Лето диких цветов

Глава тринадцатая

– Саймон, не будешь ли ты так любезен проводить миссис Эдгарс к двери?

Элейн Филдинг недвусмысленно и требовательно взглянула на сына, а Саймон издал беззвучный стон.

– Конечно.

Он поднялся и улыбнулся пожилой даме, которая как раз собиралась уходить. Обычно он старался исполнять обязанности хозяина, зная, насколько важно это для матери. Но он весь вечер мысленно находился где-то далеко и едва слушал, что рассказывала ему Марта Эдгарс по пути к двери. Речь шла о ее внучке Лидии, которую он встречал на разных мероприятиях. Ей было под тридцать, если он правильно помнил, и она проявляла к нему большой интерес, если верить словам ее бабушки.

– Лидии очень жаль, что она не смогла прийти на сегодняшний банкет. Она очень хотела увидеть вас снова. Но ее задержали. Одна из ее лошадей охромела, понимаете, и ей пришлось о ней заботиться.

– Мне очень жаль. Передавайте ей от меня привет, – вежливо ответил Саймон, хотя с трудом мог вспомнить, как выглядит Лидия Эдгарс.

В конце концов, она была одной из множества светских молодых женщин того круга, в котором вращалась его семья, – благовоспитанная, с правильными хобби и стильно одетая. Он не мог представить себе, чтобы она открыла ему дверь в застиранной узкой футболке. Или подала бы на стол какое-то простое блюдо…

– Я непременно передам, – с довольным видом заявила Марта Эдгарс и позволила Саймону придержать для нее дверь. – А вы передайте матушке, что нынче она снова превзошла сама себя. Я не знаю, как ей удается, но это был превосходный вечер.

– Я передам, – пообещал Саймон и помог пожилой даме спуститься по лестнице до лимузина, ожидавшего ее у входа.

Потом он вернулся в дом и как раз хотел пройти в салон, где все гости собрались на ужин, когда в холл зашла его мать.

– Все в порядке? – с тревогой спросила она.

Саймон кивнул.

– Я должен тебе еще раз сказать, что вечер удался.

Эта похвала никого не удивила, ведь званые ужины у Элейн Филдинг уже стали легендой. Если она приглашала кого-то на благотворительный банкет, то лондонцы охотно откликались, и не только потому, что она была превосходной хозяйкой. Супруга успешного юриста Роберта Филдинга уже давно вращалась среди состоятельных промышленников страны, многие из которых долгие годы числились клиентами ее мужа. Кроме того, она была дочерью графа Чизика и общалась с аристократией, поэтому список ее гостей был столь интересен, что люди из кожи вон лезли, чтобы раздобыть приглашение, особенно когда прием устраивали не на ее вилле в Кенсингтоне, как в этот вечер, а в Марлтон-хаус – родовом поместье Чизиков в Кенте. Элейн Филдинг состояла в различных благотворительных обществах, и, насколько мог понять Саймон, ей это чрезвычайно нравилось.

Но сейчас она выглядела не особенно счастливой и смотрела на сына, нахмурившись.

– Я имела в виду не Марту. Я хочу знать, все ли в порядке с тобой.

– Со мной? – с удивлением улыбнулся Саймон. – Конечно в порядке.

– Но почему ты сегодня весь вечер сидел с отрешенным видом? Что произошло, Саймон? В конторе какие-то склоки, о которых вы с папой мне не рассказали?

– Что? Нет. Дела идут наилучшим образом, правда, – заверил он ее.

– Значит, это из-за женщины, которой ты увлекся, да? – Она подняла руку, прежде чем Саймон успел возразить. – Будет тебе, я тебя знаю, – сказала она и весело подтолкнула его. – Это случайно не Лидия Эдгарс, нет? Она обворожительна, не находишь? И мне кажется, ты ей нравишься.

Саймон вздохнул.

– К сожалению, это не взаимно.

– Ох! – Элейн Филдинг была явно разочарована. – И кто же она? Или лучше спросить, на какой обложке я ее видела в последний раз?

– Она не модель, – объяснил Саймон и поморщился, потому что понял: на такой вопрос мать имеет полное право.

В конце концов, последние три его подружки были моделями. Хотя само слово «подружки» уже являлось преувеличением. Это были скорее короткие любовные интрижки, к большому сожалению его родителей, которые придерживались мнения, что их единственному сыну в тридцать пять лет уже стоит остепениться и задуматься над продолжением рода Филдингов.

И, конечно же, не с женщиной, которая зарабатывает деньги, снимаясь для журналов. Они мечтали о партии из своего круга. О девушке с хорошим именем и безупречным прошлым. Такой, как Лидия Эдгарс. Если бы мать могла решать, то она бы уже сегодня объявила об их помолвке в «Таймс».

– Не модель? – удивленно подняла брови Элейн. – И чем же она занимается?

– Она дизайнер одежды, – сказал Саймон и улыбнулся, вспомнив о двух своих встречах с Роуз Райли.

Она была такой энергичной, совершенно не похожей на всех остальных женщин, которых он когда-либо встречал. Он был уверен, что нескоро сумеет ее забыть, и очень надеялся, что в ближайшее время вновь с ней увидится.

– Дизайнер? – переспросила Элейн, очевидно, сомневаясь, не очередная ли это фотомодель. – Она знаменита?

Саймон покачал головой.

– Пока еще нет. Она только начинает карьеру.

– Вот как! – с внезапным недоверием воскликнула мать. – И я предполагаю, что ты должен оказать ей небольшую помощь на старте. Могу поспорить, она все выяснила о тебе и знает, что у тебя хорошие связи. Не говоря уже о твоих деньгах. Ах, Саймон, – вздохнула она, – что у тебя за склонность к экстравагантным особам: моделям, дизайнерам? Почему ты не ищешь равных себе? Если тебе не нравится Лидия Эдгарс, то встречался бы с Хейзел Каммингс, которая теперь работает у вас в конторе, – она хотя бы что-то из себя представляет. Хейзел милая, у нее такая же профессия, как у тебя, и девушка, насколько я осведомлена, из хорошей семьи.

Саймон подумал о рыжеволосой молодой женщине-юристе, с которой его недавно познакомил отец. Несомненно, она мила. Но он не мог представить ее своей партнершей, поэтому теперь лишь недоуменно поднял брови.

Его мать вздохнула.

– Поверь мне, такие отношения будут крепче.

– Я совсем недавно встретился с Роуз, мам. Мы еще не планируем свадьбу, – ответил он с некоторым смущением, удивляясь, как часто мать перегибает палку в этом вопросе.

– Кстати, о дизайне, – сказала она. – Ты уже думал над открытием выставки в субботу?

Саймон понятия не имел, о чем она говорит. Элейн заметила это и взглянула на сына с осуждением.

– Я помню, что отправляла тебе приглашение и просила тебя выкроить время. Та самая выставка, которую я организовала для нашего проекта «Ментал-Хелс»: важные тренды в моде за последние пятьдесят лет. С модельными платьями, которые мы потом продадим. Есть одно от «Коко Шанель», а другое носила герцогиня Кембриджская. Она лично предоставила его в наше распоряжение, потому что хотела поддержать эту затею. Кроме того, там будет Клайв Вентуорт, ну, ты знаешь, отец лондонской моды, о котором теперь все говорят. И еще несколько именитых гостей из мира моды. Это будет грандиозное мероприятие, Саймон. Я ожидаю, что ты на нем появишься. – Она понизила голос. – Кстати, Лидия Эдгарс тоже придет. Это будет отличная возможность познакомиться с ней поближе.

Саймон взял мать под руку.

– Сейчас нам стоит вернуться к нашим гостям, ты так не думаешь?

Мать растерянно взглянула на него. Такое выражение лица у нее бывало, когда сын говорил не то, чего она ожидала. Но подходящего ответа она на этот случай не подготовила.

– Да, конечно.

Они сделали несколько шагов в сторону салона, а затем Саймон остановился, потому что в кармане его пиджака зажужжал мобильный телефон.

– Прости. Я сейчас приду, – сказал он и, несмотря на осуждающий взгляд матери, вынул мобильник, чтобы прочесть сообщение, которое только что пришло:

Осмотр дома завтра в пять часов.

С приветом, Роуз.

На лице Саймона появилась широкая улыбка. «Отлично», – подумал он и сохранил ее номер в записной книжке смартфона. Потом, окрыленный, он вернулся в салон.

Глава четырнадцатая

– Нет, мне очень жаль, но я не могу вам помочь.

Гарри Оуэн пожал плечами, и Зои ощутила, как на нее нахлынула горячая волна разочарования.

– Но ведь речь идет о моем брате. – Она сжала кулаки и посмотрела на полицейского умоляющим взглядом. – Мне следует об этом знать.

Гарри Оуэн вернулся к письменному столу, из-за которого встал, когда Зои постучала в его кабинет незадолго до этого. Он был уже не сержантом, а констеблем, о чем Зои прочла на дверной табличке, а над его поясом нависал небольшой животик. В остальном он ничуть не изменился. Волосы остались такими же густыми и белокурыми, и светло-голубые глаза внимательно наблюдали за Зои, которой он предложил присесть на стул у письменного стола.

– Я бы охотно вам помог, мисс Бивен, но не могу. Следственное дело – это внутренний документ. Мы не можем выдавать его ни третьим лицам, ни преступникам, если таковые обнаружатся, ни жертве или ее семье. Так гласит предписание, и я должен его придерживаться.

Зои воспользовалась его предложением и опустилась на стул.

– Однако же вам больше не нужна эта информация. – Она пыталась привести разумные доводы. – Дело пылится на полке вот уже много лет.

– Точно, – согласился Гарри Оуэн, продолжая невозмутимо смотреть на нее. – Расследование прекращено. К чему это приведет, если еще раз все переворошить?

– Вы не понимаете… – Зои подвинулась на своем стуле вперед, по-прежнему умоляюще глядя на полицейского. – Я не собираюсь критиковать расследование или заниматься чем-то подобным. Я знаю, что вы и ваши коллеги тогда сделали все, чтобы раскрыть это дело. Но я в то время была слишком шокирована и не совсем понимала, кого вы опрашиваете и что люди говорят о Крисе. А теперь меня это очень интересует. Разумеется, я буду очень осторожна и никому…

Она запнулась, потому что Гарри Оуэн резко помотал головой.

– Как я уже сказал, я не могу этого сделать.

Его губы превратились в тонкую линию, и Зои ощутила, насколько неприятен ему этот разговор. Однако она не могла просто так сдаться:

– Но это очень важно для меня. И мне не обязательно забирать документы с собой. Я могла бы прочесть их прямо здесь, если вы мне их дадите.

– Вам запрещено их читать, – настаивал Гарри Оуэн. – Если уж на то пошло, на это имеет право лишь нанятый вами адвокат. Он может потребовать ознакомления с делом и рассказать вам, что написано в документах. Но и адвокат не имеет права показывать вам материалы дела.

– Но…

– Нет. Тут я действительно ничем не могу вам помочь. – Он поднялся, Зои поступила так же. Полицейский проводил ее до двери: – Мне действительно очень жаль, – сказал он, избегая смотреть ей в глаза. – До свидания, мисс Бивен.

Он закрыл дверь, как только Зои вышла в коридор. Какое-то время она в расстроенных чувствах разглядывала дверь в его кабинет. Потом вернулась в главное помещение участка. За одним из двух столов, стоящих здесь, сидел полицейский, который ранее принял ее и проводил к Гарри Оуэну. Его звали сержант Коллинз, он был моложе ее, может, лет тридцати: высокий неуклюжий парень с приветливой улыбкой. Он казался более сговорчивым, чем его начальник, и на какой-то миг Зои подумала, не расспросить ли его о следственном деле. Но Коллинз едва ли пойдет против шефа; все это и так было достаточно унизительно. Поэтому Зои лишь кивнула ему на прощание и вышла из участка.

Снова оказавшись на улице, она еще раз оглянулась на красивое историческое здание с фасадом из сланцевого камня и верандными окнами, которые отлично вписывались в городской архитектурный ансамбль.

Она была так уверена, что Гарри Оуэн ей поможет! В то время он был еще совсем молодым полицейским, но Зои хорошо его помнила, потому что его особенно потрясло случившееся. Это было одно из его первых дел, и реакция Оуэна говорила Зои о том, что ужасная смерть Криса стала шоком и для полиции в небольшом и спокойном Пендераке. Поэтому она надеялась, что именно он поймет ее просьбу. Но, очевидно, она ошибалась.

Конечно, ей не стоило полагаться на себя, а подключить адвоката, как и советовал ей Гарри Оуэн. Зои не могла доверить это дело адвокату из их фирмы, иначе отец узнает, где дочь находится. Значит, ей нужно найти какую-то местную контору. «На это потребуется время. Время, которого у меня нет», – вздохнув, подумала Зои и задумчиво побрела вдоль по узким переулкам с булыжной мостовой.

Добравшись до набережной, она остановилась и глубоко вздохнула. Время было послеобеденное, и ржавые рыболовные траулеры давно стояли у двух причалов, ожидая следующего выхода в море. Их стало меньше, чем раньше, как с удивлением заметила Зои. А вот количество парусных лодок и моторных яликов заметно возросло. Они швартовались в акватории порта, где было не протолкнуться, и туристов тоже стало больше. Они бродили по набережной, разглядывая витрины магазинов, или сидели в ресторанах и кафе. Некоторые магазины и гостиницы Зои узнавала, другие были совершенно новыми или сменили названия. Но в общем и целом картина была ей до боли знакома: белые или серые дома из сланцевого камня, с яркими оконными рамами, расположенные у мерцающего моря. Она стояла здесь, смотрела, слушала и обоняла, и от этого вдруг ожил целый поток воспоминаний.

Крики чаек, звонкое пение натянутых на ветру парусов, бьющихся о мачты яхт, типичный пряный запах гнилых бурых водорослей и соленой воды порта – все это в ее голове было неразрывно связано с летом, солнцем и счастливым, теплым чувством уверенности. Она вспоминала, как вместе с Роуз сидела у причальных тумб и ела мороженое, как они с Джеком в сумерках бродили рука об руку по набережной. Тогда Зои только-только в него влюбилась. Как сильно билось ее сердце! И как она была уверена, что ее счастью ничто не помешает…

– Простите, мы с вами, кажется, знакомы?

Зои развернулась к пожилой даме со светло-каштановыми волосами, которая рассматривала ее, слегка склонив голову набок.

Ей было шестьдесят с лишним, она носила ярко-красные бриджи и тунику безумной расцветки – довольно вызывающий образ. Поэтому Зои сразу ее узнала.

– Миссис Кармайкл!

Когда она произнесла имя, женщина, казалось, тоже ее сразу вспомнила, потому что взгляд ее прояснился.

– Зои! Зои Бивен, да? Господи, сколько лет прошло! – Женщина просияла, но в тот же миг сделалась серьезной: – У меня тогда так и не получилось сказать вам, как мне жаль, что с вашим братом случилась беда. Он был… – ее голос сорвался, но она быстро взяла себя в руки, – невероятно талантливым пианистом. Мне больше не встречались такие ученики, как он.

– Он очень любил ваши уроки, – ответила Зои.

У нее ком встал в горле, когда она заметила слезы на глазах миссис Кармайкл. Крис умер много лет назад, и Зои исходила из того, что только она и ее родители печалятся об этом. Было приятно слышать, что и другие люди его не забывают.

Но, возможно, это касается лишь Лиззи Кармайкл; в конце концов, именно она открыла музыкальный талант Криса и развивала его. Как они нашли друг друга, Зои уже и не помнила, но однажды Крис узнал, что миссис Кармайкл дает уроки фортепиано для детей в Пендераке. Он долго упрашивал ее, чтобы она выделила время и для занятий с ним. В Лондоне он продолжил усердно заниматься с другими учителями и, увлекшись, далеко продвинулся в игре на этом инструменте. Но, несмотря на это или как раз поэтому, для него стало доброй традицией каждое лето брать уроки игры у Лиззи Кармайкл.

– Вы много для него значили.

– И для меня это было нечто особенное. – Лиззи Кармайкл вздохнула, тень легла на ее лицо. Но потом она снова улыбнулась: – Надолго вы к нам в Пендерак?

– На несколько дней, – ответила Зои.

– Тогда заходите ко мне в гости. У меня кое-что есть, что я хотела бы вам отдать. Вы же помните, где я живу, да?

– Конечно, – ответила Зои. – А о чем речь?

Пожилая дама улыбнулась.

– Приходите ко мне завтра после обеда, тогда я вам и покажу.

Она снова погладила Зои по руке и пошла дальше, но через несколько шагов опять обернулась.

– В четыре часа жду вас к чаю! – крикнула она и помахала на прощание, прежде чем скрыться в толпе.

Зои пристально смотрела ей вслед. Она понятия не имела, что хочет отдать ей Лиззи Кармайкл, но это должно быть связано с Крисом. По крайней мере, это станет началом. Наверняка в городке найдутся другие люди, которые помнят ее брата и с которыми Зои сможет поговорить.

Эта мысль настроила ее на оптимистический лад. Зои уже хотела уйти, как вдруг в витрине бутика ей приглянулись яркие матерчатые сумки. Она всегда испытывала слабость к сумкам, а эти, явно сшитые вручную, казались уникальными и восхитительными: многоцветные, но не кричащие и не детские, они выглядели необычно, но их можно было носить каждый день.

Повинуясь порыву, Зои зашла в магазинчик. Это был маленький бутик, где продавались не только сувениры для дома морской тематики, но и необычная модная одежда, а также другие сумки.

Продавщица с длинными темно-рыжими волосами стояла за прилавком и разговаривала с пожилой женщиной. Она подняла глаза, когда звякнул колокольчик на двери.

– Чем могу вам помочь? – приветливо спросила она, но прежде чем Зои успела ответить и спросить ее насчет сумок, радостно вскрикнула: – Зои?! Как здорово, что ты объявилась! Я – Айрис, младшая сестра Роуз. Помнишь меня?

– Да, конечно, – удивилась Зои.

Было трудно поверить, что эта красивая рослая женщина – та самая девчонка со скобками на зубах, но это действительно была Айрис. И она осталась такой же открытой и веселой: сразу же вышла из-за прилавка и сердечно обняла Зои.

– Ты уже обжилась немного в пляжном доме?

– Да, спасибо.

Зои взглянула на сумки и блузки, развешанные на плечиках по всему магазину, и тут же вспомнила, что рассказывала ей подруга о своем рукоделии.