Помоги проекту - поделись книгой:
Он стоял рядом с Мэклином и, задумавшись, следил за тем, как лопаты новоиспеченных землекопов подбрасывали песок. Он взглянул на девушку: она стояла напротив, совсем близко от него… Нет! Он не хотел бы ни передавать ее на руки государству, ни отдавать ее под чье бы то ни было попечение…
В этот вечер, когда они вернулись к себе на «Акулу» после целого дня тяжелой работы, большая часть которой, правда, была сделана не ими, а добровольцами с залива Мертвого Человека, Слэйн завел разговор на тему о девушке.
— Не пойму никак, — начал он, почему эта девушка до сих пор не вышла замуж за кого-нибудь из дикарей? Ведь Сэм говорил вам, что все эти женщины, обряженные в разные жалкие браслеты-замужние, а на ней ни одного нет, да она и не выглядит замужней, и никакого мужчины около нее нет. В чем тут секрет?
Мэклин позвал Сэма и спросил его.
Когда трескотня Сэма прекратилась, он перевел:
— Сэм говорит, что ни один туземец до нее ни за что не дотронется. Во-первых, потому, что ее принес к ним ветер, а во-вторых, потому что она ужасно безобразна.
— Безобразна! — воскликнул Слэйн. — Да ведь она же настоящая красавица!..
— Она не в их вкусе, — заметил Мэклин. — Ведь посмотрите — их женщины не такие высокие, как она. Да не забудьте, что они боятся несчастья, если кто-либо будет иметь с нею дело. Этим, по их мнению, будет нанесена обида ветру…
В последующее дни Слэйн позабыл совсем, что они приехали за золотом. Внезапно появившаяся на его горизонте девушка точно открывала завесу перед чем-то, совсем для него невиданным.
Особым очарованием веяло на него вся история ее, и очарование это окружало и самую девушку.
На берегу, у кургана ли над погибшим кораблем, или у того места, где они сходили со своей лодки, он всегда искал ее глазами, и всегда она оказывалась тут. Все эти дни она постоянно бродила по берегу. Она ходила вместе со всеми другими, но в то же время держась несколько в стороне от них. Стоило Слэйну поднять глаза, как он сейчас же встречался с ее взором, обращенным на него.
Они оба были людьми, как бы нашедшими, наконец, друг друга. Без единого слова установилось между ними взаимное, еще смутное понимание.
Однажды, когда Слэйн один возвращался от места кораблекрушения к причалу своей лодки, она подошла к нему. В первый раз они были теперь совершенно одни.
Она смело подошла к нему и сказала (но, конечно, не словами):
— Я хочу поехать с вами. — Таким образом она сама делала, первый шаг, и Слэйн был несколько озадачен этим.
Он начал разговор с ней.
— Зачем вы всегда носите с собой эту вещь? — спросил он, дотрагиваясь до ее духового ружья.
Он говорил полусмеясь, полусерьезно, задавая вопрос, который она, по всей вероятности, не в состоянии была понять.
Она стала отвечать ему, произнесла какие-то три или четыре слова, сливая их в одно, потом остановилась и поглядела на небо, По направлению к ним летела птица. Девушка подождала, пока та не оказалась над их головами, и потом, подняв длинную трубку, приложила ее к губам.
Птица, как камень, упала на песок. Слэйн подошел к ней. Она шевельнула крыльями и потом застыла — все было кончено.
Китивик наклонилась и, отстранив перья с ее тела, показала ему крохотную стрелу, вонзенную в нижнюю часть шейки птицы. Ужасный яд, которым была пропитана стрела, сделал свое дело с молниеносной быстротой.
Очевидно, что вопрос Слэйна она поняла таким образом: «как стреляют; из этого ружья?» Вот она и показала ему, как это делается…
Слэйн посмотрел на мертвую птицу, а потом на девушку, так безжалостно убившую ее: ясно, что для этой девушки жизнь была ничто…
Мысль об этом нисколько не уменьшила ее странной чарующей силы над ним, но только еще больше увеличила то расстояние, которое разделяло ее от него…
Но для Китивик были неведомы, его раздумья. Полагая, что ей удалось счастливо разрешить задачу, заданную его вопросами, она была уже занята обдумыванием, как бы ей попонятней для него выразить свой вопрос. Она указала рукой на Слэйна, потом на корабль, потом на копавших курган, и произнесла несколько совершенно загадочных слов. По всей вероятности, она спрашивала: «зачем они приехали сюда? Что нужно им здесь?»
Слэйн, угадывая смысл ее вопросов, вынул из кармана соверен и показал ей.
— Вот зачем мы приехали. За золотом.
Китивик посмотрела на монету. Губы ее полуоткрылись. Она взглянула на Слэйна, затем опять на монету, и на лице ее появилось совершенно новое выражение: она была изумлена, она дивилась диковинке!..
Взяв монету от Слейна, Китивик повертела ее в руках, потом указала на вычеканенную на ней голову и засмеялась. Затем она показала пальцем на монету, на него, на себя, как бы желая этим выразить, что между всем этим есть какая-то связь. Потом она повернулась и подтолкнула его, чтобы он шел за нею к маленьким холмам, к деревушке, скрытой между ними.
Монеты она ему не отдала, она держала ее зажатой в левой руке, свое духовое ружье она несла в правой. Один раз она остановилась, посмотрела на работавших в отдалении людей, оглянулась назад, на корабль, и налево, вдоль безлюдного песчаного берега. Видимо, она хотела удостовериться, что за ними никто не идет и не наблюдает.
Холмы представляли собой довольно странный каприз природы. Каждый возглас здесь получал самые неожиданные отклики. Тут находили себе защиту от жары всякие пресмыкающиеся и насекомые, здесь водились ящерицы, похожие на игуанов[90]) и скорпионы, похожие на крабов. Здесь ползали отвратительные, точно посыпанные пеплом, змеи.
Китивик шла осторожно. Эти места были той химической лабораторией, где добывался яд для отравы стрел духового ружья, а химические препараты не всегда бывает безопасно попирать ногами.
У подножья одного из холмов, там, где из-под песчаника выглядывала гладкая поверхность скалы, она поднялась шагов на десять вверх и остановилась.
Песчаник в этом месте залегал складкой, наискось которой по песку шел какой-то рубец. Китивик встала на колени и начала пальцем отгребать песок. Вскоре из под него показался край углубления в камне, и потом открылся крохотный погребок — хранилище ее сокровищ.
Он догадался, в чем дело, чуть ли еще не до того, как она начала рыть, и когда ее коричневая рука вынырнула оттуда с полной пригоршнью австралийских, медно-желтого цвета, соверенов, он не был поражен. Он встал на колени рядом с ней, и она все вышвыривала ему на песок монеты и тыкала пальцем в вычеканенные на них человеческие головы…
Нашла ли она их где-нибудь и сама спрятала здесь, утаив это ото всех, или же она открыла здесь чей-нибудь чужой секрет, — кто это мог узнать?..
Что выкинутый на берег корабль был взорван, — сомнений в этом теперь уж не могло быть. Но кто произвел этот взрыв? Быть может, какие-нибудь люди, которые приезжали сюда нарочно для того, чтобы достать клад? Может быть, они спрятали его здесь, а сами передрались между собою и перебили друг друга, или их кто-нибудь убил? Но кто мог это сказать?
Слэйн засунул руку в отверстие и нащупал монеты. Они были там сложены плотными высокими рядами, изредка разделенными друг от друга маленькими перегородками. Он отковырял кусочек одной из таких перегородок и посмотрел на него — оказалось дерево, рыхлое дерево. Очевидно, что золото было поставлено так, как было уложено, но упаковка не сохранилась в целости.
Что-то подсказывало ему, что из той большой суммы, которую везли на «Белой Королеве», здесь была только часть— большая или малая, пока еще определить было невозможно.
Он поднялся на ноги, а девушка показала пальцем на клад, потом на него, потом на его монету, которую она все еще держала в руке. Ясно, что для нее это были сокровища такого же рода, как для детей их игрушки. Можно было легко представить себе, как она любовно берегла эти желтые монеты столовками, как она приходила сюда, как потом забывала о них, как вновь вспоминала, и как она была удивлена, когда Слэйн, — это существо, неведомо откуда явившееся, — вдруг вынул одну такую монету у себя из кармана…
Мэклин видел их еще стоящими на берегу, когда она подняла свое ружье, целясь в чайку; он видел, как упала птица, видел он, как они вместе повернули к холмам. Кого намерена она была подстрелить еще, и что за дичь могла укрываться там, в этих безжизненных холмах? Он видел, как они исчезли, и, от нечего делать, побрел за ними…
Но в лабиринте маленьких холмиков он сбился с пути и никак не мог отыскать их. Повернул на север, потом на юг и, наконец, стал звать Слэйна.
Прошло десять или пятнадцать секунд, прежде чем он услышал отклик. Он отправился по направлению голоса и нашел только Слэйна.
— А девушка где же? — воскликнул Мэклин. Тут он заметил углубление в земле. — Что это?
— Золото, — сказал Слэйн. — По крайней мере, часть его. Она привела меня сюда и показала. Посмотрите.
Мэклин не заставил себя приглашать дважды.
Он уже на коленях, из его громадных грубых рук сыпятся соверены, и он ни слова не может выговорить. Тогда, завидев впервые скалу в форме шпица, он вскрикнул, — а теперь, на том самом месте, где лежал клад, теперь, когда его руки уже лежали на золоте, — теперь он был скуп, как ростовщик, на слова…
Отгребая на стороны песок от отверстия, он зондировал глубину, всячески размерял; он работал точно какой-нибудь водопроводчик или чистильщик дренажных труб. Потом он встал и потер лоб рукою.
— Ничего себе… это мне нравится, — сказал он. — Мы рыли там, а оно вот где. — Он помолчал. — Только ведь оно не все здесь… посмотрите, какой величины эта ямка! Она не показала вам, куда спрятали остальное?
— Нет, — сказал Слэйн. — Вероятно больше нет, — иначе она показала бы мне…
Мэклин на минуту задумался. Мрачный, недобрый был вид у него. Он шарил там и сям глазами по песку, будто ловил взглядом что-то, убегавшее от него и кружившееся взад и вперед по этому месту…
— А в песчаном кургане ровно ничего нет, — промолвил он, наконец. — Мы уже достаточно глубоко разрыли. Здесь были какие-то люди…
— И я тоже думаю, — сказал Слэйн.
— Они достали клад и спрятали его сюда, — продолжал Мэклин. — Они захватили с собой сколько могли унести, а за остальным решили приехать еще раз.
Заложив руки за спину, он шагал взад и вперед. О Слэйне он, казалось, совсем забыл.
Он был зол, так озадачен, что, очевидно, у него все вылетело из головы, кроме золота, кроме того, что золота этого мало, и что за ним могут явиться другие…
Потом он опять стал на колени и начал укладывать песок, чтобы закрыть им вход в углубление.
Сегодня ночью надо притти сюда и взять золото, — сказал он. — Мы затемно успеем все оборудовать, пока еще эти деревни не начнут копошиться. До восхода солнца погрузимся и снимемся с якоря.
— Ну, а с девушкой как же? — спросил Слэйн.
— С какой девушкой? Ах, с этой! А что же с ней?
— Я не намерен оставлять ее здесь.
— А почему бы ее и не оставить здесь?
— Она, по всей вероятности, дочь капитана с того корабля. Так или иначе, но я намерен взять ее с собой…
Мэклин поднялся на ноги, некоторое время поразмыслил и потом сказал:
— Ну, так что же, и берите ее. Я препятствовать не буду.
Он отвернулся от места находки и длинной чертой отметил на песчанике место. Заметив все подробности местоположения, он направился к разбитому кораблю.
На месте раскопок ни Мэклин, ни Слэйн не приняли участия в работе. Они сели оба и закурили. Руководивший землекопами Джим подошел и сел около них.
— Здесь нет ничего, — сказал он. — Да насколько я полагаю, и быть ничего не может.
— Да мы уж нашли, — поведал ему Мэклин.
— Нашли! — воскликнул Джим. — Но как же это, чорт возми, удалось вам?
— Да, ну не все ли равно, как. Нынешней ночью надо будет забрать все оттуда, а к утру — в путь.
— Ничего не могу иметь против этого, — сказал Джим. — Можете тащить ночью, если вам угодно.
После ужина Сэм и Джим закурили свои трубки, а Мэклин пошел за мешками, которые они захватили с собой из Сиднея. Сидеть и курить или разговаривать он был не в состоянии. Теперь он весь был поглощен делом.
Принеся мешки, он закурил трубку и сделал себе стакан грогу[91]).
— Вы принесли три мешка, — сказал Слэйн, — но что же вы будете тащить в них? Ведь для того клада, что спрятан Там, больше одного мешка не понадобится.
— А песок, — сказал Мэклин.
— Какой песок? — с удивлением спросил Слэйн.
— Да поймите же вы, что клад-то мы будем забирать лопатами и потом, когда кончим, так ведь весь песок кругом этой дыры надо будет взять с собой, чтобы посмотреть потом, не осталось ли в нем монет.
— Ага!
— А затем, эта девушка, — продолжал Мэклин. — Как же быть, если вы не договорились с ней, или если она не явится случайно сама перед рассветом на берег. Вам бы надо взять с собой Сэма, да и пойти поговорить с ними в деревне. Насколько я могу понять, они, по словам Сэма, едва ли станут особенно возражать против того, чтобы растаться с ней, но пойдет ли она сама, вот в чем вопрос…
— Она охотно пойдет, — сказал Слэйн. — Ну, что ж, может быть, я просто не в свое дело суюсь… Ну, а в Сиднее, что вы там будете делать с нею?
— О, да раньше ее еще сюда, привести надо, — сказал Слэйн. — Если мы довезем деньги до дома, то я полагаю, у меня будет денег достаточно, чтобы что-нибудь сделать для нее.
— Пускай будет по-вашему, — сказал Мэклин, — может быть, вы и правы. А теперь давайте приниматься за работу, луна уже высоко. Я думаю, что прежде всего вам и мне надо одним сойти на берег и сделать там на случай маленькую разведку. Мы можем взять с собой мешок, чтобы кое-что понабрать там, если все спокойно, а потом уж мы захватим и Джима с Сэмом для главной работы.
Они вышли на палубу.
Поделиться книгой: