Опустошенный север

Дальше воин рассказал о встрече с герцогом Марено, что именно леди стало интересно вызнать у Биргхиров, поделился он и своими впечатлениями о его светлости.

— Глаз он на нашу леди положил, дело делом, а кружит вокруг неё, оплетает словесами, так что не зевай, езжай за ними. Или у тебя ещё дела есть?

— Нет, Хассе, первое мое дело это Ксюша.

— И да, командир, я рад, что ты жив. Но тебе наука, не брать из рук девок никакого питья. Забыл, как у нас привораживают, хоть на ночь, хоть на час, — напомнил воин.

На следующий день Ингвар с Харном выехали по следу Ксении. Зная, куда она поехала, догнать было не сложно и вот когда уже стало возможно встретиться, мужчина обнаружил слежку за женой и герцогом. Так и получилось, герцог едет с леди, за ними неизвестные личности, а за теми Ингвар с помощником. Почти водевиль, если бы не опасность.

Всю дорогу герцог Марено проявлял галантность, развлекал пикантными рассказами о придворных, смеялся над потугами северных дам следовать этикету, выпестованному метрополискими аристократами. Частенько вовлекал Ксению в споры и всё чаще с огромным любопытством смотрел и слушал её. Его светлость показал себя очень умным, занимательным собеседником, и землянка прикусила язык только тогда, когда Мартин пошутил, что герцог вот-вот её съест. Несмотря на то, что воин имел в виду интерес Марено к леди как мужчины, Ксения поняла, что слишком увлеклась спорами и раскрылась. Был бы на месте его светлости служитель, ей бы не поздоровилось. Она умерила пыл в словесных баталиях и загрустила бы о муже, но путешественники въехали на земли Биргхиров, и волнение о предстоящей шпионской деятельности захватило её.

Благополучие проезжаемых земель бросалось в глаза во всём. Крепкие дома, большие таверны с хорошей едой и множеством посетителей, беспечные дети, играющие на улице, а не выполняющие мелкую работу дома с утра до вечера в помощь взрослым, хорошо одетые селяне, лавки с товаром почти при каждой деревне, расчищенные дороги. Но больше всего поразил Ксению товар в лавках. Чугунные сковороды, котелки, кочерги, штампованные металлические пуговицы, которые долго крутил в руках герцог, дешёвые гвозди и вызывающие потрясение шурупы!

— Что это?! — поначалу шурупы принявший за дамское украшение спрашивал герцог.

Хозяин лавки, посмеиваясь, объяснял.

— Но почему вы их в город не везёте?

— Нельзя господин. Запрещено.

Выйдя из лавки, Марено долго находился в потрясённом состоянии.

— Миледи, а вы спокойны, — вдруг обратил внимание он. — Вас не поражает мастерство здешних умельцев? Вся мелочёвка одна к одной.

— Поражает другое. Сам материал. Они льют чугун…

— Что простите? Какой чугун?

— По-особому научились перерабатывать руду и получили чёрный тяжелый металл. Он хорошо ведёт себя у хозяек в печке.

— Да? Откуда вы знаете?

— У русичей одно время закупала изделия из него, потом там закрыли плавку. Запрет сами знаете кого. У Биргхиров как я посмотрю, ещё один незнакомый металл получен. Заметили из чего сделаны пуговицы, гвозди, шурупы?

— Да, вы правы. Отвлёкся на то, что предметов много и все один к одному.

— Это как раз просто. Штамповка.

— Поясните миледи, — вцепился герцог.

— Ваша светлость, — протянула леди как маленькому ребёнку, — ну пораскиньте мозгами. Я же видела, что у вас есть печать.

— Есть, бумаг много, да и условия не всегда застольные, — прищурился мужчина, выжидая дальнейших объяснений.

— Вот и здесь, принцип тот же. Надо получить много мелких одинаковых вещей.

— Так они что же, печатают их! Нет, постойте они же объёмные, значит…

— Леденцы, герцог, — подсказала Ксения.

— Формы! Ну, конечно же, как просто… — его светлость неприлично залез пятернёй в свою шевелюру, — … но почему мы так не делаем?

— У нас в обиходе довольно примитивное железо, наверное, не подходит…

— А…

— А с дорогим никто экспериментировать не будет. Да и про служителей напомню.

— М-да, но как же они здесь развернулись! — восхитился Марено. — И ведь никто, ничего не знает!

— Развернулись не то слово, посмотрите на чём держаться створки ворот, а окна, а стекло у них какое, не заметили, как хорошо и ровно мы отражаемся? Наверное, и зеркала у них качественные.

— Вы внимательны к мелочам, миледи, — щедро похвалил мужчина.

— Я женщина, мы всегда лучше видим маленькое, к сожалению, упуская большое под носом, — вежливо вернула комплимент Ксения.

— Да, — важно, немного театрально произнёс герцог, — вы заметили, что за целый день мы не встретили ни одного воина, а на территории полный порядок? Этакое беззаботное королевство крестьян и ремесленников.

— Нет, ваша светлость, действительно не обратила внимания. Едем и едем, рассматриваю благоустроенность людей, домов.

— Сделаем небольшой крюк, заедем ещё в другие сёла, тщательнее рассмотрим товар, поспрашиваем. Может, найдем, где у них стекло делают, вы ведь намекаете, что это их производство?

— Да, определённо. Но мы восхитимся и выясним его происхождение у лавочника.

— Хорошо, про пуговицы узнаем, про ваши сковородки, — перечислял герцог, а Ксения уже углубилась в мысли, что неплохо бы для хозяйства прикупить, а то глиняная посуда и железная не всегда хороша.

Весь день они колесили по землям Биргхиров. Герцог, словно ребенок, приходил в восторг от каждой новой мелочи.

— Ну, надо же! Вот мерзавцы, и до чего же удобно! — бормотал он или — Как просто! И почему я не додумался!

Ксения улыбалась, смотря на Марено, и думала о своём.

Маленький кусочек прогресса, скрытый ото всех. Как же они выжили, как скрылись, по каким правилам живут, раз их товар никто не встречает в городе. Покинут ли они это волшебное королевство живыми? Может это тот случай, когда вход копейка, выход рубль? И всё же хозяева своими достижениями вызывали уважение.

Интересная пара сунула свой нос везде, выуживая информацию у лавочников, у старых мастеров, остановившись возле их дома случайно, просто попить. Ксения ахала, задавала детские вопросы, восхищалась трудолюбием и получала подробнейшие рассказы. Секретами с ней никто не делился, но она узнала, где проживают свободные мастера, где отличные ученики оказались не у дел, ознакомилась со всем ассортиментом изделий, а также прознала, как проехать к мастерским. Марено не отставал в своих расспросах, но легче поддавались на лесть его спутнице, чем ему. Они уже составили план, куда заглянут на следующий день, как по их души пожаловали конные вооруженные люди и пригласили в хозяйское имение. Отказаться возможности не было.

***

Ингвар, следующий по пятам за преследователями Ксении, а значит и за ней самой, перед въездом на земли Биргхир наблюдал интересную и жуткую картину. Двое мужчин, следующих за каретой Марено, были одеты в простую городскую одежду, и только единожды Харн заметил, что у одного слишком короткий ёжик волос. Как будто до недавнего времени он был наголо обрит. Помня паранойю жену насчёт служителей, Ингвару моментально пришла на ум мысль, что это кто-то из них. Больше случая подробней разглядеть мужчин не было. И вот, когда командир с помощником спорили, не слишком ли близко они подъехали к объектам, внимание их привлекло, что на дороге происходит нечто странное. Они ускорились, и стало заметно, что кони впереди бродят без седоков, а предполагаемые служители лежат на снегу. Никаких следов нападения не было. Один из валяющихся уже был мёртв. Он лежал на спине, руки его в напряжении вытянуты вдоль туловища, видно, как он шкрябал судорожно снег. Голова немного запрокинута, глаза выпучены, рот в оскале и слюна пеной. Второй находился в таком же положении, но ещё хрипел, выгибался дугой и непроизвольно сжимал в руках набранный снег. Помучившись с полминуты, на глазах у Ингвара с помощником он умер, ничего не соображая, не сказав ни слова об убийце.

Харн наспех обследовал возможные тайнички в одежде. Обнаружил сложенные чистые листы бумаги, набор письма, и это у простых горожан-то, и самое главное у обоих были амулеты служителей небольших чинов. Амулеты находились в таком состоянии, что опознать их практически было невозможно, если бы не догадки. Они словно горели в жарком костре. Ингвар, потемневший лицом, бросился вперёд и беспрестанно оглядывался вокруг, боясь пропустить и страшась найти так же валяющуюся Ксению. Когда стали попадаться по пути домишки, только тогда он выдохнул, узнав, что его жена жива-здорова. Целый день они с Харном петляли за сующий везде свой нос парой и видели, как их «пригласили» в имение.

— Командир, ждать ли и нам схожего приглашения? — тихо спросил помощник.

— Не думаю, что всех здесь отслеживают, но земли странные. И заметь, никто из местных ни разу не упомянул имя служителей всуе, как будто их нет.

— Может и упомянули, надо было ближе подходить, когда миледи расспрашивала болтунов.

— Харн, мы итак засветились, шлындрая тут без явного дела…

— Вот именно, кому надо нас заметили, так что ближе стоило подходить, тогда всё услышали бы.

Так, препираясь, они следовали за каретой в отдалении.

— Да чтоб их всех, разини, — ругался Харн, когда конём чуть не сбил очередного крестьянина, — не видят конного что ли?

— Непуганые какие-то, я устал уже объезжать всех. В другое время плетью прошёлся бы, но привлекать внимание не хочется, — раздражённо поддержал помощника Ингвар.

А мужички, да и бабы, чуть сбитые и упавшие в снег, только глазами хлопали, не понимая, что их так толкнуло. Вроде конный, но они бы заметили, не дай Бог встать на пути у скачущего.

***

Ярл Биргхир не поленился, вышел сам встретить гостей. Невысокий, полноватый мужчина, с лысиной, обрамленной на удивление густым остатком волос. На вид ему было около пятидесяти, а это значило, что его истинный возраст приближался к концу второй сотни. В какой-то момент он за год-два сильно сдаст и или спокойно умрёт во сне или будет существовать, как отец Ингвара. Ничего отталкивающего в хозяине, в его поведении не было, и Ксения вслед за герцогом Марено, представилась.

— Значит, к источникам едете, — улыбаясь, повторил хозяин, — ну что ж, дело хорошее. Проходите, отужинаем.

Гости, которые объявлены гостями не были, как люди подневольные проследовали за хозяином. Их устроили в комнатах, дали возможность посидеть в кадушках отмокая от тягот дороги, потереться мочалкой и пригласили к столу.

Дом Биргхиров был каменный и больше всего подходил по представлениям Ксении на небольшой дворец. За одно только наличие канализации можно было уважать хозяев. За равномерное отопление столь большого дома, Ксения их канонизировала бы, но отсутствие воды в предоставленной ей комнате, хотя кран был, умерил её пыл по воспеванию. Всё-таки сидеть в больших деревянных тазах её ужасно раздражало.

За столом «гостей» встретили ярл Биргхир, и его красавица жена. Женщина была хороша от природы и к тому же одежда, причёска, без всяких шапочек, подчеркивала её особенность. Вроде та же светловолосая, с теми же светлыми бровями, но ни в какое сравнение не идёт со своими соотечественницами. Только однажды Ксении приходилось отмечать похожую красоту, это у Илаи…

«Ёшкин-кот, Илая!», ахнула землянка.

Хозяйка юность давно оставила позади, она была вполне зрелой женщиной, что больше угадывалось по глазам, чем по внешности, но ни о каком закате ещё речи не шло. И самое главное, она невероятно была похожа на Илаю, или Илая на неё. «Неужели мать…может бабушка…», размышляла девушка, с этим долгожительством сюрпризы могут подстерегать всегда. Находиться в доме родни Илаи стало жутко неприятно.

Хозяева улыбались, расспрашивали и снова по акульи улыбались, только Марено и Дан делалось всё больше не по себе. Отчего-то леди уделили львиную долю внимания.

Марено выспрашивал про мастерские. «Да», отвечал ярл, «есть, делаем». Герцог интересовался, как хозяева договорились со служителями? «Да уж договорились», усмехался ярл. Его светлость тогда удивлялся, почему же нет товаров в городе. «Так вышло», подмигивал Биргхир. Но Марено настойчивый и заново, другими словами спрашивал, а ярл всё так же веселился. Ксении под конец стало страшно. Кормят, улыбаются, смотрят, а иррациональный страх заползает в душу всё глубже и сложно совладать с собой, выдавить даже слово.

Наконец их отпустили спать.

— Ваша светлость, — шептала девушка, — извернитесь, как хотите, но пусть мои люди спят со мной. Либо сами ползите ко мне.

Марено лишь удивленно поднял брови.

— Я не шучу, — меня всю трясёт от ужаса.

Герцог хотел пошутить, но неожиданно произнёс.

— Знаете миледи, мне тоже не по себе от фальшивой приветливости. Я как в театре на сцене, только ни жанра, ни сюжета пьесы не знаю.

— Я вам подскажу жанр. Это horror, мой светлейший герцог. И жертвы здесь мы. Если выберемся отсюда живыми, то я с вами больше никуда, никогда, ни за что и ни при каких обстоятельствах!

— Ну что вы, миледи, Ксюша, неужели так сильно напугались хозяев? Странно всё, согласен, но…

— Не надо ваша светлость, просто позовите моих людей или сами…

Ксения вошла в комнату, осмотрела её внимательнейшим образом, походила со свечой, пытаясь отследить подозрительный сквозняк, который указал бы на тайный ход. Заглянула за шторы, под кровать, понюхала цветы, это зимой-то! Герцог только языком прицокнул.

— Потрясающе!

— Рада, что вы впечатлены, но не забудьте о моей просьбе, — чуть раздражённо ответила девушка.

Марено ушёл, а Ксения достала из поднятого прислугой сундука тёплые верхние штаны, куртку, ножи, какие имелись, упаковала снятое платье, переоделась, приготовив уличные вещи на кровати и села ждать мужчин. Полностью раздеваться она не собиралась, а наоборот готова была одеться в единое мгновение. Больше на улицу раздетая не попадёт!

Под причитание прислуги, герцог привёл Мартина и Петтера.

— Миледи, вы меня заразили своим страхом. Предлагаю одному вашему человеку остаться с лошадьми, а я составлю компанию второму, чтобы соблюдать приличия.

— Двое мужчин в комнате леди?

— Миледи, вы поняли, о чём я говорю, — серьёзно произнёс герцог.

Петтер пошептавшись с миледи и Мартином, обеспокоенный ушёл к лошадям. Сосредоточенно осматривающийся Мартин остался с Марено и Ксенией. Через полчаса, передвигая мебель для своего удобства, все обустроили себе спальные местечки и начали засыпать. Тишина. Нервическая суета леди уже не казалось обоснованной. Никаких шорохов, ни постороннего звука, дом спокойно заснул.

Первым очнулся Мартин, он услышал, что леди как будто стучит ладошкой по кровати. Неудобно, наверное, ей, но движение равномерное, хлоп, хлоп. «Странно», мелькнула у него мысль, а потом вспомнил, что Ксения часто сегодня употребляла это слово в оправдании своих страхов по поводу хозяйского дома. Сочетание «странно» и «страшно», очень плохое в их обстоятельствах.

— Миледи, вам что-нибудь нужно, — поднялся, подошёл поближе и в свете звёзд от не зашторенного окна увидел слегка подрагивающую, часто, рвано и мелко дышащую девушку, которая с усилием поднимала руку и старалась хлопком привлечь внимание.

— Ох, миледи, — мужчина зажёг свечу, снова вернулся к Ксении. Она была белее белого. Зрачки её сделались огромными, по вискам текли капельки пота. Мартин не зная, что делать, бросился будить герцога.

— Милорд, милорд, нашу птичку отравили!

— Какую птичку? — очнулся от сна Марено, — а-а, птичку. Как отравили!?

Герцог подскочил и единым прыжком оказался у кровати Ксении. Та дышала с трудом, но была в сознании. Мужчина сосредоточился и, положив руки ей на виски замер. Обычно так делали лекари, сканируя состояние больного.

— Не уверен, опыта мало, но это не отравление, а ведьминское проклятие на моментальную смерть, — прошептал он и с подозрением уставился на Ксению.

Мартин побледнел не хуже леди.

— Ведьмы? — выдавила из себя девушка, — подавятся, с-собаки — зло добавила она. Слова забрали силы, воздуха не хватало. Полный упадок сил. Иногда маме Ксении было так же плохо, когда давление резко падало. Если не было таблеток, то помочь могло кофе. Ища средства спасения, судорожно вспоминала девушка. Или коньяк, ложечка, другая. Просто, чтобы прийти в себя и суметь оказать себе дальнейшую помощь. А тут ведьмы, Лерон говорил, что она им не по зубам, выходит так и есть. Надо просто пережить удар.

— Коньяк, — выдохнула девушка.

— Что? Не понимаю, — наклонился герцог поближе.

— Спирт, ром, крепкая выпивка, — на одном дыхании, скороговоркой перечислила она нужное.

— Вы с ума сошли? Будет только хуже! — отшатнулся герцог, тщательно вспоминая, чему его учили и как он может оказать помощь девушке.

— Светлость, у вас есть выпивка? — надвинулся на герцога Мартин.

— Ну, ты тут ещё будешь вмешиваться, — недовольно отмахнулся Марено.

— Есть или нет?