Расходный материал

Очень осторожно Дара исследовала энергетические потоки в теле девушки, припоминая и сравнивая их с данными из личного дела ее матери. Есть, конечно, небольшая погрешность, первые данные по ауре и энергетическим потокам у женщины заносятся в дело, когда ей исполняется пять лет. Вторые – после начала регулярного цикла. Двадцать лет назад они попали в заварушку, два года беременности, значит, девочке лет восемнадцать, до первой крови еще лет десять. Что ж, наверное, так и должно происходить, по крайней мере, у нее самой в эти годы было нечто похожее. И если сделать поправку на возраст, перед ней сейчас сидела Шаен номер два. Плохо. Точнее, ненормально.

Понятно, энергетика родственников похожа, но не настолько же. Нечто отдаленно похожее наблюдается у давних любовников, например, у отца с матерью энергетические картины очень похожи. Но они вместе больше трехсот лет, прошли плечом к плечу не одну схватку и сделали трех детей. Это за триста лет брака! Они, похоже, вообще ничем другим не занимались! Родители друг с другом постоянно «зовом» переговариваются – на три лиги. Легко. Вот так, это любовь. У сержанта с дочерью ситуация совсем другая, к тому же девочка растет, у нее сейчас должна быть энергетическая буря с заметным влиянием энергетики отца. Ее папа, надо отдать должное, неплохой маг, ну был неплохой, пока не попытался смыть позор и все такое. В смысле пока не захотел заработать десять тысяч золотых драконов и не нарвался на ее «лезвия ветра». И где, скажите, влияние его энергетики? А если тупо посмотреть на маму с дочкой, кто-нибудь там вообще видит кровь отца? Шаен, конечно, вполне приличный маг, но даже боги пока черенками размножаться не научились. Все это глубоко неправильно.

– Ну что? – взволнованно спросила сержант, когда Дара закончила обследование.

– Как далеко вы можете общаться «зовом», пять лиг?

– Пять с половиной.

– Неплохо. А как у нее с теоретической магией?

– Ну… не так чтобы очень. Есть намеки на способности к воде и воздуху. – Понятно, если дочь копия матери, то можно было не спрашивать. Шаен неплоха как боевой маг, а сидеть за расчетами – это не для нее, простейшие выкладки по воде и воздуху она вполне осилит, но не больше. Да, нет в мире совершенства.

– Что ж. – Дара повернулась к девочке. – Могу тебя поздравить, завтра ты сделаешься учеником одного из самых выдающихся магов современности. Если у тебя есть друзья, советую немедленно написать им прощальное письмо, потому что на ближайшие лет пятьдесят твоими друзьями станут пыльные фолианты и парные клинки. Теперь иди, нам с твоей матерью нужно поговорить.

– С ней что-то не так? – накинулась на капитана Шаен, как только за дочерью закрылась дверь.

– Все не так. Шер сказал мне, что надо посмотреть на нее в реальности. Он прав, оно того стоило. Понимаешь, в чем штука, у нее нет отца. Не в том смысле, что этот идиот в упор поймал «лезвия ветра», а в том, что я вообще его не чувствую, словно она твоя копия.

– Ты ошибаешся, я отчетливо чую его кровь.

– Кровь – да, но сила в ней только твоя, с точки зрения магической науки ты родила ее почкованием. В этом возрасте такой энергетики просто не может быть. Нет, не так… подобное нормально у человека, гнома, гоблина, да у кого угодно с нестабильным магическим даром, но не у нас. Очень интересный феномен, многие захотят изучить его поближе, а чем это может кончиться, лучше не думать. Есть второй нюанс, среди рас с нестабильным даром все энергетические отклонения приводят к дефектам в физическом или умственном развитии. Как отклонения у твоей дочери скажутся в будущем, можно только гадать. Короче, это все высокие материи, я могу прочитать тебе краткую лекцию по данному вопросу, думаю, за пару дней управлюсь. Но лучше просто поверь, в ученицах у Длани императора ей будет безопасней, со всех точек зрения.

– Полагаешь, он настолько заинтересуется, чтобы взять ее в обучение?

– Не важно, я буду просить за нее, мне он не откажет.

Утром связалась с учителем «зовом», кратко обрисовала ситуацию, попросила принять ее. Получила добро, связалась с Шаен, проинструктировала, как себя вести, как одеться, и, главное, чтобы не было ничего, напоминающего о богах. Амулеты, обереги, знаки на одежде и все прочее – очень он этого не любит, как и самих богов. Для более предметного разговора побежала в канцелярию за личным делом своего сержанта.

Учитель принимал посетителей в недостроенном здании на площади. В очереди перед его кабинетом не простаивали, вопросы решались очень быстро. Шаен с дочерью уже сидели в приемной, мать – в экипировке для тренировок на полигоне, дочь – в костюме военного покроя, без украшений, хорошо, учителю должно понравиться. Ожидание не затянулось, и вот уже они втроем поклонились, и Дара коротко отрапортовала об обнаруженной проблеме.

– Так, вижу, у тебя личное дело матери, давай сюда. – Учитель быстро ознакомился с той частью, где описывалась энергетическая картина. – Сержант, где дело вашей дочери? – Шаен с поклоном передала ему маленькую записную книжку. Полистал ее, отложил в сторону. – Дитя, сейчас будет немного неприятно.

Закончив обследование, учитель ненадолго крепко задумался, даже кончик косы потеребил, видимо, история была еще более непростая, чем ей казалось.

– Дитя, ты можешь идти. – Длань подождал, пока девочка выйдет, и впился в Шаен своими темно-синими глазами. – Сержант, вы околачиваетесь здесь уже два месяца, почему на вашу дочь не заведено нормальное дело? Напоминаю, законы империи обязательны для всех, а имперского подданства вас никто не лишал, устранить непорядок сегодня же!

– Будет исполнено! – поклонилась Шаен.

– У вашей дочери необычное имя, объяснитесь. – Ожидаемый вопрос от бессменного председателя совета по делам материнства своего Дома и уважаемого члена того же совета, но уже императорского. В какую бы опалу учитель ни попадал, с этого поста его никто и никогда не думал смещать. Подними ночью – и он без запинки расскажет о генеалогии самого захудалого Дома.

– У нас нет ни Дома, ни семьи, господин.

– Я прекрасно осведомлен о событиях, предшествовавших рождению вашей дочери, ибо сам принимал в них косвенное участие и, как понимаете, спросил не об этом.

– Первая часть ее имени в честь той, которая подарила ей жизнь, – с вызовом ответила Шаен.

– Хорошо, я вас больше не задерживаю. – Увидев колебания на лице женщины, добавил: – Насколько мне известно, вы не являетесь специалистом по общей магии и в теории откровенно слабоваты. Выпроваживаю исключительно с желанием поберечь вашу психику, ибо дальнейший разговор пойдет на языке теоретической магии.

– Она начиталась женских романов? – поинтересовался учитель, когда за Шаен закрылась дверь. Дара пожала плечами. – И в роли кого ты выступаешь, отца или выдающегося предка?

– В роли той, которая подарила ей жизнь. – Дара снова пожала плечами. – Признаться, для меня самой это новость.

– Да, занятный случай, будет что в летописи записать. А уж в ее бывшем Доме какой скандал ожидается, жаль, не увижу, ну да ладно, жополизы потом расскажут. Хотя, если память мне не изменяет, она далеко не первая романтичная дура, вошедшая в историю.

– Я смотрю, вы уже встречались с подобными случаями, – поинтересовалась Дара.

– Великолепно, я мог бы понять, если бы такой вопрос мне задала твой сержант, ей можно, она красива, как королева звездорожденных. Но когда я слышу такое от тебя, уж и не знаю, что думать. То ли ты тупа, как пробка, то ли из меня учитель, как из гоблина целитель.

– Это радует, наконец вы оценили меня как женщину. Я готова, да и подходящий для зачатия день у меня через пару недель, – усмехнулась Дара. – А кстати, про сравнение Шаен с королевой светлых эльфов, это правда?

– Боюсь, в Доме Теней для тебя сейчас нет подходящей партии. С этой точки зрения брак твоих родителей весьма неудачен. Про королеву звездорожденных… ну, если кому-то нравятся ожившие статуи… Ей уже перевалило за две тысячи лет, оно, знаешь ли, сказывается. Твой сержант все же производит впечатление живой, а на мой взгляд похотливого самца это безусловный плюс. Ладно, – учитель хлопнул ладонью по столу, – чего ты хочешь? Чтобы я рассказал тебе о ребенке? Ничего с ней страшного нет, единственная проблема, которую вижу на данный момент – из-за подавляющего женского начала она не сможет самостоятельно выносить мальчика. Думаю, толковый целитель или общий маг, контролирующие беременность, устранят эту неприятность. И вообще, рано привела, когда регулярный цикл начнется, можно будет сказать более определенно. Посему не бери дурного в голову, папаша.

– Не буду, если возьмете девочку к себе в ученики.

Учитель посмотрел на нее с интересом:

– А какая мне с того корысть?

– Вам не интересно посмотреть, что получится из столь необычного ребенка, и получить тысячу золотых драконов?

– Как любопытно! – Учитель сложил ладони домиком и уставился на девушку. – По-моему, ты слишком близко к сердцу приняла все это дерьмо с вашим увольнением. И свою роль выдающегося предка. Или, судя по отсутствию у девочки мужского начала, все же отца? Тебя вроде всегда мальчики интересовали, хотя ради такой красоты, наверное, можно и ориентацию сменить.

– Если бы я тогда не отдала приказ отступить…

– Вы все сдохли бы, – перебил учитель. – Козни врагов, поганых родственников, императорскую немилость, гнев богов – все это можно пережить. Поверь, не раз проверено на практике. Все можно пережить, кроме смерти, которая и есть наш окончательный расчет. Нечего себя винить, ты все сделала правильно. В конце концов, посмотри на девочку, разве она того не стоила?

– Ладно, две тысячи.

– Не интересно.

– А как же исполнение закона об учениках?

– Такое впечатление, что законы от начала и до конца читают всего трое разумных: император, верховный судья и я. Императорский совет определяет перечень должностей, на которых разумные освобождаются от обязанности брать ученика. Наши с тобой должности там перечислены. Из всего законодательства ты всегда знала про один побочный эффект. Так себе попытка.

– Хорошо, пять тысяч!

– Ты хочешь сказать, у тебя есть такие деньги?

– Легко.

– Хм… видимо, я многого не знаю о жизни, при случае попрошу у императора прибавки к жалованью. Или коррупцию разведу, я же теперь государственный муж на денежных потоках.

– Может, уже скажете, чего хотите, если бы у вас нашлись веские причины для отказа, давно бы выпроводили меня пинком под зад.

– Прекрасно, у нас наметился деловой разговор. Пообещай мне, что из этого похода ты вернешься назад.

– Да я вроде погибать не собираюсь, хочу жить долго, счастливо и тому подобное. – Дара картинно развела руками, демонстрируя полное недоумение.

– Деточка, не играй словами, думаешь, я не понимаю твоего дико хитрого плана выполнить задание и якобы героически погибнуть на глазах своей звезды? И свободу получить, и своих головорезов реабилитировать… достойный план. Знаю, тебе понравилась самостоятельная жизнь, и ты жаждешь ее вернуть. Даже не мечтай! Итак, твое слово!

– Хорошо, я вернусь.

– Принято. К вашему отъезду девочку нужно полностью экипировать, а мать должна соблюсти все формальности. Свободна.

Таврополь, Столкновение

Утром по звонку будильника Олег бодро поднялся, совершенно забыв про устроившегося в ногах кота. Тот упал на пол, приложился как раз больной лапой, жалобно мявкнул и посмотрел на него с обидой.

– Прости, – капитан примирительно поднял руки, – совсем забыл про тебя! – Кот еще раз мявкнул и похромал из комнаты. Ну и шут бы с ним, на обиженных воду возят, главное, чтобы по углам лужи не делал.

Снова массаж, мыльнорыльные мероприятия и гимнастика, сегодня пошло неплохо, даже можно было наступить на ногу без опаски упасть. Такой прогресс радовал, надолго ли? Похромал на кухню, кот, предвидя кормежку, похромал рядом. Олег бросил на него заинтересованный взгляд: два калеки, со стороны, наверное, смотрится великолепно, прям как в песенке про человека и кошку, одного целебного порошка не хватает. Пока он шуршал у плиты, проснулась Ленка, привлеченная запахами еды, приползла на кухню и как-то странно на него уставилась. Игорь тоже оглядел себя, вроде все в порядке, хвост не вырос, у кота, наоборот, с хвостом полный порядок.

– Привет, красавица, завтракать будешь? – поинтересовался Берсенев.

– И тебе не хворать, – пробурчала студентка. – Ты себе специально увечную кошку взял?

– Подумал, мы будем очень гармонично смотреться, я с костылем и хромой кот на поводке. А, кстати, разве это не кот?

– Под хвост не догадался заглянуть, у котов там, как правило, яйца, и если выразиться по-военному, в случае наличия их отсутствия перед тобой кошка.

– Хм… а по лицу самый настоящий кот, как-то я не озаботился проконтролировать первичные половые признаки, залет.

– Конкретный. Ладно, намути чаю с лимоном. И еще, тебе не говорили, что ты сложен как греческий бог?

– Как Гефест, что ли? – усмехнулся Игорь. – Вроде он у них был хромоногий.

– Вечно вы, гусары, все опошлите, – зевнула Ленка и потопала в ванную.

Быстро позавтракав, пошел собираться. Последняя инструкция родного министерства предписывала в дополнение к штатному оружию вооружать руководителей стрельб еще и автоматами. К автомату прилагались два магазина, один из которых надо куда-то деть, не в стандартный же подсумок образца семидесятых годов прошлого века! Пистолет из стандартной кобуры сложно вытащить, значит, надо свою брать. Вопрос, какую? Хорошо, конечно, повесить его на грудь, все же основная опасность может встретиться по дороге, в машине удобнее его выхватывать, но плечевой кобуры у него, естественно, нет, на фига она военному! Имеется вариант ношения на груди, но придется надевать разгрузку, и это летом, в мирном Таврополе. Сетка на тело осталась где-то в тверских болотах, без нее изойдешь на мыло. Ну уж нет, паранойя у него еще не столь всеобъемлющая, поэтому выбрал вариант ношения пистолета на бедре. Помахал студенткам рукой и отбыл на службу.

Прибыл как раз вовремя, у курсантов заканчивался завтрак, сейчас придут, и можно выдвигаться за оружием с боеприпасами. Та еще тема, в каждой роте в наличии оружейка, в которой оружие появляется раз в два года, и то на несколько дней – во время курса молодого бойца у только что набранных для обучения. Остальное время оно проводит на складе, а совершенно пустая оружейка стоит под сигнализацией. И ладно бы в одних училищах, во всех воинских частях такое непотребство, случись нападение, так десяток человек с охотничьими ружьями поставят раком всю часть. Дурдом на выезде.

Подождали, пока рота вернется из столовой, взяли отделение и пошли на склад за оружием. Конечно, кладовщика на месте не оказалось, оставили курсантов в подвале, а сами поднялись к дежурному получить оружие для себя. Пистолеты, естественно, ПМ, перевооружение армии до провинциального училища еще не докатилось и уже не докатится. А полученный автомат удивил, вместо нормального «калаша» выдали укорот, пять лет проучился в родной бурсе и не знал, что тут такие есть. Закономерный вопрос, а на хрена они нужны в училище? Похоже, Берсенев перед очередной загадкой мироздания, которой так и суждено остаться неразгаданной. Нет, супротив изобретения Михаила Тимофеевича он ничего не имел, наоборот, очень даже «за». Исключение – против этой конкретной модели, ну не армейская она.

Расписался, упаковался, начальник как раз отловил прапора со склада и ушуршал в подвал получать боеприпасы с оружием. С ними не пошел, там лестница крутая, не с больной ногой по таким скакать, без него справятся. Остался на улице наслаждаться летним утром. Предчувствия его не обманули, товарищи офицеры разрулили вопрос самостоятельно. Получили пять автоматов, один РПК и аж два цинка. Для пистолетов – целую сумку, набитую пачками с патронами. Ох и настреляются сегодня курсантики! В их бытность нормы были совсем другими, никто по окончании училища стрелять толком не умел. И он стал бы таким же, если бы не учитель. Сколько они сожгли патронов в местных тирах, вспомнить страшно, наверное, больше, чем любой спецназ в их многострадальном отечестве. На подготовку своих учеников учитель никаких денег не жалел. Знать бы еще, к чему он их готовил.

Курс построился на плацу, Сергеевич пересчитал народ, начали загружаться в ЗИЛы. Еще бегают, старички, после стольких поколений курсантов, которые учились на них водить, это, можно даже сказать, невероятно. В последний ЗИЛ товарищи курсанты потащили подозрительно звякнувший при погрузке вещмешок. Так, похоже, чья-то задница напрашивается на близкое знакомство с его костылем. Для уточнения вопроса, в кого сегодня войдет костыль, подозвал своего сержанта:

– Счастье, что так подозрительно звенит в мешке?

– Игорь Петрович, тут такое дело… – Счастье замялся. Берсенев, копируя своего бывшего начальника курса, попытался вопросительно поднять бровь. Без тренировки получилось не очень, но Стрельченко парень сообразительный, понял правильно. – Я хотел вас попросить показать стрельбу из двух пистолетов, как вы это на фронте делали.

– Хорошо, попросишь, когда расскажешь про содержимое мешка.

– Бутылки, по которым стрелять.

– Счастье, тебе сколько лет? – Берсенев закатил глаза. – Я понимаю, этим пацанам интересно, а тебе-то? Ты едешь учиться, а не развлекаться.

– А стреляя по бутылкам, не научишься?

– Научишься, но на мишени быстрей. Можно посмотреть, куда именно попал, отчего процесс обучения получается осмысленным.

– Так вы покажите нам класс, как тогда!

– Тогда я рисовался в основном перед взрослыми мужиками, с которыми мне вместе воевать и которые меня видели в первый раз. А видели они сопляка после училища, надо было авторитет зарабатывать, показать, что командир у них не просто зеленый лейтенант, а хоть стрелять умеет. А здесь не имеет значения, уважают меня эти оболтусы или нет, лучше учиться они от этого не станут. – Игорь хотел продолжить полоскать мозги сержанту, но на ум пришла одна интересная мысль: – А знаешь, я, пожалуй, покажу. Попробуем на стрельбище получить то, что не получилось в спортзале, для этого бутылки более чем подходят.

Закончив с предприимчивым сержантом, Берсенев сразу попал в лапы начальника курса.

– Покажешь нам правильную стрельбу? – поинтересовался Сергеич.

– Если вы не возражаете.

– Я сам в нетерпении. Стрельченко про тебя такого нарассказывал! Это правда, что в боях за Северск, когда кончились патроны, ты в рукопашной перебил целый взвод?

– Блин, – Игорь закатил глаза, – сдается мне, лет через пять это будет уже рота китайцев, которых я растерзал голыми руками.

– И что, правда на самом деле?

– Как обычно, ничего героического, – отмахнулся капитан, – скорей, собственная дурость и очень много везения.

– А все-таки, – не отставал майор, – или настолько неприятно, что не хочешь вспоминать?

– Да нет, ничего. В Северске такой хаос был, что у нас, что у китайцев, никто не знал, где свои, а где чужие, часто палили по своим. Дурдом, одним словом. Меня от своего взвода отрезали, и пока пробивался назад, все патроны расстрелял. Уже почти дошел, когда угораздило заскочить в дом, занятый китайцами. Даже не знаю, кто больше удивился, наверное, они, потому что я пистолет достать успел и застрелил троих. В соседней комнате увидел шевеление, кинул туда лимонку, придурок, чуть самого не убило. У китайцев еще троих насмерть и одного контузило, его застрелил. Набежало еще желтых, у одних я оказался на линии огня, и они перестреляли друг дружку, еще один погиб от рикошета, другой оступился на лестнице и сломал шею. У меня оставался один ВОГ, а потом я добрался до автомата, и для них все кончилось. В общем, конкретно руками и ногами я убил только четверых. Потом выяснилось, что в здании было двадцать только что призванных мальчишек, без офицера, четверо из которых – ранены, их-то я и накрыл гранатой. Судя по датам в военниках, они даже курс молодого бойца в поезде проходили. И солдатики – не здоровенные маньчжуры, а ханьцы, метр шестьдесят в каске и семьдесят килограмм в бронежилете. Короче, гордиться особо нечем.

– Рефлексируешь?

– С какого перепуга? – удивился Игорь. – Они там не пирожными кидались. Просто стал еще больше ненавидеть политиков. Твари конченые, что у них, что у нас. Вместо того чтобы посылать пацанов на убой, взяли бы в руки оружие и разобрались между собой самостоятельно. И вообще, я же русский офицер, я рефлексирую только по поводу тринадцатой зарплаты… ну и квартальной премии, разумеется.

– Ха, тогда тебе надо в Средние века, там с этим обстояло более правильно. И с политиками и с премиями.

– Кто знает, когда современное общество окончательно загонит себя в задницу, может, и вернемся в Средние века, и не только по духу, но и в фактическом государственном устройстве.

– Я смотрю, ты неисправимый оптимист, – пошутил майор.

– Да, да, я такой.

Поездка до стрельбища особых впечатлений не принесла, город давно оправился от лихих девяностых, вновь стал чистеньким и ухоженным, и, надо признать, теперь он был даже лучше. Дороги без особых ям, юг все-таки, сильных морозов нет, аккуратные газончики, клумбы цветочные, красота. Серьезные новшества появились только по приезде на стрельбище. Раньше оно располагалось на училищном полигоне, который к моменту поступления Игоря в училище пришел в полнейшее запустение. Денег не было не то что на его содержание, курсантам на полевые выходы не хватало. И предприимчивые местные жители начали потихоньку разбирать строения на собственные нужды. Поэтому во времена берсеневской курсантской юности на полигоне можно было смело снимать кино про сталкеров.

Сейчас его встретили отремонтированное КПП, периметр, обнесенный колючкой, свежий асфальт на дорожках. Все строения отремонтированы, торчат антенны, развернуты аппаратные, жизнь не просто теплится, а бьет ключом. Оказалось, территория отдана под узел связи вновь образующейся армии. Сергеич даже обещал познакомить его с начальником. Когда Берсенев увидел того начальника, удивился еще больше: знакомиться не требовалось, они знали друг друга с последней войны – Славка Мосин командовал узлом связи полка. Однажды вместе бежали от наступающих китайцев, после войны ехали в одном эшелоне. Не просто в поезде, а в настоящей машине времени, разлили перед Омском, и следующее воспоминание – вокзал в Рязани. Славка про «машину времени» помнил, как увидел Игоря, сразу заорал, что пить с ним не будет. Потом про вместе пить передумал, сказал, что больше с ним на поезде не поедет. Обнялись, приятель поинтересовался про алюминиевую ногу, Берсенев – про намечающееся у связиста пузико. Еще чуть поболтали, обменялись номерами телефонов и забили встретиться в городе. Времени особо болтать не было, провести нормальные занятия и расстрелять весь боеприпас – им как раз до вечера. Начали с пистолета.

«Макаров», классика имперской оружейной школы со всеми ее достоинствами и недостатками. Простой как кирпич, сломать практически невозможно, знающие люди говорили, будто существуют экземпляры, у которых срок службы уже перевалил за сорок лет, а настрел за пятьдесят тысяч, и все это без единой поломки. Из этого вытекали и соответствующие недостатки, кирпич он и есть кирпич, ну не лежит этот ствол в руке. Стрелять из него непросто, не одну сотню патронов сожжешь, пока научишься. С современными моделями много проще, тот же «ярыгин» не сравнить насколько удобней.

Рассказал курсантикам о нюансах обращения с пистолетом, как держать и целиться, показал, как стрелять, быстро разбил пятью выстрелами пять бутылок на двадцатиметровой дистанции. Мальчики впечатлились. Продемонстрировал, как стрелять с двух рук, устроил настоящий шквал огня, снова поразил все цели. Мальчики впечатлились еще больше, стояли с вылупленными глазами, у товарищей офицеров просто отвисла челюсть. Эх, товарищи, видели бы вы, как стреляли мужики из грушного спецназа. А что учитель вытворял на стрельбище, вообще уму непостижимо.

Управился с инструктажем за двадцать минут, после чего разделили курс на два потока, одни с майором – на пистолет, другие с курсовым – на автомат. Потом Игорь подался в тенек, на пункт боепитания. С точки зрения качества обучения, конечно, это плохо. По уму, старлей-пиджак ничему путному парней не научит, но у Берсенева не было ни малейшего желания скакать по валу стрельбища с мегафоном и следить, как мальчики переводят боеприпас. Так что парням повезло, обойдутся без его мудрого руководства. И нервы Сергеича целее будут, ему-то точно не улыбается торчать до ночи на стрельбище.