эта кричащая необычность очень ей шла. Зои вдруг поняла, почему Крис охотно бывал в этом доме. У Лиззи Кармайкл все было устроено иначе, чем в консервативном родительском жилище. Наверное, это стало откровением для ее брата: он смог раскрыться в этом месте с творческой, музыкальной стороны, на что его отец всегда смотрел критически. Была бы воля Джорджа Бивена, Крису пришлось бы сосредоточиться на более «мужских» занятиях, а не на игре на фортепиано. А о любви Криса к лирике не догадывалась даже Зои.

– Вы можете оставить книгу себе, если хотите, – сказала Лиззи Кармайкл. – Мне стоило отдать вам ее еще тогда, но я не могла с ней расстаться, потому что для меня она стала драгоценным воспоминанием. И только когда я встретила вас вчера в городе, мне вдруг стало ясно, что нельзя хранить эту книгу у себя. В конце концов, он ведь был вашим братом.

«Которого я не так хорошо знала, как думала», – промелькнула в голове Зои мысль, пока она поглаживала кожаный корешок.

– Я понятия не имела, что он интересовался поэзией, – тихо призналась она.

– О, и даже очень интересовался, – кивнула Лиззи Кармайкл. Улыбаясь, она откинулась на спинку плетеного кресла. – Иногда мы не только играли на фортепиано, но и читали вместе. Крис просто невероятно меня вдохновлял. Потому-то мне так нравилось давать ему уроки игры на фортепиано, потому-то у него все так хорошо получалось. Он отдавался этому делу всем сердцем. Он любил музыку, она трогала его до глубины души. Но он также проявлял большой интерес к печатному слову. Я очень рада, что сумела ему помочь, открыть для него оба эти мира.

Зои подавила чувство зависти, которое вскоре охватило ее. Стало ясно, что эта женщина знала Криса намного лучше, чем она сама. Или, по крайней мере, знала ту сторону брата, которую он никогда не показывал своей семье.

– Моему отцу не нравилось увлечение Криса фортепиано. Ему казалось, что это несерьезное занятие. Он не хотел понимать, как много оно значило для Криса.

– Я знаю, – печально улыбнулась Лиззи Кармайкл. – Мне бы очень хотелось, чтобы отец узнал о Крисе нечто большее. В конце концов, у Криса тоже была страсть, как и у отца, с нее все и началось.

– У папы?