Расходный материал

Стреляли они уже полтора часа, без происшествий. Уж с чем с чем, а с техникой безопасности при обращении с оружием в армии всегда был полный порядок. По крайней мере, в тех частях, где довелось служить Берсеневу. Мозги конопатили так, что правила въедались на уровне инстинктов. Парни подходили, расписывались за патроны, стреляли, шли курить. Хаотично хлопали «макаровы», трещали короткими очередями автоматы, изредка у очередного раздолбая срывалась очередь патронов на пять, и курсовой всей округе сообщал в мегафон об умственных способностях стрелка. Рядом с Игорем два курсантика набивали магазины, он сам сидел и наслаждался природой, типа контролировал. Рутина? Нет, лепота.

Мир рухнул в одно мгновение. Вот он был – и вдруг его не стало. Не чувствуя боли в изуродованной ноге, Берсенев подскочил, сжав невесть как оказавшийся в руках автомат. Глупо, потому что сразу понял: надежное оружие ему сейчас не поможет. Все его существо буквально вопило. Вопило о том, что пришла пора расплатиться за всю свою бестолковую жизнь. За то, что невнимательно слушал учителя, за то, что ленился в училище, за то, что не раз уподоблялся трем мудрым обезьянам, за то, что не нашел в себе смелости поговорить с Дашкой и за то, что лишний раз не сказал родителям, как сильно он их любит. За все те вроде бы незначительные мелочи, из которых и состоит сама жизнь. Которую он, как сейчас понял, откровенно пустил по ветру.

Странно, но, похоже, никто, кроме него, ничего не почувствовал. Мальчики, набивавшие магазины, лишь покосились и отодвинулись от греха подальше. Все так же хлопали выстрелы, курсанты, ожидавшие своей очереди стрелять, спокойно курили. Ан нет, не все, один из парней в курилке рухнул без сознания, хорошо товарищи успели подхватить. Стоящий рядом Стрельченко засветился оранжево-фиолетовым светом, потерял сознание, боднул головой стену и аккуратно сполз на асфальт. А самое хреновое, что старлей-пиджак, руководивший стрельбой, тоже засветился и свалился на огневом рубеже. Упал за вал, в сторону стрельбы, только берцы мелькнули. С солнцем, почему-то резко скакнувшим по небосклону, и странной растительностью, появившейся на полигоне, можно разобраться потом.

– Прекратить огонь! – Давно он так не орал, наверное, со времен Китайской кампании. Мальчики-заряжающие чуть со стульев не попадали, а стрелять прекратили не только автоматчики, но и ребята на рубеже для пистолета. – Оружие на предохранитель. Товарищ курсант, – обратился к одному из заряжающих, – посмотрите, что со старлеем.

Сам дохромал до лежащего в позе эмбриона сержанта, перевернул его на спину, вроде нормально, только лоб рассек. Улыбка до ушей, взгляд напрочь отсутствующий, похоже, Счастье словил неземное счастье. «Тавтология какая-то», – решил Игорь и привел сержанта в чувство парой оплеух. Тот, все еще улыбаясь, утвердился на пятой точке и сфокусировал взгляд на Берсеневе:

– Не знаю, что это было, но я хочу еще.

– Если ты про башкой об стену, то я тебе это легко обеспечу. – Счастье замотал головой. – Вот и ладненько, сам как?

– Лучше никогда не было. А вообще, что случилось?

– Не знаю, но я чуть в штаны не наложил. Помнишь, в Ачинске попали под бомбовый удар?

– Такое не забудешь, я тогда думал, все. Этот вой в самое нутро… жуть.

– Во-во. Вот и меня сейчас продрало до потаенных глубин толстой кишки. Ладно, это к делу не относится, быстро пробегись, посмотри, что с народом. Выясни, у кого еще случился обморок, и сюда их. – Счастье умчался, а вместо него нарисовался Сергеич.

– Игорь, что у тебя?

– Да сам не пойму. Сижу, никого не трогаю, и вдруг… такое чувство, будто сейчас все – и всем сразу. Лейтенант Петя вообще не выдержал нагрузки и скопытился.

– В смысле? – Майор оглянулся, пытаясь найти своего курсового. – Ты русским языком можешь объяснить?

– Не знаю, сейчас доложат. Стоял, руководил стрельбой, и вдруг – оп! Ни с того ни с сего полетел за вал, только пятки сверкнули.

– Иди, погуляй, – бросил майор второму заряжающему и, когда тот пропал из зоны видимости, продолжил: – Блин, золотая молодежь… небось что-то принял по дороге.

– Собственно, сейчас узнаем, вон он.

Из-за вала показался их курсовой, которого поддерживал посланный ему на выручку курсант. Петя передвигался на своих двоих не слишком уверенно, но видимые повреждения отсутствовали. Заметив внимание к себе со стороны старших товарищей, от помощи отказался, продолжил движение самостоятельно.

– Что на этот раз? – поинтересовался Сергеич у подошедшего старлея.

– Не знаю, – развел тот руками. – Стоял-стоял, и вдруг свет погас. Следующее воспоминание – Ищенко меня трясет, а я лежу на мишенном поле, в небо пялюсь. Вроде ничего не болит, но слабость какая-то.

– Петенька, – вкрадчиво начал майор, – скажи мне, лапочка, ты опять принял чудо-химию для общения с космосом?

Если начальство начинает разговаривать с тобой таким тоном, значит, сейчас тебе нефигово вставят, верный признак. Петя, по сути человек гражданский, такие нюансы не улавливал, поэтому открыл рот и изверг на них поток оправданий. Это он зря, оправдываться – вообще неудачная позиция, а когда с тобой говорят таким тоном… От неминуемой звездюлины старлея спас вернувшийся Счастье, доложил о еще двух случаях потери сознания, чем поставил майора в тупик.

– Так, что вообще происходит? – разозлился Сергеич и почему-то уставился на Игоря.

– Павел Сергеич, ты оглянись вокруг, ничего странного не замечаешь? – По реакции начальника понял, что правильных слов не нашел, и поспешил исправиться: – Я серьезно, оглянись и посмотри на лес.

– Блин… – выдал майор через минуту созерцания того, во что превратился давно привычный тавропольский лес. Понятно, что весь бук уже давно перевели на табуретки, но где знакомые дубы, ясени и грабы, шиповник с боярышником, в конце концов, где? Вместо них совершенно незнакомая зелень, некоторые экземпляры – настоящие гиганты метров под пятьдесят высотой. – Ладно, вопрос про химию снимается. И солнце не на месте, – задумчиво пробормотал майор, посмотрев на часы. – У кого какие идеи?

Если они у кого-то и были, то поделиться ими не получилось: из курилки, где большинство курсантов проводили время перед выходом на огневой рубеж, донеслись крики боли. Рядом что-то мелькнуло, Сергеич схватился за плечо, а в ведомость выдачи боеприпасов на столе воткнулась стрела. С другой стороны со стрелой в животе упал Счастье, а из леса, визжа и размахивая холодным оружием, на них летела толпа каких-то мерзких тварей. Мелкие, худые, словно отвратительная пародия на человека, впереди здоровенная, черная как ночь тварь с двуручником в лапах. Бред.

– Противник со стороны леса, огонь на поражение! – заорал нерастерявшийся майор.

Игорю команда не требовалась, тело все сделало на автопилоте. Раскрыть приклад, предохранитель, затвор – и в прицеле тварь с двуручником. Короткое та-дах – перевод огня на следующую тварь. Та-дах! – мелкая тварь закувыркалась по земле. Прицел на следующую, попал в живот, тварь споткнулась, но продолжила бег. Еще раз, теперь в грудь – готова. Дерьмо! Черная громадина как бежала, так и продолжала бежать, расстояние было метров сорок, он в страшном сне не мог промазать. Перенести на нее огонь, та-дах! Теперь он ясно увидел, как из груди твари вырвались два кровавых фонтанчика. Блин! Четыре пули в грудь ее не остановили, она их словно не заметила. Огромным прыжком настигла одного из курсантов, стремительный взмах огромного меча – и пацан распался на две половинки. Та-дах! Та-дах! Грудь твари уже как решето, но ей плевать. Еще один прыжок, росчерк меча, еще один труп. А как у нее с головой? Та-да-дах! Третья пуля ушла в молоко, но двух в голову хватило, чтобы притормозить ее бег. Ага, не нравится, значит, добавим, плотнее приклад к плечу, та-да-дах! Есть! Чудище, разбросав вокруг мозги, грохнулось наземь.

Пока Игорь занимался большой тварью, народ открыл беспорядочную стрельбу. Пиджак давал очереди патронов по пять, естественно, попадал куда угодно, только не в цели. Сергеич, сохраняя хладнокровие, отстреливал по два-три патрона. Подключилась пятерка курсантов, оставленных на огневом рубеже для стрельбы из автомата. Очень удачно получилось – пять стволов во фланг, сбитые пулями твари так и покатились. Вот им всем и конец.

Ан нет, твари оказались не дурней паровоза, и огнестрельное оружие их не пугало. Быстро разобравшись, откуда исходит угроза, они перенаправили натиск именно по этим направлениям. На них и в сторону курсантов на огневом рубеже. Дерьмо! У парней по неполному магазину, жить им осталось несколько секунд. Игорь перенес огонь, отсекая тварей от ребят. Поздно. Краем глаза увидел, как одно из мерзких созданий, светящееся слабым красным светом, вдруг пронзительно заверещало, взмахнуло руками, в сторону курсантов полетел сгусток тумана, и сразу двое парней вспыхнули, как порох.

Ага, вот она, главная цель. Берсенев поймал ее голову в прицел, чтобы наверняка, ему даже показалось, что он видит будущую траекторию выстрела. Тонкий белый лучик протянулся до затылка уродца. Та-дах! В последний момент тварь словно что-то почувствовала и прыжком ушла в сторону. На мгновение свечение вокруг ее фигуры усилилось, перед ней в воздухе образовалась сложная фигура, опять словно сотканная из тумана. Резкий выкрик, взмах руками, туман мгновенно перетек в стремительный огненный росчерк, пробивший огромную дыру в груди третьего курсанта. Да что за… Белый луч снова указывал на голову твари, она снова шаманила… та-дах! Снова ушла! Курсант отпрыгнул в сторону, счастливо избежав столкновения с гудящей струей плазмы. Уродец крутанул над головой рукой, махнул ею в сторону увернувшегося парня. Словно подчиняясь его жесту, пламя рвануло в сторону, пропахало курсанту грудь.

…Зеркало Рицы в разноцветной чаше осенних гор, налетевший ветер подхватывает опавшие листья… и мир тот же, но уже другой. Белый лучик исчез, голова твари в прицеле, та-дах. Да! Мозги веером. Остаток магазина на контроль. Пули рвут чахлое тело, выбивая из него кровавые брызги. Слева подключаются сразу несколько стволов. Славка, красавец, не стушевался, привел караул. Автомат сухо щелкает, как всегда, внезапно, когда толстобрюхие лампасники догадаются сделать прозрачную вставку в магазин? Рука тянется к магазинам на столе, не дотягивается. На полпути кто-то вкладывает ему в ладонь снаряженный магазин. Счастье… жив, чертяка.

…Не выдержав огня в упор, твари бросились обратно в лес. А вот фиг!

– Сергеич, надо их дожать, не дать им перегруппироваться! – выкрикнул капитан и, схватив со стола пару снаряженных магазинов, на максимальной скорости, которую позволяла развить больная нога, похромал следом.

Майор пристроился рядом, на левом фланге их контратаку поддержали Славка с караульными. Очень вовремя, отступившие твари попытались закрепиться на близлежащей поляне, на которой они прихлопнули пятерых, остальные убежали в лес. Интересно, на поляне кроме тварей сидела странная компания, связанная и в ошейниках. На тварей неизвестные не походили никоим образом, на вид – обычные люди. Пленники?

Внезапно со стороны Сергеича мелькнула черная фигура, и пока Берсенев разворачивался, начальник уже полетел в одну сторону, а его автомат в другую. Еще одна здоровенная черная тварь. Игорь в последний момент успел подставить автомат под горизонтальный удар двуручника. Удар у твари выше всяких похвал, обе руки вышли из строя, автомат восстановлению не подлежит, его самого отбросило метра на три, прямо к группе пленников. А тварь не думала останавливать атаку, заскользила с проворством опытного мастера боевых искусств, отводя меч для последнего удара. В отчаянной попытке остановить противника Игорь швырнул ей в ноги покореженный автомат. Попал удачно, прямо по незащищенной голени. Тварь споткнулась, но вместо того чтобы врезаться в землю, с немыслимой для такого огромного тела грацией извернулась, превратив падение в кувырок через плечо. И оказалась нос к носу со стоящим на одном колене капитаном.

Достать пистолет он уже не успевал, поэтому в правый боковой вложил все свои силы и знания. Словно волна пламени, родившаяся в упирающемся в землю правом колене, рванулась вверх по телу, набрала дополнительное ускорение при повороте в пояснице, полетела по руке, чтобы сконцентрироваться в кулаке в момент его соприкосновения с головой мрази. Голова существа в прямом смысле слова взорвалась, забрызгав Игоря мешаниной из крови и мозгов. Не успев удивиться, он выхватил пистолет. Предохранитель, дослать патрон, перекат, ствол в сторону, откуда выскочила тварь. Никого. Переводя ствол за взглядом, осмотрелся по сторонам. Пленники сидели с выпученными глазами, но агрессии не проявляли, скорей, наоборот, его взгляда откровенно испугались. Все, похоже, черная тварь была последней, готовой продолжать сражаться.

Не опуская ствола, похромал к лежащему в другом конце поляны начальнику, по пути окликнул его, в ответ – отборная ругань. Хотел спросить, как он, но осекся на полуслове. Хреново, очень. Сломанная плечевая кость видна и без медицинского образования, особенно когда у пострадавшего она торчит под девяносто градусов, натягивая рукав куртки, по армейской классификации – тяжелое ранение. Увидев Игоря, майор попытался подняться.

– Сергеич, блин… только не шевелись! – надавив ему на грудь, прокричал Берсенев. – У тебя плечо сломано.

…Нецензурная брань в ответ. Да, не повезло командиру, как правило, после такого теряют сознание от боли, а ему терпеть приходится.

– Потерпи чуток, сейчас организую аптечку, вколем тебе обезболивающее.

– Да нет там ни фига… – простонал майор, – одна зеленка да бинты. Это ж, блин, училище, тут ни фига… нет.

– Ничего, значит, у связистов возьмем, ты только не шевелись, у тебя плечевая кость пополам. – Сергеич скосил взгляд на поврежденную руку и наконец отрубился. Игорь достал нож, распорол пропитанный кровью рукав, выругался. Открытый перелом, командир выбыл надолго.

На поляне появились вооруженные связисты во главе со Славкой, рассредоточились по периметру, заняли оборону. Увидев руку майора, Славка выругался, связался со своими по рации, приказал прислать медика с носилками.

– Игорь, че это за бандерлоги?

– Я сам в отпаде… никогда таких не видел. А чтобы огнем швырялись, так и подавно.

– Вот встряли.

– Не дрейфь, сейчас главное все задокументировать, скопировать записи со всех камер, показания снять с народа и выложить в инет. Есть для такого события один молодой адвокат, который мечтает о громком деле.

– Инет… – Славка с сомнением покачал головой. – Нам за это задницу конкретно разорвут.

– Слава, блин… – не сдержался Игорь, – в противном случае оторвут головы! У меня полкурса трупы! Ты думаешь, прокуратуру и комитет нерожавших матерей устроят эти гоблины? – В сердцах пнул ногой близлежащий труп и чуть не взвыл от боли – в горячке боя совсем забыл о том, что он сейчас инвалид. – А два упыря-офицера очень даже подойдут! Мы с тобой по этапу пойдем, в путешествие лет на тридцать!

– Игорь, хорош истерить, пока все по закону, они напали первыми, мы защищались. Хотя идея про адвоката в принципе здравая, прокурорские вцепятся в нас крепко.

Игорь краем глаза заметил, как к пленникам подскочил его вчерашний любитель травки с выпивкой, по совместительству племянник зама, и принялся развязывать спутывавшие их веревки. Естественно, начал с самой красивой девки. Ну не кретин ли?

– Товарищ курсант, – рявкнул Берсенев, – отойдите от задержанных! – Тот бросил на офицера недоуменный взгляд и продолжил развязывать, словно не слышал. – Младший сержант, ты оглох? Слинял отсюда! – Ноль эмоций.

Зато эмоций было через край у невесть как появившегося здесь Счастья, да еще и с автоматом. Подскочил и от всей своей пролетарской души приложил племянничка ногой по ребрам. Догнал кувыркающееся тело, наступил на грудь и воткнул дуло ему в рот. Прощайте, передние зубы. Счастье довольно оскалился и устремил вопросительный взгляд на Берсенева. Блин, а ведь нажмет, есть у него в глазах нечто такое.

– Отпусти этого придурка. – Игорь вяло махнул рукой. – В контрразведке разберутся в причинах его активности. – Стрельченко с видимым сожалением убрал автомат и хорошим пинком придал сокурснику ускорение. Игорь только хмыкнул: Счастье сам по себе парень не злобный, видать, племянничек его конкретно достал. – Я смотрю, ты бодр и весел, а пять минут назад валялся со стрелой в животе. Тебя санитар смотрел?

– Товарищ капитан, со мной все нормально. – Полез за пазуху и вытащил оттуда толстую книжку «Хроники темного эльфа». На яркой обложке красовался негр с двумя кривыми мечами и длинными развевающимися, крашенными в белый цвет волосами. Видимо, тот самый «темный эльф». И стрела, предназначенная Стрельченко, вошла точнехонько эльфу в голову. – Вот, опять повезло, – усмехнулся Счастье, показав на дырку, – пробило сто пятьдесят листов, чуть-чуть не достало.

– Без комментариев, – усмехнулся Игорь, у Счастья, как обычно, счастье.

Дохромал до связанного народа, забавная компания. На всех металлические ошейники, у всех руки примотаны к телу, а на щиколотках веревки, чтобы широко не шагали. Нормальными людьми можно назвать только молодую девку и приземистого квадратного мужика. Последний явно работяга, ладони – лопаты в сплошных мозолях, таких ни в офисе, ни в спортзале не заработаешь. Вторая девка, которую так рвался освободить племянник, что-то с чем-то. Он сам бы к такой на пушечный выстрел не подошел. Девушка с картин Ройо, у того даже если женщина изображена в грязи и лохмотьях, то все равно королева красоты. Эта такая же, один нюанс – столь совершенных лиц и фигур в природе не бывает, можно поспорить, перед ним создание пластических хирургов. Все портило выражение презрения на лице, сидела она с таким видом, словно все вокруг быдло. Взглянула на Берсенева, и прекрасное лицо на миг искривила презрительная гримаса, потом взяла себя в руки и царственно кивнула. Ну правильно, увидела его капитанские погоны, фигли на быдло реагировать. А вот грудь могла бы сделать и побольше, с ее ростом единица совсем не смотрится. Гы-гы. Рядом с ней еще один представитель золотой молодежи, мальчик-красавчик. Этот смотрит так, что, кажется, сейчас плюнет. Следующий в связке тоже красавчик, но к такому капитан спиной не поворачивался бы, смотрит с таким видом, словно прикидывает, как лучше в тебя засадить нож. Звереныш, такой прирежет в подворотне за копеечную мобилу, только этот уже подрос, на вид лет двадцать пять, на мобилы точно не разменивается, а вот вооруженный разбой как раз для него. Еще один мальчик, правда, ничем не примечательный. Последней в связке была девочка – ангелочек… лет, наверное, двенадцати-тринадцати. Уже не ребенок, но еще не угловатый подросток с противным характером. Девочка с интересом его рассматривала, потом поклонилась на японский манер, переломившись в пояснице и прижав ладони к груди. Занятно.

– Товарищ капитан, взгляните на уши блондинов, – подал голос Стрельченко.

А ведь и правда, слона-то он и не приметил. Ушки у народа явно не человеческие, пощупал, нет, не пластиковая накладка, нормальные уши: хрящ, обтянутый кожей.

– Ладно, теперь коротенько, что здесь происходит? – обратился он к квадратному мужику, показавшемуся ему самым адекватным. – И что это за ушастые жертвы пластической хирургии?

В ответ мужик что-то пробасил на незнакомом языке. Нормально, им еще повезло на иностранцев нарваться, теперь точно прокуратура с дерьмом смешает. У нее священный трепет перед иностранцами – права человека, а что скажут в цивилизованных европах! Тьфу… Неожиданно подключилась сидевшая рядом девица. Что-то прощебетала на каком-то птичьем языке, поняла – мимо кассы, пролаяла на другом – тоже мимо. Все понятно, пусть ими на Дзержинского занимаются. Вернулся к девочке, осмотрел повреждения. Видимых нет, одни царапины, единственное, ноги в кровь сбила. И с ушами у нее беда, как у тех блондинов. Освободил ребенка от веревок, взял на руки. Сказал Стрельченко, чтобы отконвоировал «этих» на стрельбище, и похромал обратно. На нем теперь висел целый вагон не самых приятных дел.

На хозяйстве у Мосина с медициной, естественно, все было плохо: санинструктор, у которого из медикаментов зеленка, мазь Вишневского и бинты. Славка принял единственно верное решение – грузить остатки курса в машины и срочно отправлять в госпиталь. От курса в строю меньше взвода. Когда его с Сергеичем и Славкой отправят под трибунал, будут не так уж и не правы. Обучение личного состава в классах не обеспечили, народ в курилке тусовался, он охрану периметра не организовал. При нормальной раскрутке дела притянуть их есть за что. Про тридцать лет он, конечно, погорячился, но посадят, как пить дать. А, кстати, стрельбище даже в нищие времена его обучения было обтянуто колючкой, и где она сейчас? Идиотский вопрос, наверное, там же, где остальной тавропольский лес.

Берсенев вышел из леса очень вовремя. Славка как раз собирался докладывать в гарнизон о случившейся бойне. Это он зря.

– Слав, подожди. Во-первых, сначала раненые, в нашем госпитале их всех не успеют обслужить, надо на Семашко звонить, пусть готовят операционные. Во-вторых, лучше звонить сразу Менгу, и не просто так, а с доказательствами. Ты только представь свой доклад: из джунглей вылезли твари с мечами, швыряющиеся огнем, убили два десятка пацанов. Да тебя просто упакуют, и на конечную единицы. У нас там психушка городская находится.

– Мм… да, – задумался Мосин, – с докладом я погорячился. Давай видео сделаем, там парни откопали четырех живых тварей. И, кстати, Менг, он вообще как?

– Да вроде нормально, он у меня еще начальником курса был, четкий мужик.

– Хорошо бы, – пробурчал Мосин, – и с городской больницей, я там никто, и звать никак, не мой уровень.

Засняли видео живой твари, мертвых тварей и мертвых курсантов с собственными комментариями, акцентировали внимание на парне с дырой в груди. Потом Славка позвонил Менгу, доложил о чрезвычайной ситуации, настолько необычной, что попросил сначала принять от него видео. Через пять минут начальник училища перезвонил сам. Славка доложил, потом передал трубку Берсеневу, тот все вышесказанное подтвердил. Получил цеу, вернул трубку Мосину, тот еще пять минут выслушивал указания.

– Ну? – поинтересовался Игорь, когда Менг закончил.

– Раненых на ваших ЗИЛах в госпиталь, Менг не хочет паники среди гражданских, врачей он организует, подтянет из госпиталя МЧС. Мне – отправить с вами охрану, которая на обратном пути заедет на склады, получит боеприпасы. Тебе, отдельно, – брать пленных, и в училище, машину дам. С места побоища всех на фиг, и ничего не трогать до приезда следственной группы.

– Знаешь что, предлагаю подстраховать наши задницы. Вызвать адвоката и скопировать видео, наделать фоток и прочее… – После некоторых раздумий Славка признал идею полезной и дал добро на вызов акулы юриспруденции. Что капитан и сделал, не откладывая в долгий ящик. Позвонил юристу, пообещал дело с невиданным резонансом, тот, естественно, рад стараться. Чем больше скандал, тем выше известность, и, как следствие, больше последующие гонорары.

Дальше все яснее ясного, так, с девочкой на руках и похромал к своим. Его помощь там не требовалась, санинструктор в батальоне дело знал, помощников у него хватало. Настроение хуже некуда, вляпались по самое не хочу. Что делать, хрен его знает. Прошелся по пацанам, неумело попытался ободрить. Получилось фигово. Решил заняться делом, взял зеленку и бинты, обработал царапины девочки, перебинтовал ей ноги. Замок на ее ошейнике оказался не слишком сложным, удалось вскрыть при помощи булавки, и как только он снял его с шеи, пленница засияла. В прямом смысле. Словно лучом прожектора дали по глазам. От неожиданности Игорь отшатнулся, оступился и плюхнулся на задницу.

Странно, на сияющую девочку никто не обратил ни малейшего внимания, зато все присутствующие заметили придурошного кэпа. Спокойно, ничего необычного, ну подумаешь, светящийся ребенок. У них тоже такие имеются, вон старлей с сержантом могут вместо неоновой вывески работать. Да и сам он отсвечивает ровным белым, в котором иногда мерцают красные искорки. Занятно. Огляделся, остальной народ не светился, но вокруг тел замечалась словно бы легкая дымка. Для проверки снова надел на девочку ошейник, сияние погасло, а в глазах такая обида и тоска, что почувствовал себя последним подонком. «Прости, ангелочек, – пробормотал Игорь, снимая ошейник, – надо было проверить, не глюки ли у меня». Кстати, мелкая тварь, швыряющаяся огнем, тоже светилась. Ладно, сейчас светящиеся граждане – не самая его большая проблема. Точнее, вообще не его.

Для сопровождения машин с ранеными Славка выделил БТР-82, который с пушкой вместо КПВТ, и «Садко» с тентом. Раненых погрузили, Игорь проинструктировал училищных водителей, с двухгадюжником тоже поговорил, но как он сработает, уверенности не было. Поэтому подстраховался, заинструктировав единственного оставшегося целым младшего сержанта. Славка накрутил своих, можно двигать. Техника заревела моторами и рванула по направлению к городу. Дошла очередь и до них, подогнали еще один «Садко», но уже с кунгом, в него запихали пленников и кабельными стяжками зафиксировали на лавках. Мелких тварей, с ног до головы замотанных скотчем, оказалось три штуки, одна успела сдохнуть. Попрощался с Мосиным, по переговорному устройству скомандовал водиле «вперед» и с облегчением откинулся на стенку кунга. Нога болела, хоть волком вой, словно воткнули раскаленный штырь и теперь медленно проворачивали.

Закрыл глаза, расслабился, приступил к массажу ноги, к энергетическому массажу, как его называл учитель. Звучит несколько пафосно, зато работает. Не то чтобы сильно помогло, но боль облегчило. Энергию в руки, энергию в ногу, вдох, выдох и вперед. Сегодня получалось просто невероятно, может, стресс повлиял, может, еще что-то, но заработало сразу и как никогда прежде. Такое чувство, что его изуродованная конечность начала плавиться изнутри и формироваться заново. Жесть! Сколько он так себя лечил, кто знает, время для него потеряло значение. Как ни странно, но ему начало не хватать энергии, раньше такого не случалось, правда, и подобных ощущений раньше не возникало. Ничего, учитель рассказывал им и о такой проблеме, и о методах ее решения. У него вообще имелась головоломная теория насчет пространства, энергии и как это связано с человеком, но Игорь пропустил науку мимо ушей. Это оба старших любили пофилософствовать, пофантазировать, как работают Вселенная и собственная голова. Игоря подобный космос интересовал мало, работает, вот пусть работает, и не фиг туда лезть. В те годы его больше интересовала задница сидящей впереди Дашки. Эх, Даша, Дашенька, где же ты сейчас? Может, все у них получилось бы, но вместо «просто поговорить» он пытался корчить из себя крутого-ледяного, на которого она должна была сама запасть, хотя на самом деле отчаянно трусил. А она запала на Олега, который, в свою очередь, запал исключительно на сопромат и гуань дао. Вот такой был любовный треугольник. А, да пропади все пропадом!

…Вдох, выдох. Озерная гладь в окружении пестрых осенних гор, легкий ветерок лениво переворачивает опавшие листья… Сознание взрывается сверхновой. Вокруг океан энергии, нет, весь мир – это энергия, а он – его частичка. Не нужны эти муторные упражнения, которые заставлял практиковать учитель, можно впитать столько, сколько требуется. Вдох, энергия потоком пламени врывается в него, и он направляет ее в ногу. Еще и еще, он словно создает свою конечность заново. Все прекрасно, только почему внутри него буйство пламени, а снаружи арктический холод? Ничего, еще немного, еще чуть-чуть… Да! Нога как новенькая. Надолго ли?

Теперь можно заняться внешним холодом. Это совсем просто, у тибетских монахов есть одно испытание, когда в середине зимы их выгоняют на мороз в одной мокрой простыне с задачей оную высушить. Учитель делал с ними то же самое. И ничего, все живы и здоровы. Сам Игорь, например, попадал в больницу лишь дважды. Первый раз, когда в задницу воткнулся осколок китайской мины, и второй раз, когда его накрыло взорвавшейся ракетой, кроме вышеперечисленного – не чихнул ни разу. Вдох, медленно напрячь втянутый живот, медленный выдох с постепенным напряжением туловища по мере выхода воздуха из легких, в конце пути тот вырывается сквозь тонкую щель в плотно сжатых губах. Да, оно. Сегодня все техники удаются на раз. Вторым выдохом можно направить тепло на верхний слой кожи.

Особое состояние было разрушено криками ужаса, причем один из голосов принадлежал его сержанту. Открыв глаза, Игорь увидел, как Счастье пытается потушить горящие космы работяги. Выругавшись, бросился ему на помощь. Общими усилиями справились быстро, мужик отделался несерьезными ожогами и подпорченной растительностью на голове. Все нормально, чего нельзя сказать про текущую ситуацию. Их кунг превратился в морозильную камеру.

– Что происходит? – поинтересовался Игорь у Стрельченко.

– Я думал, у вас все под контролем, пока не начали огнем дышать. Вот, чуть мужика не спалили.

– Э…. – От такой новости капитан даже не смог сформулировать мысль. – А теперь с самого начала и подробно.

– Вы сели, закрыли глаза, начали ногу массировать, потом свечение вокруг вас стало усиливаться. А дальше резко похолодало. Не знаю, почему, но мне подумалось, что все это часть плана, и все так и должно идти. Ну а потом вы дохнули огнем. Маленький язычок пламени ни до кого не достал, но у мужика от раскаленного воздуха борода вспыхнула.

– Стоп, машина! – проорал Берсенев в переговорное устройство, и как только водитель съехал на обочину, он, забыв про все на свете, выскочил на дорогу. Да что вообще происходит?! Джунгли на Таврополье, твари, швыряющиеся огнем, солнце скачет по небосводу, мальчики и девочки с неправильными ушами. Теперь еще все головоломные техники, от которых реальной пользы было с гулькин нос, чуть боль унять да простыни на морозе подсушить, вдруг заработали с невероятной эффективностью. Последняя – вообще, черный юмор на грани издевательства. Учитель называл ее «дыхание дракона», и теперь ему говорят, что он и правда огонь выдыхал! Не вопрос, практика – критерий истинности. Вдох, медленно напрячь втянутый живот, медленный выдох с постепенным напряжением туловища, но теперь чуть изменить и разогнать выдыхаемый воздух до максимальной скорости.

Гудящая струя пламени вырвалась из легких, понеслась вперед по дороге, оставляя за собой полосу расплавленного асфальта. Да что происходит!? Мысли метались в бешеном круговороте, не давая сосредоточиться. Неимоверным усилием Игорь взял себя в руки и, пытаясь хоть немного привести нервы в порядок, на автопилоте выполнил единственное упражнение, которое работало у него всегда. Ничего сложного, но оно всегда помогало ему привести в порядок мысли и получить небольшой заряд бодрости. Вытянулся в струнку, ноги вместе, руки прижаты к бедрам, позвоночник прямой, подбородок чуть приподнят. Медленный глубокий вдох, медленный выдох, мысленно представил дремлющую в нем энергию в виде белого света, потянулся к ней и на следующем вдохе погнал ее по телу. Руки пошли вверх, замерли, вскинувшись над головой, наполнились светящейся силой; он развернул их ладонями к земле и погнал волну силы вниз. Когда с окончанием резкого выдоха ладони достигли нижней точки, сжавшаяся сила одним ударом расплескалась по всему телу, напитав собой каждую его частичку… одновременно с этим грохнуло и хорошо тряхнуло, как при недалеком взрыве. Примерно как от авиабомбы, сотки. С удивлением огляделся и увидел, что он стоит в центре здоровенной аккуратной выемки. Это стало последней каплей – простейшая техника, верно служившая ему с детства, сработала не так. Чему их на самом деле учили все эти годы? Кто приходил к нему в том памятном сне? Сегодня как раз понедельник! Кажется, от досады, смешанной с обидой, Берсенев завыл.

Когда очнулся, из кабины на него с ужасом таращился водитель, в кунге стоял в дверях Стрельченко, направив на пленников автомат. И что он пропустил? Бородатый сумел разорвать стяжки, но далеко убежать не смог и теперь корчился на полу. У красавчика заплыл правый глаз, у звереныша нитка кровавой слюны свешивалась из открытого хавальника, вырублен основательно. Последний мальчик, похоже, предварительно обмочившись, отрубился самостоятельно. Обе девки – сидели с наполовину покрасневшими лицами, у жертвы пластической хирургии прямо пятерня на лице отпечаталась. Одна девочка избежала процедуры вразумления, съежилась в кресле и смотрела на него совершенно ошалевшими глазами. Ну, ее понять можно, он сам ошалел, не каждый день у тебя не легкие, а мартен.

– Бунт на корабле?

– Попытались, – пожал плечами сержант.

– Я был столь ужасен?

– Нет, я всегда помнил, что вы круты, как Гималаи. Скорее, необычно было видеть вас в истерике. Что-то случилось? Кроме умения дышать огнем и прочего? Хотя после Северска я не особо удивлен, всегда ждал от вас чего-то такого.

– Случилось, спрашиваешь? Сейчас проверим! – Игорь набрал номер матери, потом отца, их домашний, попытался позвонить парням в Бологое, на работу Олега, везде абонент не отвечал. – Счастье, срочно звони родителям.

– Зачем? – не понял сержант.

– По фигу, просто скажи, что их любишь. Боюсь, я такую возможность уже упустил. Давай, давай, это сейчас важней всего.

Ага, как бы не так, у него та же песня. Потыкал пальцами в экран, инета нет, спутников нет. Его родители в Московском, у Стрельченко в Ипатово, значит, катаклизм затронул только город с ближайшими окрестностями.

– Получается, мы попаданцы, – сформулировал его невысказанную мысль Счастье, – эльфы, гоблины, магия, джунгли. Все один к одному. Только ни фига не весело.

– Согласен, и про попаданство, и про не весело. У тебя есть кто-то в городе, кого хочешь предупредить? – Отрицательное мотание головой. – Ладно, сейчас проведем последний тест, а потом поможешь мне уговорить Большого.

– В смысле пока деньги чего-то стоят, их надо превратить в полезное имущество или заранее вербануть Большого?

– И то и другое. Пулеметчик он, каких поискать, и опыта больше, чем у нас с тобой.

– Думаете, цивилизация рухнет?

– Не сомневаюсь, зная наших граждан, в последнем нет ни малейшего сомнения. Вашингтонские ставленники, которые работали у нас последнее время президентами, под наши восторженные вопли построили общество всеобщей ненависти. Мы все ненавидим чиновников, чиновники считают нас скотом, менты ненавидят нас, мы ненавидим ментов, МЧС и журналистов. Славяне ненавидят мусульманский Кавказ, который, в свою очередь, ненавидит всех вокруг. Как там в Писании: «Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет, и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит». Мы давно разделены, деньгами, религией, национальностью, социальным статусом, хотя по закону мы типа все равны. Подводя итог, нам по-любому крышка. Вспомни войну, китайцы были не так уж сильны, это мы были очень слабы. Мы окончательно не развалились только благодаря исключительному запасу прочности, с которым построили государство наши предки. Сейчас государство вместе с последними скрепами осталось где-то там. Нам конец по-любому.