Помоги проекту - поделись книгой:
«Когда у тебя немного работы на послушании, то иди в келию и соверши ещё одно монашеское правило, чтобы оно было у тебя в запасе на случай, когда ты по какой-то причине не сможешь его выполнить».
«Твой старец должен знать о тебе всё, и всё ты должен совершать с его благословения. Имей послушание всем. На монахов, которые младше тебя, смотри так, словно они на 15 лет тебя старше. Если тебе велят что-то сделать во время Божественной Литургии, то не противоречь. Иди и делай, и твори молитву Иисусову – да монах и всегда должен её творить – и знай, что ангел Божий впишет тебя в число первых, присутствовавших за этой Литургией. Так ты сохранишь и свой внутренний мир, и мир с другими. Не нужно быть поводом для соблазнов».
«Больше всего на свете нам мешают две вещи: „я“ и „почему?“. Если у нас есть они обе, то наша молитва остаётся бесплодной, и мы не имеем мира. Делай то, что тебе говорят. Тот, кто приказывает тебе, несёт за это ответственность, тогда как ты приобретёшь мир и небесные венцы, если тебя несправедливо поругают».
«Если тебя борет помысл отомстить брату, то помолись за него, сделай за него несколько земных поклонов и проси Бога даровать ему долгую жизнь и здоровье».
«Если тебе необходимо съесть пищу вне трапезы, то всегда проси на это благословение у какого-нибудь брата, скажи ему: „Благословите“. Когда он ответит: „Господь благословит“, пища, съеденная вне трапезы, тебе не повредит. Если ты этого не сделаешь, то за тайноядение к пище примешается диавол, а потом придут и злые помыслы на братию».
«Всегда ты должен молиться за отцов твоей обители. Каждый день ты должен совершать за них одну чётку.
«Не уходи из своей обители. Пройдут годы, и ты сам будешь говорить: „Хорошо, что я остался в обители своего пострига“».
«Знай, что, когда ты осуждаешь, ты навлекаешь на себя сугубую плотскую брань. Диавол и без этого борет нас плотскими похотями, но если мы осуждаем брата, он удваивает брань. Осуждение не приносит нам абсолютно никакой пользы».
«Когда ты сидишь в стасидии во время богослужения и чувствуешь, что тебя начинает одолевать сон, то поднимись. Сидеть на богослужении в определённые моменты – не грех, поэтому отцы и поставили в церкви стасидии. Но грех – спать на службе. Поэтому посиди немного – и встань, всегда будь бодр и всегда слушай то, что читают отцы, как будто читаешь это сам».
«Если твой ум устал, то ты можешь заменить молитву по книгам молитвой по чёткам. Молебный канон Пресвятой Богородице – одна трёхсотница, акафист Пресвятой Богородице – одна трёхсотница, кафисма Псалтири – одна трёхсотница, канон ангелу-хранителю – одна трёхсотница, канон святому обители – одна трёхсотница. Если ты собираешься причаститься и при тебе нет последования к Божественному Причащению, то соверши вместо последования 10 чёток-сотниц. Но всё-таки лучше читать это последование по книге».
«От сна восстав, прежде всего положи три земных поклона Господу. После этого можешь умываться и так далее».
«Будь внимателен и старайся приходить на службу до её начала, поскольку ангел Господень записывает всех, кто приходит к началу службы. Опаздывая, мы вредим себе».
«Находясь на службе в церкви, то слушай чтение, то твори молитву Иисусову. Богослужение важнее всего. Когда ум устанет слушать читаемое, начинай творить молитву. Если мы внимаем смыслу читаемых тропарей, сон нами не овладевает».
«Не оставляй своей борьбы. Ты должен что-то делать, должен подвизаться. Все мы пришли на Святую Гору, чтобы делать то, что нам по силам. Чем больше трудимся, тем большую мзду восприемлем».
«Если между исповедью и Божественным Причащением с тобой случится что-то не очень серьёзное, осени себя крестным знамением и скажи: „Боже мой, прости меня“, и иди причащаться».
«Никогда не осуждай свою обитель в присутствии гостей, а особенно – людей мирских».
«Если ты собираешься причащаться, то накануне не вкушай маслины. Мы в прежние времена накануне святого Причащения вкушали немного хлеба и чая, да и то лишь после вечерни. Если у тебя на теле рана, из которой сочится кровь, то не причащайся или забинтуй её так, чтобы кровь не текла, по крайней мере, сутки».
«Если ты молишься по чёткам сверх правила, не подсчитывай их».
«Когда тебя постригут в монахи, ты восемь дней должен везде ходить в мантии: не снимай её совсем. А если можешь, то эти дни не ложись спать на койку, а спи, сидя на скамеечке».
«Когда я не смогу приходить на службу в церковь, то знайте, что приблизилась моя смерть», – говорил старец. Так и случилось.
Насельник Малого скита святой Анны духовник иеромонах Дионисий с юного возраста хотел стать монахом. 12-летним отроком он ушёл из дома в один из монастырей в Аттике. Но его родные приехали туда и забрали его домой.
Его духовник служил на приходе по монастырскому уставу. От него юный Феодосий – будущий отец Дионисий – научился послушанию. На вопрос о принятии монашества духовник ответил: «Если хочешь стать монахом – становись, но только у моего старца Авимелеха на Святой Афонской Горе». Духовник был убеждён, что юноша не выдержит строгой жизни старца Авимелеха и вернётся в мир: духовник надеялся видеть Феодосия своим преемником.
В конце концов Феодосий приехал на Святую Гору и стал послушником старца Авимелеха, который подвизался один. Феодосий начал жить по строгому уставу старца и оказывать ему доброе послушание. Они совершали богослужение, читали жития святых, а между службами ухаживали за масличными деревьями.
Все монахи в округе были убеждены, что юноша не сможет долго прожить вместе с таким суровым аскетом. «Если он в итоге останется, – говорили братия, – то либо сойдёт с ума, либо станет святым». Юноша проявлял великое терпение; наконец он заболел, его вывезли в мир, вылечили, и он вернулся к старцу Авимелеху. Юноша любил отцов из соседних келий, помогал им – он был человеком жертвы и приношения. И они тоже полюбили его и восхищались его послушанием и терпением.
Отец Дионисий рассказывал: «Когда отца Митрофана постригали в великую схиму, собралось много монахов. Один старенький монах во время последования увидел, как некий юноша в воинской одежде держит Митрофана за руку, ведёт его к иконам, чтобы тот положил перед ними поклоны. Юноша вёл себя, словно он был распорядителем всего, что происходило – последования великого пострига. Когда юноша подвёл Митрофана положить поклон перед иконой Пресвятой Богородицы, то старенький монах увидел, что Матерь Божия протягивает Свою руку от иконы и даёт её юноше поцеловать. Затем он увидел диавола, который стоял в церковных дверях, скрежетал зубами и поносил одного из монахов, находившихся в храме, благодаря которому отец Митрофан принял постриг. Вдруг юноша в воинских одеждах – это был святой великомученик Георгий – подошёл к церковным дверям и трезубцем поразил диавола. Все видели, что старенький монах плачет в своей стасидии, но подумали: „Люди всегда приходят в умиление в такие моменты“. Однако после пострига этот старец отвёл нас в сторонку и ради нашей духовной пользы поделился бывшим ему при постриге откровением».
Иеромонах Дионисий говорил: «У меня есть одна книга – Евангелие. Эта книга никогда не заканчивается. Ты прочитываешь последнюю строчку и начинаешь сначала. Мы каждый день должны читать Священное Писание. Нет возможности читать его помногу? Будем читать хотя бы по пять строк, но ежедневно».
Старец Дорофей из Нового скита всегда ходил босиком, и кожа на его ступнях стала очень жёсткой и толстой. Старец мог поднять два полных больших газовых баллона и отнести их от пристани скита в свою келию, в гору. Он связывал эти баллоны верёвкой и перебрасывал её через плечо. Старец носил их так до самой старости и при этом каждый день держал девятый час.
Е
Когда монастырь Ватопед был ещё идиоритмическим,[47] там жил старец Евгений. Он был монахом с тайной духовной жизнью и совершал великие подвиги. Во всю свою жизнь, как свидетельствуют некоторые, он не вкушал молока и сыра. Это достойно ещё большего внимания, если учесть, что старец нёс послушание келаря. Он был очень милостивым и постоянно давал всем всё, что они просили. Через много лет после его кончины, когда братья вошли в его келию, они почувствовали тонкое благоухание.
Иеромонах Евдоким-духовник из ватопедского скита сказал: «Применение священных канонов зависит от рассуждения духовника и от покаяния исповедующегося».
Проигумен иеромонах Гавриил Маккавос, протопсалт,[48] рассказывал: «Когда мой отец привёз меня маленьким ребёнком на Святую Гору, на повороте к келии святого Иоанна Златоуста, недалеко от келии Тригона мы встретили одного очень почтенного старого монаха с длинной бородой. Мы с отцом сидели на лошади: отец впереди, а я за ним. Отец поприветствовал старца. Удивительное дело: несмотря на то что старец видел нас впервые, он, словно мы были давно знакомы, спросил отца: „Куда ты везёшь ребёнка? К отцу Харалампию?“ – „Да“, – ответил отец. – „Ну, давайте, с Богом, с Богом“, – проговорил старец. Прошло много лет, и я стал монахом в келии отца Харалампия. Тогда я снова увидел этого старчика и узнал, что это был ученик старца Хаджи-Георгия старец Евлогий из келии Фанеромену. Этот старец обладал даром прозорливости».
Отец Евсевий из монастыря святого Павла (впоследствии игумен), став монахом, очень много подвизался и жил аскетично. Его пищей на всю неделю мог быть один сухарь. Когда он нёс послушание лесника в горах, то падал в обморок от голодного истощения. Лесорубы находили его без сознания и, размочив сухарь, давали ему немного поесть, чтобы он смог стать на ноги. Отец Евсевий прожил в горах много лет. Он относил лесорубам угощения, лукум и другие сладости, но сам ничего из этого не вкушал. Он мог обойтись одним стаканчиком вина, одним сухарём и двумя маслинками. Это было его пищей и после, когда он жил в монастыре.
Отец Евсевий был чрезвычайно нестяжателен. Его келия была совсем пустой. У него в келии был только маленький сундучок, в котором лежало четыре майки, на стене висела вышитая картина, которую он привёз из Иерусалима, а в углу стоял небольшой кувшинчик с водой. Старец спал на железной солдатской койке, где вместо матраса лежали доски, а укрывался он овечьей буркой. Больше в келии ничего не было: ни часов, ни ботинок, ни книг, ни икон, ни святых мощей, несмотря на то что старец 60 лет прожил в монастыре и несколько лет нёс послушание игумена.
Когда старца избрали игуменом, то он продолжил свою строгую аскезу, в которой братия за ним не поспевала. Старец не знал, что такое снисхождение. Однажды врач монастыря отец Демоклит вырезал у старца Нектария огромный гнойник на спине и попросил игумена, чтобы старцу Нектарию дали немного оливкового масла. «Брат мой, но ведь сегодня пятница», – ответил игумен. Из-за этого вопроса и строгого отношения к посту он ушёл с игуменства.
После того, как патриарх Афинагор упразднил анафемы против католиков,[49] отец Евсевий соблазнился, прекратил поминать патриарха и перестал приходить в храм, за исключением отпевания кого-то из братии. Когда он был зилотом, то однажды пришёл в келию старца Давида и стал разговаривать с ним о вере, о Православии и на другие любимые зилотами темы. Выслушав его, старец Давид ответил: «Послушай-ка меня, отец Евсевий, то, что ты говоришь, мне неизвестно. Я хочу пойти туда, куда пошли наши старцы и бывшие перед нами отцы. Если ты считаешь, что они пошли в адскую муку, то пусть и я пойду в адскую муку. Меня не интересует то, что ты говоришь. Я хочу оказаться там, где находятся наши усопшие отцы». Услышав это, отец Евсевий, если можно так выразиться, устыдился и больше не говорил на зилотские темы с отцом Давидом. А поскольку старец имел смирение, то за четыре года до своей кончины он полностью вернулся в братство.
Отец Евсевий говорил: «Лучше пусть у тебя в братстве будет пять хороших монахов, чем двадцать пять кое-каких. Потому что и пять матросов, если между ними есть взаимопонимание, могут привести корабль к конечной цели».
Когда отец Евсевий состарился, однажды, возвращаясь из Нового скита, он встретил на тропинке одного врача, грека из Америки, который шёл в скит святой Анны. Они поприветствовали друг друга, и врач, увидев, что старец выглядит весьма почтенно и очень истончён постом, попросил: «Геронда, перекрести меня, потому что я 30 лет мучаюсь от головной боли, и не знаю, была ли у апостола Павла такая боль, как у меня. Ты не можешь себе представить, как я мучаюсь». – «Брат мой, – ответил старец, – Бог и Пресвятая Богородица да исцелят тебя. Кого нам ещё просить об исцелении?» Сказав это, старец перекрестил голову врача и осенил себя крестным знамением, глядя в небеса. На его лице было выражение смирения – от невозможности исцелить человека собственной силой. Они попрощались, и каждый пошёл своей дорогой. На следующий год врач приехал в монастырь святого Павла поблагодарить старца и сообщить ему о том, что он выздоровел и головная боль его больше не мучает. Он привёз старцу подарки, однако живым его уже не застал. Врач просил отцов: «Когда вы будете извлекать его останки из могилы, известите меня, чтобы я приехал и взял в благословение косточку его пальца. Этот человек меня спас».
Когда старец Евсевий ушёл с игуменства, он остался в обители и занимался тем, что расчищал тропинки вокруг монастыря. Для этого у него была небольшая пила и топорик. Однажды он пилил сук на дереве, упал и сильно ударился. После этого старец слёг и уже не вставал с койки. В Крестопоклонную Неделю иеромонах Софроний причастил его, и после Божественной Литургии в присутствии собравшихся отцов старец закрыл глаза; его лицо исказила какая-то гримаса, которая показывала, что из него что-то выходит. После этого старец мирно испустил дух и почил о Господе.
В румынском скиту Честного Предтечи в прежние времена жил один монах по имени Евстратий, который мог поститься 40 дней, не вкушая абсолютно ничего.
В прежние времена в пещере святого Нила подвизался один аскет по имени Евфимий, родом из Коницы. В миру он был женат. Он жил в сырой пещере и был великим подвижником. Его пищей были бобы, одного мешка бобов ему хватало на год.
Иеромонах Евфимий-духовник сначала подвизался в пещере святого Афанасия. Однако туда к нему приводили кандидатов в священники, чтобы он подписал им ставленическую грамоту. Отец Евфимий не хотел такой ответственности, поэтому оставил пещеру святого Афанасия и переселился в пещеру святого Нила.
Старец построил внутри пещеры небольшую перегородку, а сам спал в могиле святого Нила. Потом у него появился послушник, и старец назвал его Матфием. Когда отец Евфимий состарился, один из его соседей старец Мефодий брал его на спину и нёс в горы до келии Успения Пресвятой Богородицы, чтобы тот смог отслужить там Литургию. У Евфимия-духовника была грыжа размером с небольшую дыню, он очень страдал и стонал, когда отец Мефодий нёс его за спиной, и просил его: «Потихоньку, сынок, потихоньку».
Насельник монастыря Дионисиат старец Евфимий, родом понтиец, имел в миру два высших образования: врача и бухгалтера. Он был очень умным и талантливым человеком. Его приглашали в Священный Кинот, когда там были затруднения в связи с отчуждением монастырских земель и с денежными вопросами.[50] Благодаря своему уму, таланту и опыту старец Евфимий помог распутать клубок трудностей. Отец Евфимий был и хорошим певчим, но пел не по нотам, а просто.
В 1956 году старец, находясь в монастырской больнице, вдруг начал петь тропарь «Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче…» Больничар спросил его:
– Отец Евфимий, с чего это вдруг тебе захотелось попеть?
– Ну а что мне делать, у меня ведь больше не будет возможности.
– Почему это?
– Потому что сейчас я ухожу.
– Откуда ты это знаешь?
– Знаю.
За шесть месяцев до этого старец увидел во сне нечто поразившее его: он находился на какой-то равнине, там были толпы людей, которые закричали: «Монах! Сюда идёт монах!» Потом кто-то отвёл его в сторонку и сказал: «Возвращайся-ка ты пока назад. Но такого-то числа в такой-то день и час (он назвал ему конкретное время) будь готов. Твоя жизнь подходит к концу, я приду тебя забрать». Старец после этого знал день своей кончины. Он приготовился, как ему было сказано, и в тот самый час, во вторник в полдень, отошёл ко Господу в возрасте 115 лет, исполненный дней.
Старец Макарий рассказывал о своём старце иеромонахе Евфимии-духовнике из келии Эставромену: «Мой старец был очень милостивым, он совершал по ночам всенощное бдение, был человеком молитвы. Он прожил богоугодную жизнь, вся она была подвижнической и очень строгой. Когда останки моего старца доставали из могилы, они благоухали. Достали последнюю доску,[51] и я почувствовал очень сильную волну благоухания. Этот аромат я чувствовал и ночью, когда мы молились об упокоении старца, и потом благоухание снова пришло само, когда я работал в винограднике ниже его могилы. Но я не хотел никому рассказывать об этом, чтобы не прославлять своего старца как святого – ведь он же был мой старец. Если Бог хочет, пусть Он Сам его прославит».
Старец иеродиакон Евфимий Репанас пришёл на Святую Гору в 18-летнем возрасте и 70 лет прожил монахом в саду Пресвятой Богородицы. Старец обладал очень важной добродетелью: он никого не осуждал. Однажды на престольном празднике в кутлумушском скиту святого великомученика Пантелеимона отцы во время угощения разговаривали на разные темы. Когда разговор склонился к сплетням, связанным с осуждением, старец Евфимий, явно показав своё нежелание продолжать разговор, поднялся и ушёл.
Старец Енох-румын стал монахом, исполняя обет Пресвятой Богородице. Он был солдатом на войне, и в одном сражении погибли все, кроме него. Тогда старец дал обет и попросил Пресвятую Богородицу, чтобы Она, если его спасёт, помогла ему стать монахом на Святой Афонской Горе.
Когда старец был юным монахом в Румынии, то на какое-то время уединился в пещере для больших подвигов. Однажды к нему в пещеру пришёл некий монах и спросил, можно ли ему остаться, чтобы подвизаться вдвоём. Отец Енох согласился и предложил вместе помолиться и прочитать акафист Пресвятой Богородице. Старец Енох начал читать акафист и попросил гостя повторять слова «Радуйся, Невесто Неневестная», но тот молчал. Когда отец Енох стал настаивать, лжемонах растворился в воздухе прямо перед ним, из чего старец понял, что это был диавол.
Поделиться книгой: