Лето диких цветов

Зои подумала, что об отце можно многое сказать, но уж точно не то, что Джордж – страстный человек. Его жизнь определяла только работа, а ко всему остальному он подходил холодно, аналитически.

Лиззи Кармайкл уверенно кивнула.

– О да. Вы только вспомните о том, как он боролся за вашу мать. Она сама мне как-то рассказывала, когда бывала здесь.

Зои отвернулась и задумчиво взглянула в окно. Конечно, она знала историю о том, как родители познакомились. Оба независимо друг от друга приехали в Пендерак, чтобы провести отпуск. Они влюбились друг в друга с первого взгляда, хотя у Бренды намечалась помолвка с сыном графа. Родители Бренды происходили из семьи богатых лондонских банкиров и очень рассчитывали на эти отношения. Разумеется, они пришли в ужас, когда Бренда сообщила, что хочет разорвать помолвку и выйти замуж за амбициозного строительного подрядчика Джорджа Бивена, который все свои сбережения вложил в создание собственной фирмы. Родители были против этой связи и задействовали все рычаги давления, чтобы разбить пару. Но Джордж оказался упрямым. В конце концов он явился на праздник в дом родителей Бренды и сказал, что не собирается от нее отступаться. Эта речь возымела эффект. Бренда ушла с ним, и вскоре они обвенчались в маленькой церкви Пендерака, несмотря на желание родителей Бренды устроить пышную свадьбу в Лондоне.

Поэтому маленькая деревушка в Корнуолле имела особое значение для родителей Зои. Именно поэтому они часто приезжали сюда в отпуск. И только ужасная смерть Криса навсегда вытеснила добрые воспоминания, а вместе с ними постепенно умерла любовь Джорджа и Бренды. С тех пор Джордж Бивен всем сердцем отдавался лишь фирме.

Зои сидела перед женщиной, которую едва знала и с которой не хотела обсуждать дурные поступки отца, посему она снова раскрыла томик стихов и просмотрела места, которые подчеркивал Крис. Особенно важными ему казались строки, в которых речь шла о несбывшейся любви. Выбранные им цитаты почти все оказались мрачными, в них выражалось отчаяние поэта. Осознание того, что все это значит, обрушилось на Зои, словно молния с неба.

– У Криса была несчастная любовь?

Лиззи Кармайкл кивнула.

– Да, я думаю, была.

– И в кого же он влюбился? – тут же поинтересовалась Зои, но преподавательница музыки лишь пожала плечами.

– Наверняка я не знала, что такая любовь существовала. Он никогда мне об этом не говорил, во всяком случае прямо. Но кто-то все же был. Я заметила это по его вопросам и по стилю поэзии, которую он предпочитал. – Она покачала головой. – Это очень занимало Криса, но он не хотел об этом говорить, а я не стала настаивать. Думала, как-нибудь он сам мне обо всем расскажет, когда придет время. Но до этого дело так и не дошло.

Женщина тяжело вздохнула.

Зои сглотнула ком в горле. Неужели ее любовь к Джеку настолько затмила все, что Зои не заметила, как плохо было брату?

– Вы считаете… – неуверенно начала она. – Вы считаете, Крис был так несчастлив, что мог…

– Что он совершил самоубийство? – Лиззи Кармайкл энергично покачала головой. – Нет, ни в коем случае. Крис был чувствительным юношей, но он никогда не бросился бы с утеса из-за какой-то проблемы. Он бы решил ее, в этом я уверена.

Зои, вконец опечалившись, взглянула на томик стихов. Она ощущала, что вновь натолкнулась на стену.

– Хотела бы я знать, что тогда произошло с ним! – с чувством воскликнула она.

Преподавательница музыки вздохнула.

– Я не знаю, стоит ли спрашивать об этом. В конце концов, это очень личный момент, – с сомнением произнесла она, – но… разве об этом не написано в его дневнике?

Зои с недоумением взглянула на нее.

– Не думаю, что он его вел.

– Конечно вел! – воскликнула Лиззи Кармайкл. – В то лето я подарила ему одну из этих роскошных записных книжек, сделанных под старину. Мне казалось, это ему поможет, пусть напишет о своих проблемах, если уж не хочет о них говорить. И Крис мне рассказывал, что пользуется этой записной книжкой.

Мысленно Зои перенеслась в те дни, когда она перебирала вещи Криса, потому что у матери не было на это сил. Была бы воля Бренды, она вообще ничего не меняла бы в комнате Криса.

Но в какой-то момент отец и Зои убедили ее избавиться от большей части его одежды и от книг, которые не имели никакого значения для Криса. В связи с этим Зои пришлось подержать в руках все вещи Криса хотя бы один раз, и даже те, что находились при нем в Корнуолле. И дневника среди них точно не было.

Но теперь, когда Лиззи Кармайкл упомянула об этом, Зои вдруг вспомнила, что за несколько дней до смерти она видела Криса в пляжном доме с записной книжкой, сделанной под старину.

– Переплет был зеленый?

Лиззи Кармайкл кивнула, и Зои почувствовала, как в душе просыпается надежда. Если книжки не оказалось в его вещах, тогда она все еще должна находиться в Пендераке. Может, Крис ее где-то спрятал, поэтому ее никто не нашел?

Зои поспешно вскочила.

– Мне нужно идти! – сказала она и обняла удивленную Лиззи Кармайкл, которая тоже поднялась из плетеного кресла. – Большое спасибо за все. Я надеюсь, мы…

Зои запнулась, потому что фигура преподавательницы вдруг стала двоиться.

– Что с вами? Вам нехорошо?

Зои пыталась сфокусировать зрение, но у нее ничего не получилось. Ее накрыла волна тошноты. Зои, шатаясь, прошла мимо открытой стеклянной двери зимнего сада наружу, сделала пару шагов к живой изгороди из самшита. Потом ее ноги подкосились. Зои еще слышала испуганный крик Лиззи Кармайкл, но после этого ее окутал мрак.

Глава двадцатая

– И что мы теперь будем делать? – спросила Роуз и, улыбаясь, взглянула на Саймона, шедшего рядом с ней по тротуару.

– Зависит от того, что еще вам нужно, – сказал он и приподнял три полных пакета, которые нес в руках.

Это был впечатляющий результат их долгих прогулок по магазинам Ист-Энда, и Роуз все еще пребывала в эйфории, налюбовавшись на множество красивых мелочей в бутиках и магазинах. Она кое-что подобрала для своих детей: симпатичную заколку Саре, а мальчикам – пару разноцветных вагонов, которые наверняка подойдут для железной дороги, которой они так любили играть. Саймон, конечно, удивился, но принял ее объяснение: мол, это все подарки для детей ее подруг. Все остальное ей понадобится для работы: отрезы ткани на пробу, шелковые ленты и две книги по дизайну одежды, на которые она наткнулась в маленьком магазинчике антиквариата с хорошим выбором. Роуз позабыла, сколько возможностей предоставляет Лондон, и все еще наслаждалась впечатлениями. День получился идеальным еще и потому, что Саймон оказался галантным и щедрым спутником.

– Я безмятежно счастлива, – заявила она и просияла, однако в следующий миг стала серьезной. – Но даже если бы это было не так, я вам все равно не сказала бы, чтобы вы снова не совершили какой-нибудь абсолютно безрассудный поступок.

– Я могу распоряжаться своими деньгами так, как мне заблагорассудится, – улыбнулся он. – И я считаю, что все удалось на славу.

– Цена на ткань баснословно завышена, – возразила Роуз.

Ей все еще становилось дурно от воспоминаний о ценниках на рулонах восхитительного шелка, который она обнаружила в одном магазинчике с товарами ручной работы. На качество грех было жаловаться, а цвет сияющего аквамарина – это то, что Роуз так долго искала. Но цена за один метр такой ткани во много раз превышала весь ее бюджет. Поэтому она с тяжелым сердцем отложила рулон.

– Я бы его никогда не купила.

– Но он вам понравился, я ведь это заметил, – сказал Саймон. – И мне хотелось, чтобы ткань стала вашей.

Поэтому он попытался уговорить ее купить шелк, а когда Роуз отказалась, недолго думая сам приобрел пять метров ткани и подарил ей. Это Роуз до сих пор не могла осознать.

– Вы были не обязаны это делать.

– Да, я знаю. Но мне очень хотелось.

Он остановился и взглянул на нее, смущенно улыбаясь.

– Знаете, вы единственная женщина, которая не любит подарки, по крайней мере из тех, кого я знаю. Почему вам это так не нравится?

Роуз посмотрела на Саймона. «Потому что я к этому не привыкла», – невесело подумала она. Если Мэтт неожиданно ей что-нибудь дарил, то в основном для того, чтобы загладить вину после своих любовных похождений. Он никогда ничего не покупал ей ради собственного удовольствия, даже когда они только влюбились друг в друга. Но им с самого начала пришлось экономить, потому что Роуз быстро и неожиданно забеременела. Дом, дети – все время находились вещи, на которые срочно нужны были деньги, для желаний Роуз их не оставалось. А после развода она вообще считала каждый пенс. Она уже давно не совершала случайных покупок, поэтому ей стало неловко, когда Саймон, которого она едва знала, сделал ей такой дорогой подарок. Но всего этого она не могла ему сказать, поэтому лишь с улыбкой пожала плечами.

– Мне очень жаль. Я просто… удивилась, – ответила она. – Это великолепная ткань, и я уже знаю, что из нее сделаю: вечернее платье и широкую юбку. И еще блузку, если что-то останется. Это будет выглядеть чудесно.

– Я в этом уверен, – рассмеялся он. – Надеюсь, у меня будет возможность увидеть вас в этом наряде.

Роуз и сама не знала, что ему ответить. Здесь, в Лондоне, у нее не было швейной машинки, поэтому придется везти ткань домой. Вероятность того, что Саймон увидит ее в этом платье, близилась к нулю, и он, наверное, об этом подозревал. Роуз в тот день упомянула, что в следующий четверг возвращается домой. Неужели это значило, что Саймон рассчитывает с ней встретиться еще раз после ее отъезда? Или он просто сказал это из вежливости?

Но, казалось, Саймон и не ждал ответа на вопрос.

– Не желаете перекусить?

– Я просто умираю от голода, – сказала Роуз, хотя это было не так. Но ей хотелось провести со своим спутником еще немного времени, а совместный перекус стал для этого отличным предлогом.

– Очень хорошо. Я, в общем, тоже.

Саймон махнул рукой, останавливая проезжающее такси.

– Недалеко от моего дома есть очень красивый итальянский ресторан. Он вам наверняка…

Роуз схватила Саймона за руку и заставила замолчать. Тот удивленно посмотрел на нее.

– А мы не можем сходить в ресторан где-нибудь здесь? – спросила она, вдруг испугавшись, что он поведет ее в какое-то роскошное заведение.

Он упоминал, что его квартира находится в районе Белгрейвия, где располагалась его контора, а также множество дизайнерских бутиков. Обед там наверняка стоил уйму денег, а Роуз не хотела, чтобы Саймон на нее столько тратил. Кроме того, она представляла, насколько отличаются их миры друг от друга. Это разрушило бы приятный момент близости, чего Роуз не хотела. Она указала на вывеску ниже по улице.

– Мы как раз возле индийского кафе. Выглядит очень мило. Вон то, со старинными светильниками над дверью, видите? Почему бы нам не зайти туда?

Саймон оглянулся и нахмурился.

– Тот итальянский ресторан действительно весьма хорош, – скептически произнес он. – Он вам точно очень понравится.

– Но я думаю, что мне понравится здесь больше. Вы ведь любите индийскую кухню, не правда ли? – Она вызывающе улыбнулась, потому что Саймон все еще сомневался. – Ах, ну бросьте! Ходить только в те места, где уже побывал, – это же скучно. Вы не желаете попробовать что-нибудь новенькое?

Он долго смотрел на Роуз, потом морщинка на его лбу разгладилась, и Саймон усмехнулся одним уголком рта.

– Непременно. В конце концов, я ведь не хочу, чтобы вы сочли меня занудой.

Роуз покачала головой в ответ на его улыбку. В животе у Роуз все сжалось, словно она сейчас каталась на американских горках, только потому, что Саймон все еще держал ее за руку, пока они шли к индийскому кафе.

Интерьер «Сангама» представлял собой индийский китч с налетом винтажа: здесь стояли разношерстные стулья и столы с красивыми светильниками, украшенными золотом; зал разделяли резные колонны, а на стенах висели яркие изображения богов рядом с черно-белыми фотографиями Тадж-Махала и другой индийской архитектуры. В отличие от того, о чем мечтала Роуз, в ресторане был еще и бар, а в углу даже имелась маленькая танцплощадка. Но казалось, это своеобразное сочетание и привлекало посетителей: паре с трудом удалось найти свободный столик.

Неудивительно, что Роуз некоторое время спустя заметила: карри, которое здесь подавали, действительно было вкусным, как и вино, которое заказал Саймон. Роуз, пребывая в хорошем настроении и слегка захмелев, слушала истории Саймона о работе в конторе.

Он оказался замечательным рассказчиком, и чем дольше она находилась рядом с ним, тем больше удивлялась тому, что Саймон проводит время именно с ней. Этот человек мог бы заполучить любую женщину, которую пожелал бы. И Роуз тем более льстило такое внимание. Именно в этом крылась причина, по которой она так расплывчато отвечала на вопросы, которые касались ее самой. «Это всего лишь флирт», – напоминала она себе. Приятный вечер, которым она могла насладиться, пока через несколько дней не вернется к повседневной жизни…

– Можете смело признаться, – заявил Саймон, когда официантка снова убрала пустые тарелки, и Роуз испугалась, что сболтнула лишнее.

– В чем?

Он улыбнулся.

– Вы ведь знали, что здесь превосходно кормят. Это не могло быть совпадением.

Роуз с облегчением вздохнула.

– Это была счастливая случайность, – произнесла она и ответила на его улыбку, но снова стала серьезной, когда Саймон протянул ей руку через стол. Он нежно погладил ее пальцы, отчего по спине Роуз пробежал колючий озноб.

– При ближайшем рассмотрении я вынужден полностью согласиться, – сказал он. Роуз посмотрела в его голубые глаза и поняла, что он говорит не о еде. Она надолго задержала дыхание. – Не хотите потанцевать?

Он не стал дожидаться ответа, вместо этого встал и повлек ее за собой на танцплощадку. Сердце Роуз затрепетало, когда она позволила Саймону крепко прижаться к ней. Звучала медленная песня, рядом с ними на низком деревянном подиуме танцевали другие пары, вечером тут наверняка исполняли живую музыку.

Но Роуз вовсе не обращала внимания на другие пары. Казалось, на всем свете остались только они с Саймоном. Он был так близко, что ее тело реагировало инстинктивно. Роуз подалась навстречу и прижалась к нему, словно все время только и ждала этого момента. Роуз окутал приятный аромат, который она смутно улавливала каждый раз, когда Саймон во время их похода по магазинам наклонялся к ней, чтобы что-то сказать. Роуз наслаждалась его объятиями. Но они были просто необходимы, ведь ее ноги сделались совсем ватными. Поэтому она обвила руками его шею. Они медленно двигались под спокойную музыку.

– Ты всегда так чувственно танцуешь с женщинами, с которыми ведешь важные дела? – почти беззвучно шепнула она.

Он прижался к ней чуть крепче.

– Только если эта женщина не выходит у меня из головы, – ответил Саймон ей на ухо, и Роуз испугалась, когда он наклонился еще ниже и коснулся губами чувствительной кожи на ее шее. Если она хотела прекратить то, что между ними сейчас происходило, это был наилучший момент, она об этом знала. И вдруг ее снова охватили сомнения.

Могла ли она на самом деле так себя вести – не задумываясь о завтрашнем дне? Все в ее душе противилось этому и не позволяло ей видеть в их отношениях что-то временное. Что-то, что исчезнет после одной ночи и забудется. Но разве такое возможно? Разве это не то небольшое развлечение, на которое Роуз рассчитывала, отправляясь в Лондон?

Саймон поднял голову. Его голубые глаза стали темнее, и Роуз не могла припомнить, когда у нее в последний раз в животе порхало столько бабочек. И внезапно для нее перестало иметь значение то, что она едва знает этого мужчину. Ей было хорошо. Невероятно хорошо. Поэтому Роуз не остановила Саймона, когда его губы приблизились к ее рту, и даже подалась навстречу, ответив на поцелуй, который мгновенно воспламенил ее. Эти чувства Роуз почти забыла. А он умел целоваться, и чертовски хорошо к тому же, поэтому Роуз не смогла бы сказать, сколько времени прошло, прежде чем он оторвался от ее губ. Они соприкоснулись лбами. Его дыхание участилось.

– Я вызову нам такси, – хрипло произнес он.

Роуз кивнула, все еще чувствуя полную растерянность, и подождала, пока Саймон заберет вещи и расплатится по чеку. Выйдя наружу, они, взявшись за руки, вновь принялись целоваться на тротуаре – так самозабвенно и страстно, что прошло еще какое-то время, прежде чем Саймону удалось махнуть проезжавшему мимо такси. Он назвал водителю адрес своей квартиры в районе Белгрейвия и усадил Роуз к себе на колени, желая продолжить с того места, на котором они только что остановились. Но она положила руку ему на грудь и отстранилась.

– Я… я пробуду здесь всего несколько дней, – прошептала она, не уверенная, напоминала ли об этом себе или предостерегала Саймона.

– Тогда пусть они будут лучшими в нашей жизни, – ответил он, и, когда их губы соприкоснулись, Роуз обняла его за шею и забыла, зачем вообще произнесла эту фразу.

Глава двадцать первая

– Вы уверены, что мне не нужно отвезти вас к доктору Корби? – Лиззи Кармайкл покосилась на Зои, а потом снова взглянула на дорогу. – Ее кабинет совсем недалеко, и в это время она наверняка еще на месте…

– Нет, – перебила ее Зои. – В самом деле не нужно.

– Но вы вдруг так странно закатили глаза, – настаивала пожилая женщина. – Я и вправду разволновалась. А потом это падение! Вы уверены, что с вами все в порядке?

– Да, мне еще повезло.

Зои вяло усмехнулась и едва сдержалась, чтобы не ощупать пластырь, под которым скрывалась ссадина на лбу. К счастью, живая изгородь из самшита смягчила падение и предотвратила худшее. Но шок был сильным, хоть она пыталась этого не показывать.

– Я просто слишком резко встала. У меня иногда бывают проблемы с кровообращением. Низкое давление, вот и все.

Казалось, такой ответ не очень-то убедил Лиззи Кармайкл, однако она пропустила поворот, который мог бы привести их к врачу, и медленно двинулась дальше по городку.

– Я должна отвезти вас в пансион, – сказала она скорее себе самой. – Там кто-нибудь о вас позаботится. В вашем состоянии нельзя одной выходить из пляжного дома.

– Да я справлюсь, правда, – заверила ее Зои и откинулась на спинку сиденья. – Очень мило с вашей стороны, что вы решили меня подвезти.

Зои на самом деле была очень благодарна Лиззи Кармайкл. Она нуждалась не во враче, а в покое. Зои вздохнула, когда спустя несколько минут показался пляжный дом.

– Я тут же сообщу Галлахерам, если мне станет плохо, – пообещала она Лиззи Кармайкл и помахала ей, когда та уезжала.