Государственный обвинитель

Наташа уже открыла дверь, буркнув что-то неопределенное, не то «очень приятно», не то «большое спасибо», но Дробышев вдруг сказал:

— Да, вот тебе и дело, чтобы без толку не болталась. Покажешь, какой ты на самом деле прокурор…

Она сначала вымыла руки, зачем-то привела в порядок прическу, потом тщательно протерла стол и только затем аккуратно, как будто это какой-то ужасно дорогостоящий фолиант, положила на стол обшарпанную картонную папку, на которой небрежным почерком было выведено: «Дело № 2847. По обвинению Дрыгова В. С.».

Положила и просидела над ним минут десять, не решаясь потянуть за тесемочку, чтобы открыть.

Кто такой этот Дрыгов? Виктор Степанович? Или Владислав Сергеевич? Фамилия знакомая. Наверно, какой-нибудь опасный преступник. Может, аферист, может, вор или, хуже того, убийца. И вот тут, перед ней, на нескольких десятках машинописных и рукописных страниц лежала вся его душа. Вся его страшная, черная душа, которую Наташа, нет, пардон, Наталья Михайловна Клюева, должна будет вытащить на свет Божий, разложить по полочкам и решить, сколько эта душа стоит.

Наконец она аккуратно развязала тесемочку и раскрыла папку.

Но тут зазвонил телефон…

… — …Покажешь, какой ты на самом деле прокурор, — сказал он и протянул ей картонную папку с делом Дрыгова. — И смотри мне, не облажайся, а то до самой пенсии бланки заполнять будешь.

Девчонка покраснела, потом побледнела и взяла папку в руки.

— Это мне? — спросила неуверенно.

— Нет, папе Мише отнесешь. — Дробышев улыбнулся. — А что ты думала? Тут времени на раскачку не дают. Ну давай шагай, а то у меня у самого дел по самый кадык.

Как только эта новенькая выскользнула из кабинета, он плюхнулся в кресло и облегченно вздохнул. И когда зазвонил телефон, трубку взял уже безо всякой опаски:

— Алло, районная живодерня, Дробышев слушает.

— Все шутишь? — спросил холодный мужской голос. — Раз шутишь, значит, сплавил наконец. Ну давай рассказывай, либерал хренов. Чижову отдал?

— Нет, Клюевой. — Дробышев дотянулся до пачки сигарет, достал одну и принялся разминать, посыпая табаком документы. Никак не получалось отделаться от этой идиотской привычки, хотя уже мог себе позволить перейти с «Явы» на «Монте-Карло».

— А кто это — Клюева?

— Новенькая одна. Только сегодня притопала по распределению.

— Новенькая? — Голос проявил какие-то человеческие интонации. — А ты хорошо подумал?

От сигареты осталась ровно половина, и Дмитрий Семенович швырнул ее в корзину.

— Нормально. Не бога горшки обжигают.

— Она ведь зеленая, а там обвинение, сам знаешь, на сопле висит. Подумай хорошенько, — увещевательным тоном произнесла трубка.

— В том-то и дело. Раз новенькая, значит, наизнанку вывернется, чтобы начальству угодить. И вообще, я тебя хоть раз подставил?

Некоторое время трубка молчала, а потом спросила:

— Как, ты говоришь, ее зовут?

— Клюева Наталья Михайловна. Адреса пока не знаю, еще в кадрах.

— Обижаешь. — Трубка захихикала. — Я тебе сам адрес могу сказать. Значит, так, Клюева… Клюева Наталья Михайловна…

— …Клюева Наталья Михайловна, правильно?

— Да, правильно, — удивленно ответила Наташа.

— Ну тогда здравствуйте. Это вас, так сказать, из смежного ведомства беспокоят. Хотим поздравить со вступлением в должность. Дробышев, надо сказать, мужик хороший, вы его слушайтесь. Он вас многому научить может, о чем в книжках не прочтешь.

— Спасибо. — Наташа почему-то покраснела. Приятно, когда тебя кто-то с чем-то поздравляет, тем более если событие важное, а человек, казалось бы, незнакомый.

— Да не за что. — Голос в трубке был уверенный и очень приятный. Обладатели такого приятного голоса обычно быстро располагают к себе собеседников. — Слышал, что вы уже даже и новое дело получили? Дрыгова на место ставить будете? Непростой он экземпляр, ох непростой. И ужасно противный. Ну да вы уже, наверно, и сами знаете. Материалы просмотрели?

— Нет, пока знакомлюсь.

— Вот и отлично, знакомьтесь. Если что будет неясно или помощь какая-нибудь потребуется, вы звоните, не стесняйтесь.

— Куда звонить? — не поняла Наташа.

— А прямо нам и звоните. Вам Дмитрий Семенович скажет, как меня найти. Ну, желаю удачи. Всего хорошего.

— Спасибо. До свиданья… Ой, простите, а как вас…

Но на том конце линии уже повесили трубку.

Наташа еще минут пять сидела неподвижно, а потом наконец решилась. Открыла папку с делом этого загадочного Дрыгова, которым интересуется даже «смежное ведомство».

Что же он такого натворил, что так о нем пекутся? Она вдруг почувствовала на себе огромную ответственность, как будто тебе доверили вести огромный корабль, когда капитан заболел и больше некому встать за штурвал. И ни в коем случае нельзя подвести. И она не подведет.

Он смотрел на нее с первой страницы, с протокольной черно-белой фотографии. Вадим Станиславович. Тридцать пять лет. Маленькие противные глазки, короткая стрижка, узкий лоб и широкие скулы. Вылитый бандит.

— Я тебя, Клюева, не понимаю. — Самойлов покачал головой. — Ежу понятно. Этот Дрыгов — тот еще фрукт. И вообще, что ты так долго возишься с этим делом. Давно бы уже засудила его, и всех делов.

Наташа пожала плечами и не ответила.

— Слушай, я что-то никак не врубаюсь. — Самойлов панибратски приобнял ее, и они двинулись по коридору. — Ты тут всего ничего, а уже какие-то проблемы людям создаешь. Так ведь нельзя, ей-богу.

— Кому? — тихо спросила Наташа.

— Что — кому? — не понял мужчина.

— Проблемы кому?

— А ты не понимаешь? — искренне удивился Самойлов.

— Нет. И вообще, простите, но мне работать пора. — Наташа выскользнула из-под его руки и быстро зашагала, к своему кабинету.

— Ну что? — спросил у него Дробышев, когда он вошел в кабинет. — Как она?

— Говорил я, лучше Чижу отдай. — Самойлов криво ухмыльнулся.

— Что такое? — насторожился Дробышев.

— Да ничего, работает.

— Ну так это же хорошо, что работает, — улыбнулся начальник. — Или не так?

— Ты не понял. Она серьезно работает. На полную катушку, понимаешь? Это, конечно, не мои проблемы, тебе отвечать, но передал бы ты это дело кому-нибудь, пока не поздно, а то она что-то там копает по поводу Тыквиной.

— По поводу Тыквиной? — Дробышев достал из пачки сигарету и начал ее потрошить. — Ей что, показаний мало? Что она лезет?

— Это ты у нее спроси. — Самойлов встал. — А мне уже пора.

Как только он вышел, Дробышев схватил трубку телефона и набрал номер:

— Алло, Клюева? Это правда, что ты там бурную деятельность развила?

— Ну, Дмитрий Семенович…

— А ты точно знаешь, что делаешь? И зачем тебе анализы его мочи потребовались?

— Ну как же? — спокойно ответила она. — Все по правилам. Или я что-то нарушила?

— Наташа, что ты делаешь? — тихо, каким-то не то просящим, не то примирительным тоном спросил он.

— Ничего, — ответила она после короткой паузы. — Только свою работу.

— Наташ, я…

— Наталья Михайловна, — поправила она. — Вы же сами просили. Разве не так?

— Да-да, конечно. — Дробышев вздохнул и повесил трубку.

Сразу же после звонка Дробышева раздался еще один телефонный звонок. Голос Наташа узнала сразу.

— Здравствуйте. Наталья Михайловна?

— Здравствуйте.

— Как ваши делишки? — вежливо поинтересовалась трубка.

— Делишки у простых смертных, а у меня дела, — не к месту пошутила она.

— Да-да, конечно. — Трубка захихикала. — И все же, серьезно. Я слышал, что у вас там какие-то проблемы возникли с этим Дрыговым.

— Да нет, никаких проблем, если честно. — Наташу начало раздражать все это. Уже третий день ей все подряд стараются намекнуть, что она что-то делает не так, хотя она прекрасно поняла, что надо делать.

— Ну смотрите. А то в случае чего мы с удовольствием поможем. Если какая-нибудь дополнительная информация понадобится, то…

— Большое спасибо, — перебила она как можно вежливей. Но трубка совершенно не обиделась и продолжала болтать:

— Если что, то вы только скажите, и мы передадим это дело более опытному прокурору. Трудно ведь так прямо сразу начинать с подобного рода случаев. Да и если провалите, очень будет обидно, правда?.. Очень обидно. Доказывай потом, что ты настоящий прокурор и можешь нормально делать свою работу.

— Да-да, я понимаю.

— Вот и хорошо, что понимаете. — Постепенно голос в трубке начинал меняться. Теперь он не казался Наташе таким уж приятным. — А раз понимаете, то не буду вам мешать. Всего хорошего.

Голос в трубке сменился короткими гудками.

Это было больше чем неприятно. До суда осталась всего неделя, а обвинение держится просто на волоске. Любой адвокат, знающий немного больше, чем азбука и таблица умножения, сотрет ее в порошок. Но как только она начинает серьезно работать, ей сразу начинают со всех сторон намекать, что она делает совсем не то, что нужно. Но не может же она надеяться на то, что судьям тоже позвонят из «смежного ведомства» и объяснят, как надо судить. На это, в конце концов, есть Конституция и Уголовный кодекс. Их пока еще никто не отменял. Если они изменят законы, то она будет действовать по ним, а пока…

Она сняла трубку и набрала номер.

— Алло. Вадим Станиславович Дрыгов? Здравствуйте, из Краснопресненской прокуратуры вас беспокоят. Не могли бы вы со мной встретиться?..

Он был точь-в-точь как на фотографии. Только волосы не короткие, а длинные, до плеч, патлы, пучковатая бородка и желтый прыщ на самом кончике носа. Открыл дверь и, нисколько не удивившись, сказал:

— Ну входи, чего застряла. Не стой на сквозняке.

Наташа вошла, и он закрыл за ней обшарпанную дверь.

— Не разувайся, а то испачкаешься. У меня такой срач после вчерашнего, что хоть дом сноси.

Сам он был в носках. В каких-то болотных синтетических носках, которые начинают издавать запах через час после того, как их надевают. Наташа сняла плащ, повесила его на вешалку и вошла в комнату, куда, не став ее дожидаться, удалился Дрыгов.

Он сидел на диване и чистил воблу. Кивнул ей на табуретку у журнального столика и спросил:

— Пиво будешь?

— Нет, спасибо. — Наташа села, оглядываясь по сторонам.

— А что будешь? — Дрыгов выудил из нутра рыбины воздушный пузырь и стал его обжигать спичкой. — Кроме пива нет ни хрена. Ну еще чай. Степан через час только приползет, да и то много не притащит.

— А кто это — Степан? — спросила она.

— Как это — кто? — Он сунул обеленный пузырь в рот и покосился на нее. — Ты что, разве не позировать к нему пришла?

— Нет, не позировать. Я к вам.

— Ко мне? — Глазки у Дрыгова забегали, на физиономии появилась блудливая улыбочка. — Ирка, да как я тебя сразу не узнал! Богатой будешь.

— Я не Ира. Наташа почувствовала себя неловко. — Я же вам…