Атрион. Влюблен и опасен

Полюбовавшись на изображение звезды и обращающейся вокруг нее планеты, Ис-Лаш вернул карту в исходное состояние, развернулся к столу и бросил на него накопитель. Не успел тот утонуть в жадно поглотившей его складке, как вход, который тоже находился в зоне видимости нагобота, раскрылся. Внутрь кабинета шагнул капитан:

— Приветствую, гайд. Ты посмотрел данные? Решения не изменил?

— Нет. Формируй группу для заброса и готовь транспорт. Будем вести разведку самостоятельно. Нельзя Таис туда отправлять.

— Не понимаю, для чего тогда ты вообще затеял эту авантюру и связался с Конфедерацией, если нам все равно придется справляться своими силами? — с непроницаемой маской на лице, но с заметными нотками негодования в голосе высказал свое мнение Ош-Кар.

— Это ты зря, — нравоучительно проговорил Ис-Лаш, усаживаясь за стол и знаком приказывая Ош-Кару сделать то же самое. — Во-первых, мы не были уверены в том, что нападают именно земляне. Это было предположение. Ну а то, что оно подтвердилось… — Он пожал плечами. — В этом тоже есть свой плюс. Возможность лично изучить врага, который не в состоянии причинить тебе вред, потому что связан рамками инструкций и своих должностных обязанностей, тоже многого стоит. Во-вторых, кто же мог предположить, что земляне навяжут нам такие жесткие условия?

— Ты мог отказаться, — не сдался капитан. — Все остались бы при своем.

— После того как раскрылось наше существование, пойти на попятную и тем самым спровоцировать ненужные подозрения? В нашей ситуации это еще опаснее, чем иметь землянку на борту, — парировал гайд.

— Ты пожертвовал Даей-Ли, — упрекнул Ош-Кар, невольно раскрывая мне имя заложника. То есть заложницы, оставшейся на Земле.

Зрачки Ис-Лаша расширились — так сильно задело его замечание. Видимо, девушка не просто член экипажа и лично для него что-то значит. Но что именно?

Как же мне сейчас хотелось, чтобы следующей фразой ВерДер прояснил этот любопытный момент! Но, увы. Он закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. А когда открыл, в них светилось прежнее безмятежное спокойствие. Взял себя в руки, видимо.

— Она сама на этом настояла, — просто сообщил атрион. Сцепил пальцы в замок и положил руки на поверхность стола, склоняясь ближе к собеседнику. — Ты же видел резюме Таис. Разве не обратил внимания на ее общественный статус? В обмен на эту девушку земляне не приняли бы гаранта, имеющего низкую социальную значимость. Я уверен, что с Даей-Ли все будет в порядке. Земляне не нарушат условий договора, если мы тоже их выполним. То есть не допустим, чтобы Таис был причинен физический или психический вред, и вернем ее обратно в целости и сохранности. Надеюсь, ты больше не будешь экспериментировать и общаться с ней без моего разрешения.

— Ну вот ты опять, — обиделся Ош-Кар. — Я же объяснил — меня занесло. Сам не понял, как и почему. Потом только сообразил, когда какое-то время прошло. Кто же знал, что землянка, несмотря на свою неспособность продуцировать нормальные эмоции, все же фонит чем-то неопознаваемым? И от этого перестаешь критически воспринимать происходящее и начинаешь вести себя недальновидно, говоришь и делаешь то, что в обычном состоянии вряд ли стал делать.

— Ты не виноват, — успокоил его Ис-Лаш. — Я ведь тоже не моментально догадался. Ми-Рат считает, что организм Таис выделяет какое-то неизвестное нам вещество, воздействие которого аналогично эмоциям, но не фиксируется сознанием и срабатывает сразу на уровне подсознания. Не знаю, это уникальная способность только ее организма или на подобное способны все представители ее вида, но наверняка именно на волне неосознанности я Таис и выбрал, когда был на станции. Это ведь тоже спонтанно вышло.

— А тип вещества ясен? — Капитан посмотрел на него с надеждой.

— Увы… — Гайд едва заметно пожал плечами.

— Она не совсем адекватно реагирует на наши эмоции и блокирует их фильтрами, мы столь же ненормально вообще непонятно на что реагируем и теперь тоже блокируем… — явно в растерянности пробормотал капитан. — Тебе не кажется, что в этом есть какая-то неправильность?

— Хочешь выяснить, какая именно? — поинтересовался ВерДер. — Тогда придется убедить Таис перестать использовать фильтры и антидот, приказать экипажу убрать всю защиту и посмотреть на результат.

— Нет. Пусть все остается как есть, — решительно отверг явно самоубийственное предложение Ош-Кар и поднялся, направляясь к выходу. Правда, притормозил, чтобы поставить гайда в известность: — Через сутки группа будет на поверхности планеты.

Запись погасла, а я осталась сидеть и смотреть невидящим взглядом в мутное, затемненное гофропластиной пространство своей каюты.

Уф… Сказать, что я в ауте, — значит, ничего не сказать. Известия шокирующие. Многое объясняющие, но и столь же много непонятностей оставляющие.

То есть, по мнению Ис-Лаша, отсутствие общения с экипажем и с ним самим должно обеспечить минимальную степень контакта атрионов с потенциально опасным веществом? Что же это я такое выделяю, спрашивается? Пот? Или эти… как их там… феромоны? Вроде у человека есть такие. Я никогда этим не интересовалась и не вникала в нюансы.

Поняв, что я зависла окончательно, ни на что не реагирую и этим можно воспользоваться, Декс все же впился мертвой хваткой в щуп. В тишине комнаты раздалось довольное утробное мурчание, а у меня за спиной бархатистый перелив:

— Красивый.

Вот черт! Принесла нелегкая начальничка в самое неподходящее время. Я, разумеется, хотела с ним поговорить, но вот не сию же секунду. И опять стена открылась бесшумно. Ну почему, когда я куда-то иду, она так громко лопается, а когда Ис-Лаш ко мне заваливается — срабатывает совсем неслышно?

— Минуту подождите, пожалуйста. — Я постаралась сказать это максимально спокойно. — Я сейчас закончу.

— Конечно, не торопись, — согласился гайд, усаживаясь в кресло рядом.

— Декс, брось бяку, — серьезно предупредила я нагобота, и тот, замерев на мгновение, разжал челюсти.

Впрочем, лишившись игрушки, да еще и чувствуя присутствие чужака, за которым следил, принялся в нетерпении переминаться с ноги на ногу, а это мне очень сильно мешало.

— Декс, не вертись. Немного осталось, — заворчала я, оперативно сворачивая программу памяти, проверяя крепление энергоблока и возвращая на место снятую грудную пластину. Открепила наговизор и убрала в чехол. — Все, прячься.

Пантера приоткрыла пасть, встряхнула головой и начала стремительно уменьшаться. Через секунду исчезла окончательно, и теперь только сканер может показать место, где находится нагобот.

— Я думал, что твоя ладонь — это максимальный для него размер, — полюбовавшись на трансформацию, озвучил свои мысли Ис-Лаш. — А он такой большой.

— Если источник энергии мощный, то и проекция может быть внушительной, — пояснила я, пряча инструменты в контейнер. Закончив, повернулась к собеседнику, стараясь не думать о том, что узнала из его разговора с капитаном. Я ведь не должна быть в курсе. — Вы что-то хотели?

Только теперь, сконцентрировавшись на атрионе, заметила произошедшие с ним перемены. В глазах больше нет спокойной внимательности, скорее какое-то внутреннее напряжение и беспокойство. Да и поза, в которой он сидит, вовсе не расслабленная. Только лицо по-прежнему непроницаемо.

— Хотел узнать, каковы результаты твоего исследования, — получила в общем-то предсказуемый ответ. — Ты ни вчера, ни сегодня с записями не работала.

Я с трудом удержалась от смешка. Наблюдал-таки. Сам или через диспетчера, не важно. Важен факт. Устранился от общения, но следил.

— Ты услышала что-нибудь, что могло бы прояснить ситуацию? Кто они? Насколько агрессивны по отношению друг к другу? Чего нам ждать? — продолжил допрос гайд.

— А вы сами разве запись не прослушивали? — удивилась я постановке вопроса.

— Прослушивали, — мягко ответил Ис-Лаш. — Но нам неизвестен язык, на котором говорила девушка. Мы не смогли понять, о чем конкретно велись переговоры.

— Ясно. — Я мысленно постучала себе по голове за то, что упустила из виду очевидные вещи. — Но вы ошибаетесь. Это не совсем переговоры. Это односторонняя запись с микрофона пилота. Она не слишком информативна, и я пока не готова трактовать ее как-то однозначно. Перевод на вайли для вас я сделала.

Я стащила со стола и протянула атриону синюю пластину. Оказывается, одна из складок каюты производит накопители и записывает на них информацию. Если диспетчера об этом попросить.

— Спасибо.

Пластину Ис-Лащ забрал и даже спрятал в складку комбинезона, однако уходить не пожелал, и я этим немедленно воспользовалась:

— Гайд Ис-Лаш. У вас есть для меня еще задания? Поймите правильно, я не жалуюсь и могу длительное время находиться в одиночестве, хоть это несколько утомительно и скучно, а навязывать вам или кому-либо другому свое присутствие мне неудобно. Но без работы мне будет совсем плохо, — попыталась спровоцировать у атриона осознание того, что понятие комфорта для меня вовсе не синонимично полной изоляции от общества.

Тактику и слова я выбрала верные. Тревога в серых глазах приняла запредельные значения, а зрачки сузились, выдавая изумление собеседника. Вот только когда он начал говорить, я осознала, что ошиблась с интерпретацией причин подобной реакции.

— Таис, но ведь ты не одна, с тобой всегда диспетчер. И… прости, я не понимаю. Сначала ты жалуешься, что за тобой постоянно следят и у тебя мало возможностей побыть в одиночестве, а теперь, хоть ничего и не изменилось, сетуешь на отсутствие компании?

У-у-у… Как все запущено.

— Незримое наблюдение, даже если я могу переброситься с наблюдающим парой слов, и живое общение — это не одно и то же, — вздохнула.

Опустила взгляд, разгладила на коленке несуществующую складку и услышала тихий голос:

— Почему же ты раньше этого не сказала?

— Потому что не думала, что вы относитесь к этому иначе… — Теперь я самым внимательным образом изучала свои ногти, радуясь, что удачно выкрутилась и своей осведомленности не выдала.

Молчание, которое последовало за моими словами, показалось мне очень долгим. Я прекратила демонстрировать интерес к собственной персоне и вернулась взглядом к атриону. А тот на меня, оказывается, и не смотрел вовсе, а размышлял, приопустив веки.

Прекрасно понимая, что поводов для этого более чем достаточно, я терпеливо ждала продолжения разговора. Наконец его и получила.

— Я сделал неправильные выводы, — признал Ис-Лаш. — Но это объяснимо — у нас очень мало информации о твоих психологических особенностях. Давай договоримся. Если тебя что-то не устраивает, ты будешь сразу говорить об этом мне. Не скрывая. Ни о каком «неудобно» здесь речи быть не может. Согласна?

— Хорошо, — улыбнулась я, поощряя его самоотверженность. И совершенно невинно полюбопытствовала, подталкивая к занимающей меня теме: — Так что с новыми заданиями? Мы уже на месте? Или еще нет?

— На месте. Разведгруппа три часа назад высадилась на поверхность планеты. Единственной, которая пригодна для обитания в этой звездной системе. Вот здесь информация, полученная о ней разведмодулем, который приблизился к планете и сделал облет сразу, как только мы вошли в систему. — ВерДер вытащил из того же кармашка, в который спрятал пластину с моим переводом, очередной накопитель. Как он в них еще не запутался? — Теперь у нас есть карты рельефа, результаты сканирования поверхности на предмет биологической активности, характеристики атмосферы и климата, есть даже несколько снимков обнаруженных поселений, правда, расстояние большое, детализацию пока не провести. Но, возможно, тебе этого будет достаточно, чтобы найти новые зацепки?

— Более чем, — обрадовалась я поставленной задаче, любовно поглаживая гладкую блестящую поверхность. Обожаю новую информацию. — Завтра с утра ею займусь, жаль, что сегодня уже поздно.

— Ты ведь еще не ужинала? — с хорошо заметным облегчением в голосе уточнил гайд. — Хочешь, пойдем в столовую вместе? Мы давно не общались, а у тебя, наверное, вопросы появились.

Вот в этом он нрав. Вопросов у меня действительно было много. И касались они… нет, не влияния запахов-эмоций атрионов на меня. И не моего непонятного воздействия на них — эту тему вообще нельзя поднимать, потому как сразу подозрение возникнет об источнике моей осведомленности. Сейчас куда более важным казалось другое.

Что именно на Атрионе подвергалось атакам? Какие поселения уничтожались: маленькие или крупные? Что оставалось после? Выжившие были? Здания сохранялись? Земля? Растительность? Или животные? Что-то ценное пропадало?

Ис-Лаш, может, и удивился формулировкам, но ответил. Понял, что я не просто так любопытствую.

Атаковались только поселения, незаселенные участки врага не интересовали. Крупных, плотных застроек на Атрионе нет, есть просто дома, их очень много и они равномерно распределены по всей площади единственного материка, да еще и постоянно меняют свое положение. Ни животные, ни растения вокруг врага не интересовали. Атаки всегда заканчивались очень быстро.

Если агрессоров удавалось уничтожить, то все ограничивалось минимальными разрушениями и жертв практически не было. Если же нападение оказывалось удачным, то от домов и их жителей оставался только пепел. Как в таких условиях можно с уверенностью сказать, что именно исчезло? И исчезло ли вообще.

Ну да, согласна. Никак.

Неторопливо пережевывая салат, я осмотрела обширное помещение, в котором медленно, но верно увеличивалось число посетителей. Притом что в предыдущие дни именно в это время здесь было совершенно пусто.

Быстро же распространяются новости у атрионов. Стоило гайду появиться в моем обществе, как все тут же сменили тактику уклонения от встреч на спокойное бытовое взаимодействие. Лихо.

— Позволите? — обратившись к Ис-Лашу, замерла рядом с нами вошедшая в столовую девушка-атрионка. Не та, которую я видела в записи нагобота, но тоже очень хорошенькая. Сероволосая, с красивыми голубыми глазами и бледной, лишь слегка тронутой сине-зеленым пигментом кожей.

— Конечно, Ола-Ри. — ВерДер немедленно поставил свой напиток на столик, освобождая руки, и приглашающим жестом указал на соседнее с ним вздутие пола. — Садись. Что ты хотела?

— У меня есть предложение. — Атрионка опустилась на мягкое сиденье и уточнила: — Для Таис.

— Для меня? Что именно? — Я тоже прекратила есть, настолько неожиданной стала эта попытка наладить отношения.

— Я знаю, ты следишь за физическим состоянием своего организма и каждое утро занимаешься, — убедившись в моей заинтересованности, продолжила девушка. — Но в каюте это делать не очень удобно, там нет предназначенных для этого приспособлений, потому что на «Дизаре» имеется отдельный зал, специально оборудованный для подобных процедур. Если хочешь, ты можешь проводить свои тренировки в нем, я помогу разобраться с особенностями его использования. У меня ведь здесь именно такая функция. Я тренер.

Вот это предложение! Хочу?! Конечно же! Это отличная возможность и провести время с пользой для организма, и что-то новое узнать об атрионах.

Так что с той же степенью нетерпения, с которой откладывала изучение переданных мне Ис-Лашем данных, я теперь ждала утра, чтобы позаниматься с полной отдачей.

Хорошо, что оно быстро наступило, — респект релаксирующему гелю. И не только ему, но и его органическому собрату, из которого сделана крутая лестница — один из местных «тренажеров».

— Давай-давай, Таис, у тебя замечательно получается, — подбадривала стоящая на ее вершине Ола-Ри.

— Лучше бы личный пример показала, — ворчала я, с трудом вытаскивая ноги из вязкой субстанции, формирующей ступени. Мало того, еще и медленно стекающей вниз. То есть если я теряла скорость, то очень скоро оказывалась там, откуда стартовала.

— Я его тебе показываю. — Ис-Лаш, который штурмовал подъем рядом со мной, продемонстрировал, что со слухом у него все в полном порядке. И обнадежил: — Если устанешь, я помогу.

Этому субъекту проще. У атриона ступни на самом деле несколько более узкие, нежели человеческие, вот и вытаскивает он их легче, встречая куда меньшее сопротивление геля.

— Справлюсь.

Я отказалась, не желая демонстрировать ограниченности физических возможностей организма. Однако чем ближе вершина, тем скорость стекания ступеней становилась больше, и я поняла, что при всем желании оказаться наверху не смогу. А дыхания уже не хватало, и в глазах начало подозрительно темнеть…

От падения физиономией в гель меня спасла рука, ухватившая за отворот комбинезона и вздернувшая потерявшее равновесие тело вверх. Отдышавшись, я осознала, что стою только благодаря тому, что чьи-то весьма цепкие конечности крепко меня сжимают, удерживая перед собой.

И силу этой хватки я на собственной шкурке ощущаю, потому как плечи у меня голые! Впрочем, я сама веду себя ничуть не лучше. Ведь мои пальчики тоже вцепились в складку органической ткани на груди гайда, не желая выпускать спасительную опору.

— Думаю, на сегодня хватит. Ты на ногах едва стоишь, — с хорошо различимым сочувствием посмотрел на меня Ис-Лаш. — Хочешь, я тебя в каюту отнесу?

— Спасибо, но я в состоянии дойти сама, — отвергла я заманчивое предложение, которое, надо признаться честно, очень хотелось принять. И все же заставила себя разжать пальцы и выбралась из капкана.

— Как скажешь. — Гайд без возражений признал мое право перемещаться по кораблю на своих двоих и отступил в сторону.

Этот атрион удивляет меня все больше. Он не только выносливый, но еще и сильный, несмотря на визуально изящное телосложение. Одной левой меня поднял, притом что и упора-то у него фактически не было. Мало того, вместе с дополнительным грузом в виде моей безвольно повисшей тушки ухитрился подняться на оставшиеся полтора метра высоты. И в каюту готов был меня на руках нести. Не устал, видимо.

Зато я практически без сил упала в гигиеническую складку, радуясь, что мне самой больше не нужно совершать никаких телодвижений и можно просто расслабиться. А потом, чистая и переодетая, да еще и пришедшая в себя, я занялась накопителем с данными, оставленными мне ВерДером.

Возилась с ним до самого позднего атрионского вечера, даже на обед не выползла, и на деликатный вопрос заглянувшего ко мне гайда: «Все ли у тебя в порядке?» ответила утвердительным мычанием и взмахами руки, однозначно трактуемыми как: «А не пойти ли вам… в столовую в одиночестве». Вот насколько любопытной оказалась информация. Жаль только, не слишком полной.

Сообразив, что отсутствующие фрагменты можно будет получить только по возвращении улетевшей разведгруппы, а ее прибытие ожидается часов через двенадцать, я, долго не раздумывая, завалилась спать. А с утра пораньше выловила в столовой задумчивого Ис-Лаша.

— Я кое-что необычное обнаружила в том, как именно и какие строения размещены в пригородах, — с ходу порадовала его своими успехами. — Там такая зависимость странная! Мне бы карту поподробнее, чтобы убедиться… Гайд? — притормозила, потому что в душе родилось беспокойство. Слишком уж странный взгляд у Ис-Лаша.

— Они еще не вернулись, Таис.

Он ушел куда быстрее, чем я успела его остановить. А тревожное ощущение, повисшее в воздухе, осталось. И, по всей видимости, не только у меня. В поведении атрионов, не умеющих наглядно демонстрировать свои эмоции, тоже ощущалось волнение. В чуть большей резкости ранее совсем плавных движений. В торопливости, с которой они возвращались на свои рабочие места после посещения столовой. В том, что они перестали использовать зал для физической подготовки.

— Вернулись? — Теперь именно этим вопросом я каждый раз приветствовала Ис-Лаша, едва он появлялся в зоне видимости.

— Нет. Ждем. — И каждый раз его ответ был одинаков.

Лишь через трое суток он его слегка разнообразил:

— Мы послали еще одну группу.

Со смешанным чувством сопереживания и возмущения я посмотрела ему вслед. Ну как так можно? Отправлять на планету тех, кто заведомо обречен на провал, когда рядом есть тот, вернее, та, которая может все разведать куда лучше!

Еще сутки я держалась. А потом, подкараулив гайда в коридоре, подхватила под руку и утащила в сторону. Приглушая голос, чтобы не привлекать лишнего внимания, попросила:

— Ис-Лаш, можно я…

— Нет, Таис, ты останешься на корабле.